ового профессионала и как ее достичь
Как-то раз в 2014 году я застряла в гараже. Дело житейское, с кем из автовладельцев не случалось: спешила, неосторожно стала заезжать в гараж и встала в воротах. Ни туда ни сюда: из-за неудобного изогнутого серпантина ехать можно было только задом. «Неприятно, но не смертельно», — скажете вы. Добавлю больше деталей, чтобы история стала драматичнее. Я — совсем новенький сотрудник в штаб-квартире Microsoft. А спешила я на важный созвон с двумя менеджерами, который ну никак не могла пропустить (так мне тогда казалось). У меня в голове тикает обратный отсчет, а в гараже я застряла так, что не могла даже выскочить из машины и отложить ее выкорчевывание на потом: автомобиль бы покатился и разнес весь гараж. До звонка остается пять минут, а я сижу в гараже и зову мужа, чтобы он сменил меня на посту, пока я лечу на созвон.
Думаете, созвон прошел блестяще? Я была сконцентрирована только на разговоре (и совсем не смотрела из окна, как фура достает мою машину из гаража), заключила контракт на миллион долларов и выторговала себе премию в размере трех окладов?
Нет. Просто иначе никак логически не объяснить, почему я не призналась, что у меня форс-мажор, и не предложила перенести созвон на другое время. Меня отчитала начальница за мою нервозность и расфокус, я и сама осталась недовольна беседой. Но вот что примечательно. Я ведь легко могла признаться, что у меня форс-мажор, и попросить перенести созвон на другое время. Сейчас меня бы встревожило не то, что я плохо провела этот разговор, а собственное фанатичное стремление выполнить свои обязанности, даже если мир вокруг складывается пополам. Любой ценой.
Почему? Мне образца 2014 года казалось, что если я этого не сделаю, если не буду для всех удобной, если не смогу следовать каждой букве своей должностной инструкции, то… Не знаю что. Так далеко я не загадывала. Просто случится катастрофа, меня уволят или все поймут, какой я отвратительный сотрудник. Да, в 2014-м я и моя адекватная самооценка жили в разных мирах.
В одном своем старом интервью актриса Мерил Стрип призналась: «Я каждый раз думаю, что брошу съемки. Думаю: „Зачем вообще кому-то смотреть на меня в кино? Я понятия не имею, как играть, так зачем я это делаю? Мне не обязательно этим заниматься“. Это то, с чем я сталкиваюсь снова и снова, и мне всякий раз приходится начинать с нуля». Трехкратная обладательница премии «Оскар» без кокетства говорит, что не уверена в собственном профессионализме. Это как?
Мои клиенты не Мерил Стрип, но кое-что их с актрисой все-таки роднит. А именно ощущение, что профессионалы из них так себе. Что сейчас придут взрослые дядьки и тетьки и их разоблачат. Скажут: ага, думали нас обмануть, но мы-то знаем, чего стоит весь этот ваш опыт и образование! Каждый второй на вопрос о своих достижениях говорит примерно следующее: «У меня нет никаких достижений. Любой может делать то же, что и я, ничего особенного!» Все это мало того что печально, так еще и неправда. Стоит копнуть глубже — и оказывается, большинство этих людей прекрасные специалисты. Просто кто-то внушил им, что они недостаточно хороши. Чувство собственной незначительности и никчемности отравляло им жизнь, мешало испытывать радость от работы. Как-то раз я написала пост о самооценке, и отклик принял масштабы лавины.
• У меня ощущение тупика. Я просто не чувствую себя достойной хорошей работы, а искать новую не получается. Не переношу отказов, и меня очень ранит, когда меня не берут туда, куда я хочу.
• У меня часто бывают провалы в самооценке. Вроде как объективно все очень неплохо, но не идеально: у «соседа» всегда лучше, а я недотягиваю.
• Все время сравниваю себя с другими — и выходит, что я хуже.
• С самооценкой все плохо, потому что я мама в декрете и работаю удаленно. Соответственно, думаю о себе, что я хуже тех, кто в офисе и не в декрете.
Существует когнитивное искажение, которое называется эффектом Даннинга — Крюгера. Согласно этой теории, люди низкой квалификации слишком необразованны для того, чтобы осознать свои ошибки, и убеждены в том, что они — настоящие профи в своем деле. Зато высококвалифицированные специалисты склонны занижать уровень своего мастерства, будучи уверенными, что другие куда более компетентны, чем они. Это печально, но есть и хорошие новости. Если у вас проблемы с самооценкой, скорее всего, вы крутой специалист и как минимум одно это преимущество у вас есть.
«В большинстве случаев люди, страдающие от низкой самооценки, замечательно делают свою работу, — считает психолог Анна Бабич, специалист в области самооценки, у которой за плечами шесть лет частной практики, руководитель собственной онлайн-школы по самооценке. — То есть фактически они прекрасные специалисты. Но, привыкнув смотреть на себя через негативные очки, через установку „я — ничего особенного“, они лишают себя шанса получать бонусы от своего профессионализма: удовольствие от работы, признание, повышение дохода, карьерный рост. Так что если у вас есть подозрение, что вы склонны себя недооценивать (то есть ваша самооценка ниже реальных достижений), это повод поставить перед собой задачу повысить профессиональную самооценку, научиться адекватно относиться к себе, своему опыту, своим знаниям, умениям, навыкам и достижениям. У меня есть живой пример неадекватно низкой самооценки: врач с двадцатилетним опытом, ведущий частную практику. На прием к нему очередь, а он берет деньги за свои услуги как специалист с опытом трех — пяти лет».
Синдром самозванца
Школа, а позже и вуз, где подход не слишком отличается от школьного, приводят к тому, что у каждого второго взрослого встречается феномен, известный как синдром самозванца. Это настоящий бич нашего времени. О нем впервые заговорили в 1978 году профессор психологии Полина Клэнс и психолог Сюзанна Аймс. Женщины обратили внимание, что их клиенты вместо того, чтобы признать собственный успех и сказать: «Да, я добился всего благодаря своей усидчивости, интеллекту и находчивости», были уверены, что им просто повезло, что они всего лишь выдают себя за профессионалов, на самом деле не будучи ими.
Хотя синдром самозванца зачастую связан с низкой самооценкой, страхом неудачи и неуверенностью в собственных силах, знака равенства между ними нет. Он представляет собой постоянный страх разоблачения, изоляции и отвержения обществом. Синдром самозванца часто случается в моменты успеха: при переходе на новую работу, получении награды или повышении по службе или принятии на себя дополнительных обязанностей.
Когда я написала пост на эту тему, комментарии в Instagram говорили сами за себя.
Я постоянно чувствовала себя самозванкой. Пока жила в глухой провинции, боялась ехать на учебу в Москву, чувствовала себя деревенщиной. Когда отучилась в университете во Франции, никак не могла себя заставить отправить резюме в «большую четверку»: там же все такие умные, не то что я! Проработав два года в PwC и Deloitte, стеснялась отправлять резюме в швейцарские и американские компании, ведь у меня теперь английский с французским акцентом! Сейчас подписала контракт с международной компанией с офисом в Лозанне, а внутренний самозванец никуда не делся: «На МВА-то тебя все равно не возьмут!» Не знаю, как с этим бороться. Наверное, это врожденное: постоянно сравнивать себя с кем-то лучшим и убиваться по этому поводу.
Если вы когда-нибудь шли на работу с мыслью, что вас сегодня же разоблачат, поймут, какой вы никудышный сотрудник, а все это время вам просто везло и вы успешно выдавали себя за профи, то поздравляю, у вас — он. Синдром. Вот некоторые из распространенных признаков синдрома самозванца:
• неуверенность в себе;
• неспособность реально оценить свою компетентность и навыки;
• объяснение своего успеха случайными факторами вроде везения;
• недовольство своей производительностью;
• страх не оправдать чьих-то ожиданий;
• гонка за достижениями;
• саботаж собственного успеха;
• постановка нереалистичных целей и чувство разочарования от неспособности их достичь[5].
Новосельцев из фильма «Служебный роман» — типичный носитель синдрома самозванца. Он чувствует себя настолько ничтожным и слабым профессионально, что его страх перед начальницей приобретает форму фобии — такой острой, что он даже ее имя-отчество не может произнести нормально («Здравствуйте, Прокофья Людмиловна» вместо «Людмила Прокофьевна»). Непохоже, чтобы Новосельцев наслаждался своей работой, а его карьера была ему в радость. Это неудивительно: сложно испытывать радость от работы, когда ты вечно собой недоволен, панически боишься разоблачения и не уверен в собственных навыках. Будем честны: сотрудник из Новосельцева действительно так себе, но большая часть его бед происходит из неуверенности в себе, ему бы правда не помешал психолог.
Синдром самозванца особенно распространен среди женщин.
Многим девочкам с самого детства внушают, что скромность — добродетель, что нужно быть гибче, уступать и подстраиваться («Ты же девочка, надо быть мудрее»), не реагировать на агрессию («Он дергает тебя за косички, потому что ты ему нравишься!»). В итоге из них вырастают неуверенные женщины, которые опасаются отстаивать свое мнение. Это называется женской гендерной социализацией.
Женская гендерная социализация — набор правил и установок, который общество навязывает женщинам исключительно из-за того, что они женщины. Как объясняет журналистка Екатерина Попова, «это жизненный путь человека, начиная с розовой или голубой распашонки после рождения и заканчивая требованиями вести себя по-разному в одних и тех же ситуациях в зависимости от половой принадлежности. Иными словами, мужчина — добытчик и охотник на мамонтов, женщина — хранительница очага»[6].
Много лет научное сообщество было уверено, что синдром самозванца в основном касается женщин, но сейчас психологи склоняются к мысли, что это более универсальный опыт и мужчин он тоже не обошел стороной. Исследователи обнаружили, что мужчины чувствуют себя самозванцами так же часто, как и женщины. Однако они чаще опасаются говорить о своих чувствах.
Полин Роуз Клэнс, одна из исследовательниц, придумавших термин «синдром самозванца», сказала так: «В частной практике мужчины не часто открыто говорят об этом чувстве. Но когда мы устраиваем анонимные опросы, они описывают похожие эмоции так же часто, как и женщины»[7].
Гарвардский психолог Эми Кадди, написавшая книгу «Присутствие»[8], объясняет, что мужчины, которые не соответствуют стереотипу о маскулинности — способные выражать неуверенность в себе, — рискуют испытать то, что психологи называют «ответным ударом стереотипа» (stereotype backlash); мужчин, осмелившихся прямо говорить о своих эмоциях, часто высмеивают и подвергают остракизму за несоответствие ожиданиям общества. Та же гендерная социализация.
В своей научной работе «Синдром самозванца среди успешных женщин»[9] Аймс и Клэнс замечают, что синдром самозванца чаще всего развивается в двух типах семей. Первый — семьи, где одного из детей родители считают более способным, чем другого (девочку). Девочка, с одной стороны, верит, что она менее талантливая, чем ее сиблинг, с другой — ей хочется доказать обратное. Вырастая, она постоянно испытывает потребность в похвале как подтверждении своей состоятельности и вместе с тем не перестает сомневаться в своих силах. Ко второму типу относятся семьи, идеализирующие ребенка. Если за каждый рисунок родители прочили девочке будущее Ван Гога (не в том смысле, что она отрежет себе ухо), то ей несложно уверовать в то, что она идеальна. Родители уверены, что их чадо способно на все, и не могут поверить в то, что некоторые задачи девочка не может решить с наскока. Так, взрослея и сталкиваясь со все бо́льшим количеством сложных задач, девушка начинает чувствовать, что она не справляется и не соответствует ожиданиям родителей.
Американская предпринимательница Шерил Сэндберг в своей книге «Не бойся действовать»[10] отметила: «Я надеюсь, что в следующем поколении случится прорыв. В 2012 году исследование впервые показало, что среди молодых людей в возрасте от восемнадцати до тридцати четырех больше женщин (66 %), чем мужчин (59 %) обозначили высокооплачиваемую карьеру или профессию как жизненную ценность. Исследование миллениалов показало, что женщины с той же частотой, что и мужчины, характеризуют себя как „амбициозные“. Хотя это и можно назвать улучшением, разрыв в амбициях в отношении руководящих позиций по-прежнему сохраняется. Женщины-миллениалы реже соглашаются с утверждением „Я стремлюсь к руководящей роли в любой сфере, в которой работаю“, чем мужчины. Женщины также реже мужчин характеризуют себя как лидеров, визионеров, уверенных в своих силах или готовых взять на себя риски»[11].
Синдром самозванца загоняет нас в замкнутый круг, и никакой успех не влияет на наши убеждения. Как бы здорово мы ни презентовали наш проект, как бы круто ни закрыли задачу, сколько бы денег для компании ни заработали, мы останемся убеждены, что все это — просто результат случайности.
Школьные годы — чудесные?
В начале была школа. Место, где нас учили тому, что другие могут оценивать наши успехи, где нам привили страх неудачи.
Школа — это вообще целая экосистема. С одной стороны, это и друзья, и первая любовь, и линейки, и учителя, к которым мы были привязаны, а с другой — дух Оруэлла тоже вполне ощутим: тоталитаризм, культ личности и ханжество. Самое важное — соответствовать заданным установкам, а высочайшая ценность — оценка. Она — мерило всех вещей, она определяет, насколько вы успешны в этом маленьком школьном мирке (который в детстве вовсе не кажется маленьким). Очевидно, что школьная оценка формируется не только и не столько на основе знаний учащегося — она всегда отражает целый комплекс факторов: отношения с учителями, степень усталости, наличие интереса к предмету, обстановка в семье… Ведь если спросить человека, почему он плохо учился, мало кто ответит: «Ой, знаешь, я просто был тупой». Всегда есть причина: «Мне не нравилось, как объясняет Нина Степановна», «У меня тогда постоянно ругались родители», «Влюбилась, было не до того».
Школа не предоставляет человеку свободу выбирать форму обучения и самостоятельно оценивать свои успехи. Ее цель не выявить и развить уникальный талант каждого ученика, его сильную сторону, а научить подстраиваться под существующую парадигму, «работать под формат», как говорят журналисты.
Наконец, у школы всегда есть разнарядка: десяток предметов — и по каждому обязательно нужны хорошие оценки. Если взрослого человека сейчас заставить перепрыгивать с одной интеллектуальной задачи на другую (причем из совершенно разных сфер: после сдвоенной алгебры идет история, а в конце дня все готовят борщ или сколачивают табуретки) каждые сорок минут — как скоро он взвоет? Но в школе нужно непременно быть хорошим во всем! Неважно, побеждаешь ли ты на олимпиадах по математике, — будь добр явиться как штык на физкультуру шестым уроком и сдать нормативы! Неважно, что ты гениальный пианист и с младенчества ездишь по конкурсам исполнителей, — изволь и в логарифмах разобраться, иначе Нина Семеновна будет недовольна. Хотя многочисленные исследования давно показали, что многозадачность — это миф, не все в это верят[12].
Ситуация не то чтобы сильно меняется в вузе, только конкуренция становится жестче. Битва идет на знакомом поле, но по новым правилам: по-прежнему нужно получить «пять» или «зачет», только преподаватели зачастую могут позволить себе больше вольностей по отношению к студентам — те ведь уже взрослые. Звучат заявления в духе «Что значит „не успеете подготовиться“? У вас же еще вся ночь впереди!». Так и остаемся на одну-единственную ночь с тонной профессиональной литературы и ящиком энергетиков. Так нам внушают, что жизнь — это лестница, где каждая ступенька круче предыдущей. Сойти с нее нельзя. Перепрыгнуть тоже. Каждый шаг должен быть выверен и согласован. А уж будешь ли ты получать при этом удовольствие — никого не волнует.
Начальнику виднее?
Некоторым из нас еще с самого раннего детства родители говорили: «Не хвали себя! Дождись, пока другие похвалят». Именно так мы научились использовать стороннее мнение как костыль для нашей самооценки, вместо того чтобы формировать ее на основе собственных взглядов. Этот запрет на самооценивание распространился и на школу, и на вуз: никто никогда не разрешит ученикам ставить отметки самим себе — это непременно должны сделать учителя. Этакий отголосок советской эпохи.
Помните персонажа из фильма «Служебный роман» по фамилии Самохвалов? Он, в отличие от размазни Новосельцева, легко мог назвать свои сильные стороны и не стеснялся высказываться по поводу темы, в которой был экспертом. А ведь Самохвалов в контексте фильма — отрицательный персонаж, над которым зрителям полагается посмеяться. Ишь, умник выискался! Но то поведение, которое в СССР считалось низким и недостойным (вроде выпячивания своих талантов), на сегодняшний день воспринимается как нормальное признание собственных способностей. Это не стыдно.
Тренд «словами через рот» набирает обороты. Теперь для того, чтобы получить повышение, недостаточно сидеть на своем месте и делать свою работу (есть подозрение, что этого никогда не было достаточно). Попадая в зависимость от внешней оценки своего труда и не умея оценивать свои успехи самостоятельно, мы привыкаем к тому, что всегда должен прийти кто-то более «взрослый» — в детстве это родители и учителя, а затем на их место заступают начальники — и рассказать, как мы справились с работой. Похвалить или отругать. Мы все время ждем, что над нами окажется кто-то более умный, кто возьмет на себя ответственность и скажет нам, хорошие мы или плохие работники. Даже на собеседование многие приходят как на поклон, будучи уверенными, что им делают одолжение, предлагая должность, а не они вступают в диалог двух равноправных сторон.
Правда в том, что руководители бывают разные (часть из них так же, как и вы, ждут своего «взрослого»). Не все они хорошие управленцы, не все дают обратную связь. Так сотрудник попадает в ловушку: он не умеет оценивать самостоятельно свои результаты и тем более себя хвалить. Навязчивый поиск внешнего одобрения приводит к своего рода неврозу. «Нет похвалы — значит, я все делаю плохо или мои усилия никому не нужны». Когда мы тугим узлом привязываем собственную самооценку к тому, что говорит нам начальник, у нас не получается радоваться работе самой по себе — как процессу. Для нас удовольствие попадает в зависимость от чьего-то чужого мнения, а это неудачная сцепка.
«Двоечник» как стигма на всю жизнь
Существует житейский миф о том, что отличники преуспеют в будущем, а двоечники так и останутся не у дел. Сначала нужно получить золотую медаль, чтобы мама с папой гордились, а там уже непременно идти на красный диплом — любой ценой. Когда я говорю «любой», я не преуменьшаю: чего стоят эти бессонные ночи с литрами кофе перед экзаменами. Вуз в этом смысле часто еще более жесток и требователен, чем школа: нервные срывы, выматывающие подработки, подхалимство, ночные бдения над учебниками… И все это не потому, что мы горели учебой, не потому, что по-настоящему кайфовали от процесса, а ради формальных оценок. Мы ставили себе невыполнимые задачи и надрывались ради них, не получая ни радости, ни удовлетворения. Облегчение оттого, что все закончилось, — вот что испытывают большинство студентов. Перфекционизм, желание сделать все идеально отравили не одну жизнь. Надо все доводить до конца. Работа должна быть выполнена идеально. Редко кто задумывается о том, насколько истинны эти утверждения.
Во время своей вступительной речи в Стэнфордском университете в 2005 году Стив Джобс поделился со слушателями: «Я наивно выбрал колледж, который был почти таким же дорогим, как Стэнфорд, и все сбережения моих родителей из рабочего класса тратились на мое обучение. Через шесть месяцев я уже не видел в этом ценности. Я понятия не имел, чем хочу заниматься в своей жизни, и не представлял, как колледж поможет мне в этом разобраться. Я просто тратил все деньги, которые мои родители копили всю свою жизнь. Поэтому я решил бросить учебу и поверить, что все будет хорошо. Мне было довольно страшно, но, оглядываясь назад, это было одно из лучших моих решений. Как только я бросил учебу, я cмог перестать посещать обязательные занятия, которые меня не интересовали, и начать ходить на те, которые казались мне полезными»[13].
На это всегда можно возразить, что Стив Джобс бросил престижный колледж, а не провинциальный техникум; но, как показывают исследования, независимо от уровня школы, отметки никак не связаны с карьерой. Айовский университет в 2016 году проанализировал данные в области HR за 85 лет, чтобы подтвердить этот тезис. Неважно, написано ли в резюме «Йельский университет» или «средняя общеобразовательная школа в Саратове». Это мало что говорит нам о том, как выпускники будут выполнять свою работу[14]. Престижный вуз не гарантирует, что его выпускник окажется блестящим сотрудником, равно как и наоборот.
Бизнес-школа INSEAD, в которой я училась, тоже проводила эксперимент в рамках одного из своих курсов для студентов MBA — программы Uncertainty, Data & Judgement. Он проходил внутри школы во время моего обучения, дальше данные никуда не пошли, но тенденцию показали. Корреляции между оценками студентов МВА и их дальнейшей карьерой нет: высокие отметки на курсе совершенно не гарантировали более высокую зарплату или бо́льшую удовлетворенность от работы после окончания программы. Верно и обратное: студенты с низкими оценками получают зарплату в среднем ничуть не меньшую, чем отличники.
Так что если вы уже открыли рот, чтобы отчитать ребенка за то, что в дневнике опять какой-то ужас, подождите. Выдохните. Двойка по технологии точно не приведет его в дворники, а вот самооценку родительская реакция может подточить.
Влияние самооценки на карьеру
Самооценка влияет на карьеру не каким-то абстрактным образом, опосредованно, а напрямую. Здоровая самооценка (не заниженная и не завышенная) может стать отличной опорой и внутренним стержнем, а заниженная приводит к плачевным последствиям.
В 1991 году американское исследование 1163 полицейских и 494 работников больниц указало на наличие корреляции между самооценкой и выгоранием. Они связаны напрямую, причем низкая самооценка может быть как причиной выгорания, так и следствием. То есть люди с низкой самооценкой быстрее выгорают, а у выгоревших сотрудников наблюдается понижение самооценки. Таким образом, опытный рекрутер, ориентируясь на самооценку, может спрогнозировать вероятность выгорания у тех или иных сотрудников[15].
Влияние самооценки на карьеру подтверждает и психолог Анна Бабич: «В профессиональную самооценку входит такое ощущение, как „самоэффективность“, — чувство „я могу“. Насколько хорошо я могу справиться с задачей? Доверяю ли я себе, своему опыту, своим навыкам, чтобы успешно справиться с задачей? Если ощущение „я могу“ крепкое, устойчивое, то человек берется за более сложные и амбициозные проекты, развивается, что сказывается и на карьере.
Если ощущение самоэффективности низкое, человек мучится страхами „я не смогу“, и это связывает ему руки: он не берется за задачи, которые кажутся ему сложными, он боится, что не справится.
Этот же страх „я не смогу“ блокирует его инициативность и проактивность. Такому человеку сложно подать голос на совещании и высказать свое мнение. Он не предложит свою кандидатуру на освободившуюся вакансию и ни в коем случае не заявит о том, что его зарплатные ожидания изменились и он претендует на бо́льшие деньги.
В основе этого всего, конечно, низкая самооценка: я не достоин, я не смогу, я не должен высовываться»[16].
В привязке к сторонней оценке есть свои ловушки: если ценность несет исключительно похвала от начальства, то мы будем выполнять любую работу, даже самую бессмысленную, лишь бы нам сказали: «Молодец!» Потом, конечно, пожалуемся в кругу друзей на то, что целыми днями перекладываем бумажки и готовим отчеты, которые никто не читает, но все равно продолжим придерживаться той же стратегии.
Многие за все 11 лет школьного обучения так и не выявляют свои сильные стороны. Зачастую из-за этого у кандидатов не получается презентовать себя на собеседовании, потому что они искренне уверены: у них нет сильных сторон, они просто «как все». Вопросы о том, какую пользу он может принести компании и почему из всех должны выбрать именно его, ставят такого кандидата в тупик.
Школа и университет отлично учат «скромности» — в плохом смысле этого слова. Двоечников осуждают учителя и родители, отличников же призывают не выпячивать свое превосходство. Если вам повезло попасть в типичную школу советского образца, там еще и посмеиваться могли над самыми старательными. Куда ни кинь — везде клин. Почему так получается, что, как бы ты ни учился, все будет плохо? Идеально быть середнячком, к которому и родители не подкопаются, и гонора, как у Самохвалова, у него нет.
Давайте поиграем в Самохвалова и научимся выстраивать свою самооценку. Это полезный навык, который вам еще не раз пригодится.
Зависеть от похвалы других людей, как мы уже выяснили, — тупиковый путь. Даже если вас хвалит руководитель и ему вроде как «положено». Поэтому я предлагаю вам научиться искать опору в первую очередь в себе. Давайте выработаем свою собственную систему «самопохвалы».
Заведите себе блокнот или файл на компьютере и записывайте туда, что вам удалось сделать на работе за день, какими результатами вы гордитесь, что нового узнали. В воскресенье подведите итоги.
Важно! Не используйте при описании ваших заслуг абстрактные слова вроде «хорошо» или «плохо». Если возможно, лучше называйте конкретные цифры: чем точнее будет информация, тем лучше. Например: «Собрал три отзыва по проведенному мероприятию; гости оценили его на 4,6 из 5 баллов».
Это упражнение хорошо еще и тем, что в результате вы получите список важных результатов, которые помогут вести переговоры с руководством, например, о повышении зарплаты.
Отучаемся отчаиваться
Итак, мы выяснили, что все мы в той или иной степени заперты в оценочной системе: ждем, чтобы нас похвалили или поругали, и всегда опираемся на чье-то чужое мнение. Мы не можем остановить планету и сойти с нее, не способны перепрограммировать окружающих нас людей и заставить их немедленно перестать нас оценивать. Но мы можем «перепрошить» свое мышление и попытаться прийти к тому, чтобы слушать себя и не выбирать в качестве ориентира оценку со стороны.
Как победить в этой игре? Не играть по ее правилам. И по чужим не играть, а устанавливать свои. Ваша задача — выйти из оценочной системы, начать мыслить другими категориями, не позволять кому-то, как в детстве, ставить вам отметки.
Знаете, недавно я начала заниматься плаванием, и это первый спорт в моей жизни, где я не гонюсь за результатами. Заходя в бассейн, я не думаю: «Так, я занимаюсь уже три месяца, значит, мне нужно проплыть столько-то километров с такой-то скоростью, а иначе…» А иначе что? Моя цель — не получить разряд, а поддерживать свое тело в здоровом состоянии. Я начала это делать ради удовольствия, ради пользы для моего организма и все время держу эту установку в голове. Взрослая жизнь вообще не про то, чтобы соответствовать чьим-то стандартам.
Мне тоже не всегда было просто. Я не родилась с мыслью, что работа должна приносить не только деньги, но и удовольствие. Мне пришлось пройти все те же стадии, что и вам: я училась в школе, потом в вузе, моя жизнь в этом смысле мало чем отличалась от вашей, думаю. Я тоже боялась торговаться на собеседовании или озвучивать свои карьерные ожидания, опасалась заговорить с шефом о повышении или открыто запросить обратную связь о своей работе. Осознание того, что мои действия должны быть еще и в радость, пришло не сразу, и за это время я наступала на такое количество граблей, что с радостью поделюсь с вами своими историями. Ведь чем увереннее и спокойнее мы чувствуем себя на своем месте, тем больше удовлетворения и радости от него получаем. Никто не кайфует от ощущения никчемности и от страха, что его вот-вот разоблачат. Ни один человек не будет получать удовольствие, если не испытывает уверенности в том, что он делает.
Вот несколько важных установок, которые, надеюсь, помогут и вам обрести чуть больше почвы под ногами.
Вы — это не ваши неудачи (и не ваш успех). Не связывайте полученный результат и вашу личность, которая сложна и многогранна. Вы — это не то, как вы закрыли проект, не то, что о вас сказал босс, и не то, получили ли вы повышение в этом году. Эти определения — «умный», «глупый», «плохой», «хороший» — не помогают, а ограничивают вас. Не стоит говорить себе: «У меня получилось решить эту задачу, потому что я умный» или «Ничего не вышло из-за того, что я идиот». Не всегда стоит делать выводы из одной ситуации. Даже если раз за разом вы, например, забываете дома ключи, это не значит, что вы рассеянны или забывчивы. Возможно, они просто лежат в холле не на видном месте и не попадают в поле вашего зрения, когда вы уходите. Или у вас нет списка вещей, которые нужно брать с собой. Или вы выбегаете из дома каждый раз в спешке (и тогда, если есть желание изменить ситуацию, стоит пересмотреть свой график). Речь идет о смене парадигмы, совсем не о ваших личных качествах. Скажем, если у вас из раза в раз срывается мероприятие по вине подрядчика, может быть, дело не в вас, а в подрядчике?
В книге Джудит Бек «Когнитивная терапия»[17] приводится список когнитивных искажений — ловушек мышления, которые мешают нам жить. Нас интересует одна из них, которая называется сверхобобщением. Иллюстрацией этой ловушки служит любая ситуация, когда из одного случая мы делаем масштабные выводы. Двойка по математике в школе — «У меня нет способностей, я ничего не смыслю в точных науках». Руководитель заметил, что задача выполнена не на сто процентов, — «Я ужасный работник, вся компания страдает от меня!». Бывают и другие искажения. Например, когда мы разделяем весь мир на черное и белое — такая ловушка называется «Всё или ничего» или дихотомическим мышлением («Либо я закрою эту сделку на три миллиона, либо я ничтожество»). А в общении с коллегами на нас часто выпрыгивает ловушка «Чтение мыслей» («Начальник сегодня такой хмурый — точно хочет меня уволить!»).
Однако не стоит все глобализировать.
Вы меняетесь; нет ничего постоянного. Американский психолог и один из ведущих мировых экспертов в области мотивации Кэрол Дуэк в своей книге «Гибкое сознание»[18] отмечает: «Убежденность в том, что ваши качества высечены из гранита, — установка на данность — вызывает в вас потребность самоутверждаться снова и снова. Если вам даны определенные нравственные качества, определенная индивидуальность, определенное, строго фиксированное количество интеллекта, тогда остается лишь одно — доказывать, что количество всего этого добра довольно велико. <…> Я видела немало тех, кто был одержим одной этой целью — самоутверждением: в классе ли, в карьере, в отношениях с другими. Такие люди в любой ситуации испытывают потребность доказывать свою образованность, индивидуальность, репутацию. Каждая ситуация оценивается ими с позиции: „Я добьюсь успеха или провалюсь? Я покажусь умным или глупым? Меня примут или отвергнут? Я почувствую себя победителем или неудачником?“»
Соглашаясь с установкой, что мы в чем-то плохи, мы останавливаем себя в развитии, отказываемся расти: «Ну, что ж поделать, это мне никогда не давалось». Мне, например, в школе говорили, что у меня нет способностей к математике. Это не помешало мне, филологу, при поступлении на МВА сдать GMAT (Graduate Management Admission Test) — тест по математике, логике и английскому языку — на 750 баллов из восьмисот. Такого результата добиваются всего 2 % от всех прошедших тест в мире, включая тех, у кого STEM-образование (термин используется для объединения таких дисциплин, как точные науки, технологии, инженерия и математика).
Если вы приложите усилия, то обязательно получите результат. Может, не совсем тот, на который рассчитывали, но какой-то точно будет — это всегда работает. Главное — суметь его рассмотреть и порадоваться, а не испытать раздражение из-за того, что он не соответствует плану.
Принцип прост: чем больше вы работаете, тем больше отдача. Малкольм Гладуэлл в своем бестселлере «Гении и аутсайдеры»[19] сформулировал правило десяти тысяч часов, опираясь на исследования шведа Андерса Эрикссона, профессора Флоридского университета. Эрикссон оценивал студентов Академии музыки в Берлине, разделив их примерно на три группы: солисты мирового класса, перспективные середнячки и студенты, которых едва ли ждет головокружительная карьера. У самых блестящих учеников набралось десять тысяч часов целенаправленных занятий, у середнячков — восемь тысяч, а у любителей — четыре тысячи. Здесь, правда, стоит помнить, что Гладуэлл все-таки не академик, а журналист, да и работа Эрикссона неоднократно подвергалась критике, в том числе со ссылкой на то, что музыканты репетируют по-разному и мерить всех одной линейкой невозможно. Это все равно не отменяет простой истины: если трудиться — результат придет. Какой-то точно будет.
Человек не останавливается в развитии. Каждый новый опыт, каждое приложенное усилие меняет его, поэтому не стоит давать себе индульгенцию в виде фразы: «Мне это никогда не давалось». Попробуйте — вдруг на этот раз дастся?
Анализируйте, а не оценивайте. Положим, вы закрыли проект и не все получилось в точности так, как вы хотели. Может быть, даже ваш руководитель сказал, что работа не ахти. Отсюда вы сделали вывод: «Я отработал этот проект плохо». А теперь ответьте себе на вопрос: что такое «плохо»? Совсем все было ужасно? Ни одного хорошего момента во всей работе над проектом? Ах, все-таки кое-что приятное было? Значит, уже не совсем «плохо». Тогда «плохо» на сколько процентов?
К чему я вас веду? Проект тоже многогранная структура, и упрощением было бы оценивать ее в категориях «хорошо» и «плохо». Гораздо эффективнее тщательно проанализировать, что сработало, по какой причине, что можно было бы сделать иначе. Я стараюсь заменять оценки рефлексией. Вместо «Какой же отвратной была эта неделя!» можно сказать: «Я переоценила свои силы в отношении загрузки, ставлю себе слишком много задач на день».
Не гонитесь за идеальным результатом. Устанавливая нереалистично высокую планку, мы таким образом как будто лишаем себя возможности достичь ее, заранее обрекаем себя на поражение, потому что сделать все идеально невозможно (а часто просто не нужно).
Анна Бабич сказала мне так: «Обычно, если результат не идеальный, человек его обесценивает: „Вообще ничего не получилось!“ Более эффективная установка же звучит так: „Если я старался и ответственно вкладывался в задачу, то любой результат — это результат, достойный моего уважения“».
Так что рекомендую отказаться от завышенных KPI[20] в пользу амбициозных, но реалистичных.
Относитесь к себе бережно. Я научилась, если у меня что-то не получается или выходит не так хорошо, как мне бы того хотелось, останавливаться и говорить: «Пока так». На настоящий момент этого достаточно. Я не буду искать виноватых, ругать себя за это, лезть из кожи вон в ущерб себе, лишь бы исправить ситуацию. Я остановлюсь и позабочусь о себе. Когда накоплю ресурс, опыт, знания, будет лучше.
Давайте поучимся отслеживать и вылавливать ловушки мышления, которые влияют на нашу самооценку. Это полезный навык, который поможет нам временами останавливаться и смотреть на ситуацию со стороны, а не изнутри.
1. Посчитайте, сколько раз за день вы говорите слова «всегда» и «никогда», катастрофизируя последствия.
Перед вами положили гору отчетности — «Я никогда не закончу эту работу!».
Вы обнаружили ошибку в своих вычислениях — «Я всегда где-нибудь да ошибаюсь!».
Все это кажется мелочью, но наши слова определяют наши мысли, и чем лучше мы научимся избегать ловушек мышления и стремиться к ясности и объективности, тем эффективнее будет наша работа.
Можете ради интереса выполнять подсчеты каждый день и проследить, в какие дни вы прибегаете к катастрофизации чаще всего: происходит ли это в периоды стресса или уже вошло в привычку. Попытайтесь с каждым днем все реже и реже применять дихотомичное мышление.
2. Давайте проследим, какие паттерны и искажения присутствуют в вашей ежедневной реальности на работе в отношении коллег и руководства. Как часто вы грешите «чтением мыслей»? Бывает ли такое, что, глядя на хмурого начальника, вы думаете: «Он получил мой отчет и недоволен. Теперь меня точно уволят!»? Если да, попытайтесь поймать эту мысль за хвост и немедленно придумать другое, не касающееся вас объяснение: «Хмурится. Наверное, зуб болит: он еще вчера жаловался».
В рамках этого упражнения вы будете учиться преодолевать неуверенность в себе. Если вам предстоит амбициозный проект, а вы боитесь за него браться, выдохните, сядьте за стол и положите перед собой лист бумаги.
1. Обозначьте, в чем конкретно состоит ваш страх, какой именно части задачи вы боитесь больше всего. Прислушайтесь к себе: можно прийти к совершенно неожиданным выводам. Например, вам предстоит лететь в другую страну на сложные переговоры по слиянию компании. Чего вы на самом деле боитесь? Грубости оппонентов? Что ваши доводы покажутся неубедительными? А может, и вовсе просто боитесь летать? Очень важно конкретизировать свой страх, взглянуть ему в лицо.
2. Оцените как можно точнее, насколько реалистичен ваш страх. Например, если вы опасаетесь, что другая сторона не примет ваши условия, проанализируйте, насколько высок риск этого. Опирайтесь на предыдущий опыт, если это поможет вам.
3. Напишите, какие шаги вы можете предпринять или уже предприняли, чтобы минимизировать риск. В случае с переговорами напомните себе, что вы подготовили мощную базу аргументов, в курсе всех возражений оппонентов и знаете, что делать в критической ситуации.
4. Запишите, что будете делать, если ваши опасения все-таки оправдаются. Если вам страшно, что оппоненты начнут вести агрессивные переговоры, попытайтесь подготовиться к этому. Риск-менеджмент никогда не бывает лишним.
5. Наконец, следуйте принципу «Дальше что?». Это принцип доведения каждого страха до абсурда. Задавайте себе этот вопрос, пока ответ на него не перестанет вас пугать или даже рассмешит. «Меня уволят». — «Дальше что?» — «Я буду рассылать везде резюме, и меня никуда не будут брать» (уже на этом этапе сценарий выглядит малореалистичным). — «Дальше что?» — «Придется устроиться уборщицей, буду целый день драить полы». — «Дальше что?» — «Подхвачу воспаление коленной чашечки и не смогу драить полы».
6. Задумайтесь о том, как много возможностей вы теряете из-за своей неуверенности в себе, за какие проекты вы бы охотно взялись хоть завтра, будь у вас такая возможность.
Наши таланты — наши правила
Очень отрезвляет, когда вы точно знаете, что вы можете, на что способны. Отличный антидот демону сомнений в себе — противопоставлять своим разрушительным мыслям факты. Не приукрашивая действительности, но и не искажая ее.
Одна из моих клиенток, Екатерина, писала в нашем сообществе «Карьерум. Клуб» о том, какая паника ее охватывает, когда ей нужно откликнуться на вакансию.
Меня пугает сама мысль, что сейчас я открою LinkedIn или Glassdoor, начну читать требования к вакансиям и выяснится, что я не подхожу ни на одну из них от слова совсем. Нет необходимых навыков или опыта. Я боюсь найти подтверждение того, что все, чем я занималась на протяжении всей моей трудовой деятельности, — никому не нужное фуфло. И только я виновата в этом, потому что много лет знала о существовании этой проблемы, но все время избегала ответственности за ее решение, а сейчас уже поздно. То, что я сейчас чувствую, — паника. И каждый раз, когда кто-нибудь спрашивает, как двигаются мои дела сейчас, это приводит меня в отчаяние, потому что дела совсем не двигаются (оттого что я смертельно боюсь начать их двигать и обнаружить подтверждение моим самым страшным ожиданиям). Не помогает также мысль, что чем больше времени проходит с момента, как я ушла с работы, тем менее желанной я становлюсь для потенциального работодателя. Один-единственный плюс коронакризиса — можно хоть как-то объяснить столь долгий период без работы (но звучит это очень жалко).
Лучшее лекарство от обманчивых установок? Опровержение примерами из реальной практики — вашей или ваших знакомых. Екатерина просто села и вспомнила, что ровно такой же настрой у нее был перед подготовкой документов на магистерские программы, которые она проходила.
Я сначала долго оттягивала начало процесса изучения программ (потому что боялась требований), потом, при составлении резюме и карт смыслов для написания мотивационного письма, не обращала внимания на то, что у меня уже есть для этой программы, а видела только лакуны, которые надо было заполнить (иначе — катастрофа, меня никуда не возьмут!). В итоге, не успев отправить ни резюме с описанием всего моего опыта, ни сопроводительное письмо с описанием моих планов и мотивации, после короткой переписки со Student Service обоих университетов получила ответ, что для них я слишком квалифицированна и мне, скорее всего, будет неинтересно учиться на их программах.
Екатерине помог ее предыдущий опыт, опровергающий сковывающие установки, но быть в курсе своих «могу» так же важно, как знать свои хотелки. У каждого человека есть свои таланты — да, у каждого, это не опечатка и не моя попытка подсластить пилюлю. Неизвестно, то ли это врожденные способности, то ли мы приобрели их в таком раннем детстве, что уже не помним, сталкивались ли мы с какими-то трудностями при их освоении или нет. Вопрос, можно ли считать таланты врожденными или это скорее приобретенное, сложный и по-прежнему остается открытым. И да и нет. Близнецовое исследование показало, что в 80 % случаев отсутствие музыкального слуха передается по наследству[21]. Другой любопытный пример касается шахмат: метаанализ 14 исследований, в которых приняли участие лучшие мировые шахматисты и музыканты, показал, что то время, которое игроки и исполнители тратят на практику, дает только 30 % разницы в уровне игры. Соответственно, 70 % объясняется генами[22].
Уже знакомый нам психолог Андерс Эрикссон и его коллега, автор научно-популярной литературы Роберт Пул считают идею врожденного таланта мифом. Этот вопрос они подробно освещают в своей книге «Максимум»[23]. Авторы уверены, что, если исключить физические данные, такие как размер тела, идея о том, что мы ограничены генетическими факторами, — весьма вредное убеждение. Опыт сестер Полгар, «шахматных вундеркиндов», которых отец с малолетнего возраста обучал шахматам, тому подтверждение. В своих интервью они много говорят о труде и целеустремленности, а вот о таланте — только в контексте того, что он есть почти у всех.
Помните, я уже упоминала теорию десяти тысяч часов Гладуэлла? Нужно десять тысяч часов, чтобы стать в чем-то экспертом. Но готовы ли мы посвящать чему-то столько времени, если нас это не радует с самого начала?
Задумайтесь, какие действия даются вам без особого труда и усилий. Что вы можете делать, как говорится, «не приходя в сознание»? Это и есть ваши таланты. Может быть, вы виртуозно умеете считывать настроение людей или общаетесь по телефону так, что собеседник на том конце провода готов купить у вас все, что вы ему продадите (эх, а было бы круто!). Может быть, у вас глаз — алмаз и вы мгновенно видите ошибку в коде, толком не учившись программированию.
Так же как у каждого человека есть свои таланты, у всех есть и свои навыки, если вы не выросли в пузыре, оторванном от всего мира. Навыки — это рабочие компетенции, которые мы освоили с опытом. Мы не взяли их с наскока, мы просто шли, шли к ним и пришли.
При этом энергию мы получаем, как правило, только от талантов. С навыками все не так однозначно: какие-то из них могут вам нравиться, другие — не очень, но они в какой-то момент были необходимы вам в работе, и вы их освоили. А вот талант — он всегда под рукой!
Своеобразной крышечкой в этой пирамиде, где в основе лежат таланты, а посередине навыки, будут ваши знания. Это теоретические познания, ваш кругозор. Совсем не обязательно вы будете применять их в обычной жизни. То есть, если вы вдруг знаете, как спрятать труп, чтобы его не нашли, это не значит, что завтра вы дадите об этом объявление в газету и отправитесь в ближайший парк утилизировать тело (пожалуйста, не надо).
Как назло, таланты часто не осознаются как таланты. Из-за того что они даются легко, люди воспринимают их так: «Пффф, да что такого, это все умеют!» Именно поэтому их так сложно найти (легко потерять и невозможно забыть). Так что давайте-ка закатаем рукава и попробуем отыскать наши таланты благодаря нескольким упражнениям.
Идея в том, что для начала вам нужно вспомнить какую-то жизненную ситуацию, из которой вы вышли победителем. Важно, чтобы она была не какой-то «объективно» сложной, а именно для вас — именно вам ее решение должно было даться нелегко.
То же касается «победы»: это должна быть не абстрактная победа, а результат, который вы сами оцениваете как положительный. В общем, ситуация, о которой вам приятно вспомнить.
1. Назовите эту ситуацию неким кодовым словом, которое для вас будет сигналом: как только вы вспомните его, в вашей голове сразу будет всплывать комплекс эмоций, которые вы испытали, проживая эту победу.
2. Ответьте на вопрос, в чем заключалась сложность ситуации лично для вас. Например, вы ненавидите разговаривать по телефону, а в этих обстоятельствах вам все время нужно было совершать звонки, переступая через себя. Кто-то скажет, что это мелочь, но вы-то знаете, как тяжело вам это далось, сколько усилий вы приложили.
3. Расскажите, что вы сделали в этой ситуации и какой результат получили. Подробно опишите алгоритм, благодаря которому вы пришли к результату. Попытайтесь одну за одной обозначить ступеньки, которые привели вас к успеху, и отметить свои эмоции на каждой из них.
4. Зафиксируйте, какие ваши качества обеспечили этот результат.
Этим упражнением с нами поделилась специалист по самооценке Анна Бабич. Вам необходимо провести ревизию своих профессиональных активов:
• образование;
• опыт;
• знания, умения и навыки;
• сложные ситуации в процессе работы (с какими вы сталкивались, как выходили из них);
• ошибки и сделанные из них выводы.
Все перечисленное — ваш ценнейший багаж, который нужно осознавать и на который нужно уметь опираться. Выпишите свои активы и в момент сомнений в себе откройте этот список, чтобы вспомнить, «кто вы такой и что вы умеете».
Упражнения не волшебная таблетка, они не меняют наш образ мысли, но помогают создать новый паттерн, обрасти новыми привычками. Например, самой важной — перестать опираться на чужие оценки и создать свою шкалу. Привычкой поддерживать и любить себя. Наша самооценка тесно связана с тем, как мы чувствуем себя на работе: кайфуем ли от того, что делаем, или мучаемся неуверенностью, стыдом и сомнениями. Пока мы не избавимся от синдрома самозванца, мы не сможем вдохнуть полной грудью и почувствовать радость.
Это будет непросто: мы ведь живем в мире ярлыков и оценок. Но по крайней мере вас больше не будет так задевать чужая критика, потому что в голове сложится собственная система.
Подведем итоги
• Низкая самооценка и неуверенность в себе — одни из самых частых «болей» людей. Они проявляются во всех сферах жизни и отравляют нам всю радость от круто проделанной работы.
• Часто проблемы идут из школы и домашнего воспитания: мы привыкли, что оценивать нас могут только другие, хвалиться собственными достижениями — страшный советский грех, и лучше оставаться где-то посерединке и слушать маму, а потом руководителя.
• Нас приучили к тому, что школьная отметка может определить нашу профессиональную жизнь. Не может.
• Синдром самозванца, уверенность в том, что все наши успехи — результат случайности и везения, — это бич нашего времени. Особенно ему подвержены женщины из-за гендерной социализации.
• Для того чтобы освободиться от оков сторонней оценки, очень важно выработать собственную шкалу похвалы. Хвалить себя за те вещи, которые считаете победой вы, а не Прокофья Людмиловна.
• Очень полезно выяснить свои сильные стороны. Даже если в школе вам говорили, что их у вас нет. Таланты — это то, что помогает нам, поддерживает и напоминает о том, какими крутыми мы бываем.