К женихам, устремленным на российский брачный рынок, нужно отнести и всех иммигрантов – мексиканцев, китайцев, индусов, корейцев, поляков – кого угодно. Уехавшие из родных стран мужчины пытаются повысить свой статус через «приобретение» белокожей жены. Это входит в комплекс иммигранта: ощущение своей неполноценности и желание хотя бы внешне соответствовать англосаксонскому стандарту.
И наконец, к списку американских женихов нужно добавить мужчин с физическими недостатками, самыми незначительными из которых являются небольшой рост или избыточный вес.
Агенты-то видят, что их клиенты – маргиналы, неудачники. Они не могут этого не видеть, перед их глазами проходят же потоки… Среди женихов, обратившихся в брачное агентство, нормальных людей очень мало. Поэтому агент сознательно снижает планку притязаний для невест. Его последний аргумент: как минимум девушка уедет. Она тоже считает: главное – уехать, а там видно будет. И хотя агенты похваляются благодарственными письмами, которые им якобы шлют бывшие клиентки, девушки с их горизонта, как правило, исчезают. Агенты вообще за них не несут никакой ответственности – ни информационной, ни юридической. Что категорически неправильно.
Их надо обязать знакомить девушек хотя бы с основными правилами: как вести себя в сложной ситуации, как отслеживать свою иммигрантскую историю, к кому обратиться в случае насилия. А случаи насилия – не плод моего воображения. Взять хотя бы громкое убийство Анастасии Соловьевой и кражу девочек – ситуации встречаются очень страшные. В Интернете можно найти описания случаев исчезновения женщин. Сорок четыре девушки пропали только из Псковской области: они уехали по контрактам (брачным или трудовым) – и больше о них никто не слышал, МВД ничего сделать не может, они же пропали за границей. Уехали легально, но их маршрут никто не отслеживал. Бывают случаи, когда девушку убивают, но никто ее не ищет: американцы считают, что раз она русская, то и заниматься ею должны русские, русские же считают, что это дело американцев – преступление совершено на их территории. Однако если брачный агент будет говорить своим клиентам о возможных опасностях, он лишится куска хлеба.
Часто женщины выезжают с детьми, а это уже двойной риск. Не всегда складываются браки между людьми, имеющими детей. Тем большая опасность, когда у женщины дочь. В первую очередь у такой невесты должен возникнуть вопрос: кто жениху больше нужен – она или ее дочь? У американцев правовое сознание, и они очень хорошо понимают свои преимущества: они привозят иммигрантку, которая первые два года находится от них в полной зависимости. Так что при любом конфликте муж может – мягко или жестко – напомнить об этом женщине. Бывает, муж противится учебе жены. Он понимает: женщина пойдет учиться, изменит свой статус, получит учебную визу и станет независимой; муж тоже боится быть обманутым – он оплатит образование жены, а она его бросит. И эти опасения небеспочвенны, для них есть веские основания. Иногда муж хочет детей и выдвигает это требование в качестве условия заключения брака. Наши дамы от этого тают. Они не понимают, что для мужчин ребенок – своеобразная страховка, гарантия того, что женщина действительно едет создавать семью. Неуверенному в себе мужчине очень не хочется стать жертвой авантюристки.
Среди потенциальных женихов есть люди с психическими или физическими отклонениями, которым не под силу американский стиль и темп жизни. К этой категории можно отнести страдающих импотенцией. Они надеются, что жена-иммигрантка на их недостаток не будет обращать внимания, поскольку взамен он дает ей много другого. Подчеркиваю, что перечисленные категории – это женихи с «чистыми» намерениями. Они действительно хотят создать семью.
Но есть люди, преследующие криминальные цели. Они привозят себе по несколько жен. Их доход такую роскошь позволяет. Однако не надо думать, что это миллионеры. Доход – вещь относительная: кто-то получает миллион в год, но прижимист и всю жизнь копит, кто-то на свои пятьдесят тысяч трех жен содержит. У русских женщин репутация непритязательных, не привыкших к большому достатку, так что они на роль подруг небогатых многоженцев вполне годятся.
Все сказанное выше вовсе не исключает возможности удачного и даже счастливого семейного союза. Я говорю о возникновении ситуаций, которые могут стать неуправляемыми и неподвластными россиянке. Женщина оказывается в чуждом ей культурном пространстве, в котором она первое время не ориентируется. Адаптация требует колоссальных усилий. А муж между тем может начать эксплуатировать – физически или психологически – иммигрантское положение жены. Один из признаков насилия – разного рода ограничения. Женщина, приехавшая в чужую страну, нуждается в контактах, в новых знакомствах – любая женщина, в том числе молодая, красивая, не обремененная ребенком, знающая английский язык. Она старается сблизиться хотя бы с соседями. А муж всячески препятствует, методично перерубает едва налаживающиеся контакты. Ему это делать просто – он контролирует ее расходы, на что имеет неоспоримое право, занудно обсуждает с женой счета за воду, электричество, телефон – и она попадает в непривычное для нее положение ограничений, зависимости. Что тут возразишь: муж привез себе жену, и она стала еще одной статьей его расходов, причем непредвиденных. «Я тебе в шоферы не нанимался», – может, например, заявить муж, отказываясь свозить жену за покупками.
Это, конечно, не самое страшное. Но вот еще история: россиянка, ставшая женой многоженца, родившая ему детей и не имеющая легального статуса в Америке. Оказалось, у нее нет иммигрантской истории – муж нигде ее не оформил. Как такое случается? А так: брак с иностранцем можно зарегистрировать в России и уехать по линии воссоединения семьи. Можно отбыть по визе невесты и зарегистрировать брак в Америке. Можно уехать по гостевой визе и уже в Америке изменить намерение, заявив о желании выйти замуж. Американец говорил девушке, что она ему очень понравилась и он уверен, что они будут счастливы, но ему бы хотелось, чтобы свадьба состоялась в Америке в присутствии друзей и родственников. Она поверила и охотно согласилась. А ему важно было ее «посадить на прикол» – стать отцом ребенка. Женщина поселилась в его доме, забеременела, родила. Ее представляли женой, и у нее не было никаких сомнений в том, что она действительно законная супруга. В таком счастливом неведении она пребывала два или три года, пока не обнаружила, что она не единственная жена у своего избранника. Однажды, от нечего делать рывшись на чердаке, она наткнулась на кипу фотографий с брачных церемоний ее мужа с другими женщинами, снимков мужниных детей от других женщин. Когда супруг вернулся из очередной якобы командировки, она спросила у него о своих находках. Он ничего не отрицал и предложил продолжать жить как ни в чем не бывало. И что же? Наша героиня вместо того, чтобы забить тревогу, обратиться в правозащитные женские организации, легализоваться, отделиться от своего «благодетеля» и, взяв с него солидную сумму денег, отправиться в самостоятельное плавание (как поступила бы любая американка), решила нарожать ему кучу детей, чтобы он позабыл про всех остальных жен. Итог: трое детей и никакого статуса. Об этом она, наконец, решилась рассказать на своем сайте и спросить совета, что ей теперь делать. Я на этот сайт отправила много информации о возможных действиях в подобных ситуациях, о том, куда следует обращаться. И вызвала невероятный гнев хозяйки сайта. От меня как от женщины, а тем более как от психолога требовалось сочувствие. Я должна была выступить в роли подружки – ее пожалеть, мужика обругать. Многие заводят свои странички в Интернете, ища таких электронных подружек-советчиц. Что и говорить, вещь удобная и безопасная: ты – аноним, в твою личную жизнь никто вторгнуться не сможет, зато пожалеет.
О случаях убийств я знаю только понаслышке. Самой же мне довелось принимать участие в судебном процессе вот по какому поводу (он еще не завершен, ничего не доказано, и ситуация не вполне ясна). Женщину обвиняют в том, что она лесбиянка и поэтому не спит с мужем. Находятся свидетели того, что она целовалась со своей мамой. С точки зрения американцев, у русских слишком короткая эмоциональная дистанция между людьми, мы привыкли проводить много времени с мамами, подругами. А она утверждает, что не спит с ней муж, что именно он состоит с приятелем в гомосексуальных отношениях, а их интимные отношения закончились, когда она забеременела. Иск возбудила какая-то общественная организация, которой наша героиня поведала свою историю. Цель истицы – получить развод. Муж, по ее словам, к ней плохо относился, ограничивал в расходах, грубо обращался, упрекал в том, что она плохо следит за ребенком. Я говорила с ней по телефону, и она произвела на меня впечатление человека собранного, адекватно воспринимающего происходящее с ней. Не исключаю, что выдвигаемые этой женщиной обвинения и претензии – не более чем плод ее фантазии, средство достижения обеспеченной независимой жизни. Однако подобные приемы крайне опасны. Вероятно, инициируя развод, она не понимала, что вступает в схватку, что это игра «на деньги» не в меньшей степени, чем игра по законам логики. Она решила, что критическое время миновало и ее как мать из страны не вышлют. Однако бракоразводный процесс непредсказуем и в настоящий момент вступил в довольно тяжелую стадию: выдвигаются не реальные, а отчасти вымышленные мотивы, которые суд обязан рассматривать. Скажем, супруг утверждает, что его жена психически больна, суд назначает психиатрическую экспертизу. Я не знаю, что в этой семье происходит на самом деле, и в суде могу лишь выдвигать контраргументы. Моя задача – показать, что заключение медиков грешит неточностями. В ответ на мой шаг – либо новая экспертиза, либо снятие этого обвинения с рассмотрения. И так далее. Сила, безусловно, на стороне мужа. Он может нанять сыщиков, наблюдателей, свидетелей. При этом он пригрозил: если этим судебным процессом его бизнесу будет нанесен ущерб, он затеет другую (более сложную для жены) тяжбу. Тем временем она сидит без работы на съемной квартире и живет на его деньги. Ей этого хватает, по ее утверждению.