Всякий цветок вырастает из почвы. А любовь – из безусловного восхищения мужчиной, из самого сердца женщины, когда-то маленькой восторженной девочки, очарованной красотой этого мира.
Сенсорный и эмоциональный голод, накопленный с детства, – главная причина любовной зависимости
Резкий и ранний отрыв от матери, отнятие от груди, асфиксия и паника – вот набор детских травматических реакций, которые можно твердо назвать надежными симптомами будущей психологической проблемы.
«Не могу жить (задыхаюсь) без любви!» – возвращает нас к травмам детства, заставляет снова пережить ужас, стресс на глубоком физиологическом уровне. Люди, выросшие в дефиците любви и принятия, переценивают значимость единственной привязанности.
В детстве им приходилось довольствоваться малым, искать тепла у предметов, животных, чужих людей – так и во взрослом состоянии они довольствуются малым, непритязательны, готовы на все и со всеми.
Несчастная женщина иногда похожа на побирушку, которая выпрашивает мелочь у прохожих. Стоит шикнуть, она исчезнет. Достаточно погладить, привяжется навсегда.
Воспитание в жестких условиях развивает чувствительность и угодливость у девочки. Она просто не знала других способов вызвать сильную эмоцию у родителя, уже неважно какую. Дело в том, что мы чувствуем себя живыми только тогда, когда входим в состояние эмоционального резонанса с другими людьми. Если жизнь складывается нормально, мы постоянно обмениваемся эмоциями. Но малыши, пока не научатся, главным образом принимают эмоции, питаются ими, ищут их. Психику ребенка-дошкольника можно сравнить с большим резервуаром, который наполняется по мере того, как ребенка пестуют, обнимают, целуют, гладят… Резервуар детской психики должен быть заполнен до краев положительными эмоциями.
Неуверенность, которую обычно фиксирует в себе женщина, тоже создает почву для случайных отношений. Она может подвести тебя в самом начале отношений, когда ты вроде и чувствуешь подвох, но не уверена, что это так. А что, думаешь ты, если попробовать, почему нет? Уверенная в себе девушка не станет ставить опасные эксперименты на самой себе.
Если родители практикуют непоследовательный стиль воспитания, балансируя между строгостью и мягкостью, ребенок растет неуверенным. Чаще всего детям непонятны причины, по которым родители испытывают то приливы нежности, то припадки агрессии, поэтому, желая приспособиться к ситуации, они привыкают жить в готовности к переменам к худшему. Почему к худшему? Потому что страхи для слабого ребенка важнее фантазий. Дети слабых типов темперамента и без того накапливают негативный опыт быстрее тех, кто легко обучается и отличается легким нравом сангвиника или настойчивостью холерика.
Внезапно нахлынувшая любовь ставит вопросы экзистенциальные: кто ты? Так ли ты хороша, чтобы понравиться избраннику? Интересно ли ему с тобой? Эти вопросы сродни детскому беспокойству: любят ли тебя родители? Не означает ли печаль или строгость на их лицах, что тебя в любой момент бросят без объяснения?
Ответное чувство – во многом результат случайности. Кроме того, твой избранник может вовсе и не ставить задачи опекать тебя, словно отец или мать. Ему может быть приятно проводить время с тобой. Он может опираться на популярные теперь представления о партнерстве, когда каждый отвечает за себя, когда эмоциональная дистанция между возлюбленными увеличена. Раньше в народе это называлось «с глаз долой – из сердца вон».
Хотя речь идет о женщинах, я с полной уверенностью могу сказать, что среди моих клиентов немало мужчин со сходными проблемами поведения. Их воспитывали сильные женщины с ярко выраженным мужским характером. Приспособиться к таким матерям мальчики могли только по женскому типу. В том, что касается отношений, мужчины ведут себя так же зависимо: предоставляют женщинам право принимать решения, предпочитают подчиниться, уступить, откупиться, чем конфликтовать и активно отстаивать свое мнение. Иногда мне кажется, что им все равно, что будет дальше. Главное, чтобы их оставили в покое. Мне кажется, что виной всему – пониженный порог тревожности. Развитие отношений включает в себя в том числе и конфликты, а разрешение конфликтов требует эмоциональной мобилизации, которая автоматически приводит к запредельному для данного человека повышению уровня тревожности. На пике зависимые личности чувствуют страх, с которым трудно справиться. Иногда они испытывают непреодолимое желание убежать подальше от источника страхов, но спустя время, успокоившись, испытывают такое же непреодолимое желание вернуться и пережить этот пик напряжения снова.
Такой комплекс характерен для лиц, перенесших насилие – физическое или психологическое. В попытке выработать защитные механизмы против внешней угрозы зависимая личность бессознательно стремится самоустраниться, по-детски сбежать, но когда травма перерабатывается сознанием, человек медленно (как бы под воздействием уговоров сознания) возвращается в самый эпицентр травмы, чтобы оценить ее реальную опасность. Такое путешествие может стать более успешным в сопровождении психоаналитика, который не только подталкивает зависимую личность к осознанию своей проблемы, помогает ее описать и оценить, но и помогает выбраться из капкана созависимых отношений.
Созависимый человек постоянно требует одобрения извне, а не получив его, впадает в депрессию. Среди звезд эстрады много людей, «подсевших» на сильные зрительские эмоции; сорвав овации, они не останавливаются, а просят еще и еще. Одна из частей психики, которая была в дефиците, становится сверхценной, довлеющей. Общая дисфункциональность внутренней жизни женщины может ею же объясняться как раз наличием очевидного дефицита. Отсутствие любви, денег, образования, впечатлений, признания – все может стать катализатором искажения, расщепления, дезинтеграции психики.
Травма отвержения усугубляет эгоцентризм, поскольку приводит к закрытости, заставляет фиксироваться на переживаниях своего Я, причем на трагических, когда Я остается под угрозой (реальной и потенциальной жертвой). Можно сказать, девочка, девушка, женщина начинает жить в состоянии острого горя, которое ей вдобавок еще и приходится скрывать, чтобы не усугублять положение жертвы. Жалующаяся своему деспоту жертва раздражает и вызывает дополнительную агрессию.
Любовь – это сильная эмоциональная привязанность к одному человеку, образ которого помещается в самый эпицентр психики влюбленной женщины. Все остальные потребности становятся переопосредованными через образ возлюбленного. Вместо своего Я в эпицентр помещается идеализированное чужое Я. Когда мы говорим, что не можем жить без другого человека, это правда: теперь все самое важное в жизни ставится в зависимость от желаний другого человека. А мы ведь не знаем, захочет он эти желания исполнять или нет, и попадаем в рабство его желаний.
Паническое состояние растерянности и брошенности возникает и у маленькой девочки, чьи желания объективно зависят от взрослых. Любовь в самом начале – это регресс в детство. Влюбленность приводит к дезинтеграции психики. В этот период женщина чувствует себя неприкрытой, незащищенной, обманутой, беспомощной. Она обнаруживает, что ей не сообщили, как себя вести, что делать, чтобы удержать и остаться навсегда с возлюбленным; она может чувствовать обиду на родителей, особенно на мать, которая не оказывает ей поддержку, не дает драгоценных подсказок. Если бы девушка знала, в чем психологический смысл такой перемены, она только одарила бы ребенка внутри себя понимающей улыбкой матери.
Дезинтеграция похожа на сбрасывание старой кожи. Любовь чаще всего приходит к человеку, когда он переживает кризис: все старое (окружение, занятия, внешний вид, статус) уже не приносит радости, а ничего нового, кажется, уже не будет. Метание и беспорядочный поиск утомляют.
Опасность партнера, к которому привязывается зависимая личность, как правило, символическая. Не так страшен черт, как его малюют. Часто бывает, что, как в русской матрешке, за одной персоной скрывается другая. Страх перед одним человеком является всего лишь эхом страха перед другим человеком, встреча с которым оказалась в свое время не по силам зависимой личности.
Страх одиночества тоже сводит нас с неподходящими партнерами. Мужчины часто объясняют свое одиночество так: «Человек рождается и умирает один!» Женщина быстрее признает, что одиночество – это ненормальное состояние души. А выносив ребенка, никогда не скажет, что человеку суждено пребывать в одиночестве. Потому что с самой первой секунды он растет в естественной связи со своей мамой. С женской точки зрения связь людей естественна, прерывать ее нельзя.
Женская и мужская стратегии отношений на соединение и на изоляцию оказываются успешными, если сменяют одна другую. Подрастая, ребенок стремится эмансипироваться, отделиться. Если сильная мать удерживает его, это вредит взрослению и развитию. Если отделить ребенка слишком рано и внезапно, он получит травму на всю жизнь и будет компенсировать ее эрзацами.
Страх открытости. В основании привязанности лежит наша способность сообщать о своих потребностях и проблемах другим людям. Ребенок будет развиваться успешно, если о его переживаниях будет знать заботливая мать.
Но взрослому человеку трудно решиться на признание своих проблем, на жалобы, просьбы и даже мольбы о помощи. Это предполагает такую степень открытости и незащищенности, что на это мало кто способен. Детский опыт обмена эмоциями с родителями существенно сказывается на том, как девушка будет вкладываться в отношения и чего будет ждать от мужчины. Он может быть самым заботливым и любящим «отцом» для нее, но если в родной семье не поощрялись разговоры о переживаниях ребенка, девушка будет изо всех сил сдерживать проявления своих чувств, да так, что однажды он воскликнет: «Сколько сил я вкладываю, чтобы услышать хоть одно теплое слово! Но ты холодная, как ледяная глыба!» Она может расплакаться в ответ: «Ты даже не представляешь, как трудно мне скрывать чувства, которые переполняют меня!»