ая безумцев обратно в прилив.
Берсеркер - обмотанный в цепи и вопящий сквозь оскаленную пасть ротовой вокс–решетки стилизованного под череп шлема разбежался, в прыжке цепляясь топором за верх одного из укреплений, перевалился на другую сторону. На это мгновенно среагировал Железный Воин, с размаха атакуя легионера двуручным молотом; Пожиратель Миров вскинул руку в цепях, чтобы встретить удар. Кость и керамит буквально испарились во вспышке силового поля, и берсеркер просто–напросто отбросил останки своей разбитой руки в сторону, свисающими с доспеха цепями обматывая оголовье молота, со всех сил потянув её на себя; Железный Воин дернулся вперед, все еще держась за оружие, и Пожиратель Миров впечатал свой шлем в его лицевую панель. Осколки брызнули от разбитых окуляров, и легионер Четвертого пошатнулся, пытаясь прийти в себя, когда зубья цепного топора вонзились в его шею. Пожиратель Миров вскинул оружие к небу, и рев из его глотки был подобен раскату грома.
Аргонис наблюдал за бесстрастным взглядом Пертурабо, смотревшим, как умирают его сыновья и как их кровь смешивается с грязью под шум усиливающегося дождя, чьи крупные капли стали совершенно черными.
— Третья конфигурация, – раздался в воксе голос Повелителя Железа, и его воины вновь двинулись, отступая, меняя положение и закрывая разрывы в линиях обороны. Отряды Железных Воинов ещё глубже погрязли в багровой волне атакующих, и сверху ход битвы казался цветком; Гранд–рота стойко приняла на себя ярость приступа XII Легиона. Доспехи всех тех, кто находился на обломках холма, были покрыты кровью и забиты пеплом, и все же Пожиратели Миров раз за разом накатывали на холм, чтобы разбиться о сталь лабиринта щитов, танков и сборных укреплений.
Аргонис видел, как на одной из позиций стена сдалась под тяжестью ударов, и как удерживающих её легионеров буквально затаптывали, разрывали на части за ним. Словно бы в замедленном движении он смотрел, как из–под туш палачей в мольбе к сотоварищам вырывается перчатка из неокрашенного железа, и как лезвие цепного меча превращает её в окровавленный обрубок, похожий на пень.
По всему холму линии обороны, возведенные воинами Пертурабо буквально трещали, прогибаясь под напором слепого неистовства.
— Мы не выстоим дольше, – бесстрастно произнес Форрикс. – Дайте приказ об отступлении, мой лорд.
Пертурабо лишь покачал головой.
— Он идет.
— Откуда ты это знаешь? – раздраженно спросил Аргонис.
Примарх ничего не ответил. Эмиссар от неожиданности вскинул голову, когда небо вспыхнуло. Пучки молний паутиной покрывали небо, взревевшее вдруг от ярости грома, а затем еще и еще, пока отдельные крики не слились, став единым звуком. Облака распухли и вздымались, окрасившись в красное и черное, пламенно–желтое и серое.
— Он… – раздался хрип откуда–то из–за спины, и Аргонис увидел, как Вольк поднял голову к небесам, глядя на них с приоткрытым ртом. Густой дождь стекал по его лицу, а хромированные глаза горели отраженными отсветами молний. Вдруг все его тело зарычало от звуков заряжающегося оружия, и накладывающихся пластин брони. – Он здесь. Алый Ангел Пришел.
Тень двигалась по потолку небосвода, черное пятно среди огненных пятен облаков, и крики Пожирателей Миров стали единым воплем, когда они сокрушали и убивали Железных Воинов. Тень в небе росла и росла, но Пертурабо не реагировал. Эмиссар Гора вдруг понял, что глаза примарха были плотно закрыты.
Небеса раскололись, закручивая толстые канаты молний, когда в потоке вихря на землю упала фигура с распростертыми тугими и потрепанными штормом кожаными крыльями. Латунная броня покрывала тугие мышцы, покрытые кровью, а из–за головы текла грива кабелей.
Аргонис смотрел на него, ощущая натужный вопль страха, призывающего инстинкты сорваться с места, и бежать. Неоновое свечение пронзило его глаза, а запах раскаленного металла и сырого мяса наполнил рот, вызывая ком тошноты в горле. Он не ощущал своих рук или того, как пальцы слабо сжимают оружие, казавшееся теперь столь смешным и бесполезным.
Взгляд чудовища окинул холм, и Пертурабо открыл глаза. Оружие на его доспехе было заряжено и готово к бою, и пластины металла развернулись, закрывая все вероятно уязвимые места на толстой броне. Плоский шлем накрыл лицо примарха, бдительно наблюдая за мертвыми машинными глазами. Вольк стоял рядом с ним, не сильно отличаясь по размерам от Повелителя Железа.
Лорд Четвертого Легиона поднял голову, разглядывая ангела кровопролития, некогда бывшего его братом.
— Четвертая конфигурация, – спокойно произнес Пертурабо.
XV
Свет и тьма, тьма и свет разрезаны на тонкие полосы мимолетными мгновениями. Свет… Тьма… Свет…
— Мал?
Должно быть, он упал без сознания на пол туннеля. Он вспомнил кровь. Очень, очень много крови.
— Это смертельная рана, – сказал Кривой, держа перемазанную алым руку перед глазами. Тени туннеля сдвинулись и поплыли перед ним. По–хтонийски заплетенный узел волос липкими спутанными прядями свисал на шее и спине. Где он? Вернулся ли он с территорий Герага? Или же он ошибается - ведь он не узнал этот туннель и не увидел никаких отметин на стене?
Поблизости раздался скрежет металла по камню, и он обернулся, ища источник звука.
— Мал. Улланор, Мал. Я должен…
Стрельба вырвала его из грез прямо в объятия болезненной реальности.
Экаддон пригнувшись тащил его по палубе, стреляя из пистолета. В темноте над ними простерлись лохмотья знамен, пробуждающие воспоминания о давно прошедших войнах. Линии болтерного огня вспышками тянулись к ним из тьмы, и он мог видеть воинов в черных доспехах, за которыми можно было разглядеть трон.
Трон…
Фигура на троне, склонившая голову, словно завернутая в саван ночи.
— Мал…
Вспышка света пронеслась за огромным куполом иллюминатора, мерцая огненными цветами пустотной войны.
Экаддон согнулся ещё сильнее, и потащил Малогарста за ближайшую колонну, с трудом меняя новый магазин в своем болт–пистолете.
«Как я сюда попал?».
Вопрос дрейфовал в морях разума советника Луперкаля, словно корабль, и затем внезапно исчез. Все это не имело никакого значения - важно было лишь то, что он оказался в нужном месте.
— Мал…
В этот раз не было никакой необходимости в жертвоприношениях - на палубе уже было достаточно крови.
Кровь…
Кровь была на троне, кровь текла со стороны фигуры, восседавшей на нем.
— Мой лорд… – выдохнул он.
Все вокруг мелькает от вспышек выстрелов, и крик простирается сквозь весь тронный зал. Он лежит окровавленным перед окутанным тьмою троном, и…
Он поднял руку, покрытую алой жизненной влагой. Хтонийский узел прилип к шее, пропитанный ею же. В голове витали грезы об огне, железе, и окровавленном троне. Ему снился сон… Сон о смерти… Он ощутил, как смех распирает его изнутри, и болезненное сокращение мышц заставляет идти кровь из ран еще сильнее.
— Смертельная рана… – беззвучно прошептал он, и откинул голову назад, чтобы прислониться к стене позади.
…Все закончится здесь. Здесь, на грязном полу тоннеля, которого он даже не знал. Кривой думал обо всех сплетенных им интригах, обо всех вскрытых глотках - словом, обо всем, что он делал, пытаясь создать нечто большее, чем прочие. И все закончится здесь, здесь, в этой проклятой тьме, от удара испуганного щенка, которого он даже не увидел, пока не стало слишком поздно.
«Подходящее наказание», - подумал Малогарст. Он пытался создать что–то большее, чем он сам, не просто править туннелем или принимать присяги отрядов и банд - это были мелочи, мелочи, которые делали все и всегда, лишь квинтэссенция отчаяния и тщеславия ожесточенных людей. Нет, он посвятил свою мечту чему–то большему - он желал Царство всех Царств, что простиралось бы от самого глубокого тоннеля до самого дальнего рудника, места, что может подняться над всей этой грязью и кровью. Но теперь… Теперь это останется лишь несбыточными грезами.
— Ты можешь иметь это всё, – произнес раскатистый голос, и он посмотрел вверх. Над ним возвышалась фигура, и горящий прометий, освещавший туннель, покрывал её бледную броню нотками алого. – Ты можешь быть частью чего–то большего, чем эта жизнь, состоящая лишь из страданий.
Он моргнул, чувствуя, как зрение плывет, пытаясь увидеть лицо, смотрящее на него сверху вниз.
— Нет… – прошептал Малогарст. – Все было не так. Там не было Гора.
— Нет, это был не он, – сказала фигура. – Круз нашел тебя в туннелях, не так ли? Он нашел тебя и подумал, что юноша, что мечтает стать королем, станет и Легионес Астартес.
Амарок подошел ближе, и силуэт лица Гора окончательно исчез из черт Йактона Круза. Он был в доспехах, лицо выровнялось и выветрилось на годы.
— Ты хотел быть королем, но всегда оставался на шаг позади своих хозяев. В тебе было так много силы, но вот ты здесь… – демон задумчиво окунул палец в кровь рядом с Малогарстом. – Умираешь от нового увечья, грезя о былом, чтобы попытаться спасти существо, что даже не является и никогда не было человеком.
Кривой ухмыльнулся, вспоминая об окровавленных зубах.
— Вы так и не поняли, – сказал он, и тварь варпа оскалилась. – Гор… Отведи меня к Гору.
— Которому из? Он рассеян и умирает, его сущность ослабла, и выброшена из бытия. Я могу показать тебе лишь часть, но твой Магистр Войны…
— Улланор, - зашипел Малогарст, заранее зная ответ. – Отведи меня на Улланор.
Амарок, казалось, глубоко вздохнул и кивнул, поднимаясь. Туннель вокруг него рассыпался, а пятна цвета застыли на ветру. Малогарст обнаружил себя стоящим на ногах, но уже не молодым военачальником–хтонийцем, каким был прежде, но облаченным в доспехи, изогнутым и изуродованным, каким был последние годы своей жизни. Он хромал возле демона, и мир проносился мимо него, и в круговороте пыли единственное, что он мог видеть - фигуру Йактона Круза.