— Вы не пройдете, — прорычал Кибре, с грохотом шагнув вперед. Зеркальные монеты загремели на пластинах его чёрных терминаторских доспехах. С ним было пятеро Юстаэринских Терминаторов, на безликих шлемах горели красным линзы. Еще больше вышло из тьмы за ними. Они деактивировали броню и встали во мраке, безмолвные, словно статуи. Перед Лайаком пульсировали кружащиеся руны, пока его шлем пытался охватить ауры их душ. Ему следовало бы почувствовать присутствие терминаторов — но нет. Чем ближе они были к тронному залу, тем меньшее Лайак способен был почувствовать в Море Душ. Шепот меньших демонов, скованных его волей, утихли в его в разуме, и даже его рабы клинка двигались вперед с неохотой. Казалось, будто за этими дверями ждал буря, буря такой мощи, что её ветра унесли отовсюду все прочие звуки.
— Не вмешивайся, Кибре, — прохрипел Малогарст. — Это ради Магистра Войны.
Юстаэринцы направили на них оружие. Кибре поднял плазменный бластер. Пронзительный вой прорезал воздух, когда заряд достиг пиковой величины. Лайак мог разглядеть скованный гнев, горящий в глубине души Кибре. Тот был словно алый плащ, подрагивающий и волочащийся за ним. Ему было страшно — осознал Лайак. Не так, как боятся смертные, но так, как может содрогнуться даже сильнейшая крепость, если поколебать почву под ней.
«Хорошо, — подумал он. — Семена начинают прорастать».
— Ты смеешь угрожать… — начал Малогарст.
— Я защищаю Магистра войны, — прогремел Фальк. — Кому ты служишь, брат? Какие слова тебе нашептали? Какой ложью заплатили?
Кожа Малогарста туго натянулась на черепе. Его искалеченные руки перехватили посох власти. Этот почти незаметный жест излучал уверенность. Лайак поймал себя на мысли, что ему ведомо, кто из этих двоих — огромного воина в черном и сгорбленного советника — был опаснее.
— Спокойствие. — Слово было негромким, но ощущалось, точно удар молота. Взгляд Кибре прыгнул вверх. Прицел Юстаэринца дрогнул. — Мы — братья, — произнес Лоргар. — Мы — воины, объединенные общей идеей, общим намерением. Благородный Фальк, здесь нет никакой опасности, от которой тебе следовало бы защищать своего повелителя. Твоя преданность оказывает Магистру Войны честь. — Лоргар шагнул навстречу командиру Юстаэринцев. Кибре опустил плазма–бластер. Примарх посмотрел на терминатора. — Я лишь желаю увидеть Магистра войны, прежде чем я отбуду. Малогарст не нарушил никаких клятв, и я не стану просить тебя преступить твой обет защиты. Пусть меж нами не будет раздора.
Лайак мог чувствовать силу этих слов. Они были не схожи ни с колдовским могуществом, ни с трюками ловкача. Сама вселенная словно бы перестраивалась вокруг них, словно они были — истина и созидание.
Лоргар оглядел Юстаэринцев. Его безмятежный взгляд коснулся их, и они опустили оружие — вслед за своим командиром.
— Если бы только все воины Магистра Войны были подобны вам. Вы посрамляете всех нас.
Он слегка опустил голову. А следом, чудесным образом, облачённые в черное терминаторы преклонили колени.
Малогарст и Кибре не сдвинулись с места, но Лоргар повернулся к ним.
— Я прибыл, чтобы послужить воле Магистра войны. Чтобы помочь. Я спросил бы, как могу сделать это, но кажется, мне известно, что сделать будет лучше всего. Гор приказал нам собраться на Улланоре. И будет так, как он повелел. Но есть те, кто не ответит на зов. Кёрз в яме из костей и самосожалений. Ангрон, возвышенный богами, не слышит ничего, кроме зова священной резни. И Фулгрим… где он сейчас?
Малогарст крепче сжал посох, как будто ища равновесия. Он втянул воздух. Рваные тени вздымались и подрагивали вокруг него.
— Были отправлены сообщения и посланники.
— Слова, что не могут быть услышаны, — с легкостью произнес Лоргар. — Послания, что останутся незамеченными. Если вы желаете, чтобы мои потерянные братья отозвались, вам следует отправить за ними других. Вам следует отправить примархов, чтобы иметь дело с примархами. — Мгновение Малогарст молчал, затем кивнул. Лоргар коротко улыбнулся и продолжил: — Пертурабо… Он подчинится.
— Я уже отправил к нему посланника, — сказал Малогарст.
— Тогда свяжись с этим посланником — я знаю, у тебя есть средства.
— И отправить его — куда? Он и Фулгрим…
— Нет, не за Фулгримом, — сказал Лоргар. — За Ангроном. Только железо ныне может сковать моего вознесшегося брата.
— А Керз?
— Альфарий еще оказывает вам любезность, подчиняясь приказам?
Малогарст покачал головой.
— Ему нашлось применение в другом месте.
— Тогда, возможно, Конрад недосягаем, или уже недосягаем. Я давно опасался того, что это неизбежно.
— Я направил послов к последнему его известному местопребыванию, — сказал Малогарст.
— Надеюсь, среди них нет никого, кто тебя заботит, — ответил Лоргар. Малогарст пожал сгорбленными плечами.
— И что насчет Фулгрима? — спросил советник. — Даже собственный легион не видел его с тех пор, как он исчез в разломе за Кадией.
— Око Ужаса, как называет его Пертурабо. Обитель богов и их ангелов, и лишь тот кто исповедался не страшится ступать там. — Лоргар умолк и прижал ладонь к своей груди. Полированная сталь и алое покрытие его перчатки поблескивали в неровном свете.
Я отыщу Фулгрима и приведу его к Улланору. Я клянусь.
Малогарст — впервые с тех пор, как Лоргар ступил на борт — склонил голову.
— Благодарю вас, лорд Аврелиан, за вашу мудрость, знания и верность.
Лицо Лоргара осталось неподвижным.
— Это все, что я могу дать. Берегите своего Магистра Войны. Мы увидимся вновь, на Улланоре. — Следом он отвернулся от по–прежнему закрытых дверей тронного зала и направился прочь. Вокруг него поднимались приклонившие колено Юстаэринцы. Лайак задержался мгновением дольше, смеряя ровным взглядом Кибре и Малогарста.
— Излагай свое сообщение, эмиссар, — сказал Пертурабо, когда Вольк вошел в Окулум.
Рассветные лучи ложились на горные пики за хрустальными окнами твердыни. Это была наивысшая точка крепости, которую легион выдолбил в Ониксовой горе. Полированные адамантиевые балки скрепляли купол из хрустальных панелей метровой толщины. Пол был камнем самой горы, срезанным и доведенным до зеркальной гладкости. Свет падал сквозь купол и отражался от серого пола разноцветными лучами. Вольк не был здесь прежде, но знал, что Окулум спроектировал сам Повелитель Железа. Действительность поразила его: так величественна она была. Даже потрескивание пустотных щитов и дым, поднимающийся с пылающих отрогов горы, казались преобразованными в нечто божественное, словно бы стоять здесь означало смотреть сверху вниз на реальность, точно некий ложный бог из древних легенд.
Создатель Окулума выглядел неуместным в здешнем великолепии: грубое вторжение металла и угрозы среди безмятежности. Затворы его орудийных систем щелкали и вращались, точно сокращающиеся мышцы. По спиралям аккумуляторов пробегали волны энергии.
Аргонис Неустрашимый, эмиссар Магистра Войны, повернулся к ним. Он был без шлема, резкие черты лица — чистые, лишенные шрамов. Алый плащ ниспадал с правого плеча его черно–зеленой брони. Он держал шлем с красным плюмажем под левой рукой, а в правой сжимал эбонитовый посох, увенчанный золотым Оком Гора. Кровавый топаз в его центре мерцал, будто раскаленный уголь. Аргонис встретил взгляд Пертурабо — и удержал, не мигая, не отводя темных глаз.
— Я передаю волю Магистра Войны, — сказал он ровным голосом. — Это — не сообщение. Я принес приказ, который вы исполните.
Пертурабо выдержал долгую паузу. Когда он заговорил, его голос был низким и хриплым от усилий сдержаться.
— Говори.
Взгляд Аргониса метнулся к Вольку и обратно к примарху.
— Гор, Спаситель и Повелитель человечества, приказывает тебе, Пертурабо, Владыка Четвертого легиона, отыскать своего брата Ангрона и любым путем привести его, равно как и его легион, к месту сбора войск на Улланоре. Это следует выполнить как можно быстрее, согласно его повелению, используя все средства и любой ценой. — Аргонис прикрепил шлем к поясу и извлек из–под плаща цилиндрический футляр для свитков из черного стекла, с серебряными наконечниками. Он протянул футляр вперед. — Прими начертанную здесь волю Гора из моей руки.
— Повелитель человечества… — неспешно выговорил Пертурабо. — Магистр войны. Луперкаль. Брат. Все эти титулы — когда–то их было достаточно. А что скажешь ты о том, что вело нас на войну, эмиссар? Что о том, как мы были использованы нашим бесчестным отцом? Что о разорванных узах и предательстве?
Вольк стоял неподвижно. Кожу под доспехом покалывало. Пертурабо был точно статуя, ничто на нем не шевелилось и не издавало ни звука — только бескровные губы двигались под взглядом черных глаз. — Я считываю течения битв, сектор за сектором, и я вижу, как воины железа сражаются, и в их оружии иссякают пули, как мои сыновья утопают в волнах наступления Жиллимана. Я смотрю на владения, ради которых мы воюем, — и вижу лишь пепел. Теперь же вот до чего дошло — приказы о том, что мы должны истекать кровью и дальше, преподнесенные со всеми формальностями, приказы от нищих к господам.
— Ты отказываешься принять этот приказ? — спросил Аргонис, всё так же протягивая футляр со свитком.
— Отказываюсь ли я? — проговорил Пертурабо, и его голос был рокотом грома в блестящем воздухе. — Мой легион истекает кровью. Мы истекаем кровью ради наших клятв и верности. На сотне миров мы истекаем кровью — и не сдаемся. Отказываюсь ли я? Мой ответ написан кровью погибших, железом в их жилах, что впитывается в грязь, покуда мы вершим волю Магистра войны. Отказываюсь ли я? Нет, посланник, но я чувствую вес бремени мясника, которое ты даешь мне.
Пертурабо принял цилиндр со свитком, раскрыл его и пробежал одним взглядом.
— Форрикс, — негромко произнес он; взгляд оставался сосредоточенным на свитке в его руке. — Подготовь сообщения для Кроагера на Яннике и для Торамино на Кассусе. Вулл Брон примет командование здесь. Всем фронтам — начать отвод и переброску сил через Бета—Гармон к точке сбора на Улланоре. Никакого поспешного отступления. Не сдавать ни пяди. Те, кто должны остаться, заставят ублюдков Жиллимана заплатить. Данный приказ следует передать вниз по цепочке без искажений. Прикажи «Железной Крови» и авиационному батальону перейти на низкую орбиту и подготовь Первый Гранд–батальон к полной погрузке и перемещению из этой системы в пределах двадцатичетырехчасового интервала под моим непосредственным командованием.