— Анджи?
Она не осознавала, что ждала этого звонка.
— Привет, Кон, — отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.
— Я думал о той ночи. Нам надо поговорить.
— Это истина на все времена, — сказала Анджи. — Ты не хочешь приехать в коттедж? — Уже озвучив приглашение, она подумала: «Лорен. Эта ситуация его не порадует».
— Не сегодня… — Его голос звучал нерешительно.
— Сегодня понедельник. Наш ресторан закрыт. Я могла бы угостить тебя обедом.
— Обедом?
— Это такая еда. Часто состоит из сандвичей и супов. Ну же, Кон. Ты ведь должен пообедать.
— Как насчет «Аль Боккалино»?
— Я смогу быть там к половине двенадцатого.
Она включила поворотник.
— Тогда до встречи. Пока, — сказал он.
— Пока.
Анджи хотела улыбнуться, но не могла не думать о девушке, которая живет под ее крышей. Конлан вряд ли хорошо примет эту новость.
Анджи доехала до центра Сиэтла в рекордный срок, поставила машину и направилась в ресторан. За четыре квартала до него она попала под дождь. Крупные капли стучали по тротуару. Пришлось раскрыть зонтик.
В такую рань «Аль Боккалино» был пуст. Карлос, хозяин, улыбался:
— Миссис Малоун, как я рад снова видеть вас.
— Я тоже, — ответила Анджи, ее улыбка угасла, потому что она увидела Конлана. При ее появлении он встал.
Карлос усадил ее, вручил каждому меню и удалился.
— Странно оказаться здесь снова, — сказала Анджи.
— Я знаю. Я не был здесь с нашей годовщины.
Воцарилось молчание.
Они смотрели друг на друга.
У стола появился Карлос и наполнил узкие бокалы шампанским. Посмотрел на Конлана:
— Разрешите мне подобрать для вас меню.
— Конечно, — ответил Конлан, не сводя глаз с Анджи.
Этот взгляд заставлял ее чувствовать себя незащищенной, ранимой.
«Я хочу сказать тебе о девочке, которую я встретила».
— Конлан, — начала она, но тут у стола снова появился Карлос с салатом капрезе. К тому времени, как они закончили наслаждаться едой, Анджи утратила смелость.
«Она действительно замечательная. Она живет со мной. И она ждет ребенка».
Конлан подался вперед:
— Сегодня утром позвонил мой агент. Мне предложили контракт на книгу. Единственный человек, которому мне захотелось рассказать об этом, — это ты. Как думаешь, что это значит?
Она знала, как трудно ему было это признать.
— Думаю, это значит, что мы долго любили друг друга.
— Большую часть моей жизни.
Она коснулась его бокала своим. Тонкий звон символизировал начало. Она обязательно расскажет ему о Лорен, но не в эту волшебную минуту.
— Расскажи мне все.
Он с жаром начал историю о человеке, осужденном за насилие и убийство нескольких пожилых женщин. Конлан провел расследование и пришел к выводу, что этот человек невиновен, а пробы ДНК только подтвердили его правоту.
— Просто чудо, — сказал он. — Мне предложили неплохие деньги, чтобы я написал об этом книгу.
Час спустя, когда они закончили десерт и заплатили по счету, он все еще рассказывал свою историю.
Анджи поднялась:
— Я горжусь тобой, Конлан.
Его улыбка погасла.
— Это нехорошо.
— Что нехорошо? Я…
Он привлек ее к себе и поцеловал — прямо там.
— Нам надо поговорить, — прошептала она, пытаясь собраться с мыслями.
— Потом, — произнес он хриплым голосом. Взяв Анджи за руку, он потянул ее к двери. — Мы едем ко мне.
Глава 10
Обнаженная, Анджи стояла у окна квартиры своего мужа — своего бывшего мужа. Дождь превращал бухту Элиота в туманное пятно.
— Тебя что-то тревожит, — сказал Конлан.
Как же хорошо он знал ее. Стой она в профиль или повернись к нему спиной, он все равно бы догадался.
— Скорее, я просто задумалась.
Пружины кровати скрипнули. Наверное, он сел.
— Анджи!
Наконец она подошла к кровати и села рядом с ним. Он коснулся ее руки, поцеловал округлость груди.
— Так в чем дело?
— Я должна тебе кое-что рассказать, — произнесла она. — Про эту девушку.
Он отпрянул:
— Да?
— Она хорошая девочка. Прекрасно учится. Прилежная.
— Какое это имеет значение для нас сейчас?
— Она работает в ресторане. После занятий и по выходным. Она лучшая официантка из всех, кто у нас когда-либо работал, хотя мама и не хочет это признавать.
Он рассматривал Анджи:
— И в чем же ее трагедия?
— Ее бросила мать. Просто уехала в один прекрасный день с каким-то байкером.
— Теперь скажи, что ты нашла для нее приют.
— Дала ей приют.
Конлан тяжело вздохнул:
— Значит, у тебя в доме молодая девушка.
— Это не то, что было раньше. Я просто помогу Лорен, пока она…
— Пока — что?
Анджи прикрыла глаза рукой:
— Пока не родится ребенок.
— А, черт, — сказал Конлан, отбрасывая простыни. Он бросился в ванную, захлопнул за собой дверь.
Анджи показалось, что ее ударили в солнечное сплетение. Вздохнув, она принялась одеваться. Затем села на кровать и стала ждать.
Наконец он вышел, в старых джинсах и футболке.
— Ты сказала, что изменилась.
— Так и есть.
— Прежняя Анджи тоже привела в дом беременную девушку. — Он посмотрел на нее. — Это было для нас началом конца. Ты, может быть, забыла, но я помню.
— Перестань, — попросила Анджи, чувствуя, как внутри нее что-то обрывается. Она подошла к нему. — Мне с трудом удалось забыть. Просто дай мне шанс.
— Я всю жизнь только и делал, что давал тебе шанс, Анджи. — Он бросил взгляд на постель. — Это была ошибка. Я бы должен был сообразить.
— На этот раз все по-другому. Клянусь тебе.
— Что? Что по-другому?
— Ей семнадцать лет, и ей некуда идти. Я больше не схожу с ума из-за того, что мне не дано. Я примирилась с мыслью, что у меня не будет детей. Прошу тебя, — прошептала она, — приди, познакомься с ней.
— Познакомиться с ней? После того что с нами сделала Сара Деккер…
— Она не Сара. Просто приди и познакомься с ней. Прошу тебя. Ради меня.
Он не отрываясь смотрел на нее тяжелым взглядом:
— Я не хочу снова проходить через все это. Взлеты, падения, одержимость.
— Конлан, поверь мне, я…
— Даже не заканчивай фразу. — Он взял ключи с комода и направился к двери.
— Мне очень жаль, — сказала она.
Он остановился, но не оглянулся.
— Тебе всегда очень жаль, Анджи? Это я должен был помнить.
Все годы, проведенные в школе, Лорен стремилась к совершенству, за это ее ценили и уважали. Она никогда не опаздывала на уроки, не нарушала правил, никогда не отвечала кое-как. Она привыкла во всех смыслах быть чем-то вроде жены Цезаря — выше подозрений.
Ей предстояло узнать, как тяжело падать с такой высоты и как больно можно при этом удариться.
Все вокруг смотрели на нее, показывали пальцами и перешептывались. Даже учителя, казалось, начинали нервничать в ее присутствии. Как будто она была носителем смертельного вируса.
— Лорен!
Она подняла голову. Сьюзан и Ким сидели на кирпичном бортике около флагштока, Дэвид и Джаред играли в футбол.
— Привет, ребята, — сказала она. Она заметила, что Дэвид в нерешительности.
Они смотрели друг на друга, не трогаясь с места.
Девочки подошли к ней, потянули за руку. Она пошла вместе с ними за школу, на их любимое место на футбольном поле. Мальчики следовали за ними, не прекращая играть в мяч.
— Ну? — спросила Ким. — Что ты чувствуешь?
— Страх. — Лорен не хотелось разговаривать на эту тему.
— Что собираешься делать? — спросила Сьюзан, шаря в рюкзачке. Достав бутылку колы, она пустила ее по кругу.
Подошел Дэвид и обнял Лорен за талию.
— Мы не знаем.
— Как ты решилась сохранить ребенка? — спросила Ким.
Лорен пожала плечами:
— Я просто не смогла сделать аборт.
— Дэвид говорит, вы отдадите ребенка на усыновление. Это здорово. Моя тетя взяла ребенка в прошлом году. Она совершенно счастлива, — сказала Сьюзан.
Лорен посмотрела на Дэвида. В первый раз она осознала, что он, возможно, почти не будет от этого страдать. В один прекрасный день он забудет о ребенке, как о своем призе лучшего игрока. Как она не понимала этого раньше?
Лорен лежала на кровати и рассматривала фотографии. Мистер и миссис Десариа, три девочки — на пляже, в горах. Она смотрела на эти чудесные фотографии и представляла себе, что чувствуешь, когда тебя так любят, когда к тебе, улыбаясь, подходит отец и берет за руку.
Пойдем со мной, говорит он, сегодня мы…
В дверь постучали.
Лорен спрыгнула с кровати, приоткрыла дверь и выглянула. За порогом стояла Анджи.
— Через десять минут мы уезжаем.
— Я знаю. Желаю тебе хорошо повеселиться. — Лорен закрыла дверь.
Анджи постучала еще раз. Она открыла дверь.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Анджи.
— Желаю тебе хорошо повеселиться. В центре.
— Сегодня сочельник.
— Я знаю. Поэтому ты и едешь в центр. Веселись как следует.
— Понятно. Значит, ты допускаешь, что я оставлю тебя здесь и удеру к своей семье объедаться пирожными и пить глинтвейн?
Лорен покраснела:
— Ну, если ты это так воспринимаешь…
— Одевайся. Ясно?
Лорен почувствовала, что ее губы расплываются в улыбке:
— Да, мэм.
Она закрыла дверь, собрала все фотографии в ящик и запихнула его под кровать. Затем надела расклешенные джинсы, черный свитер с высоким горлом и пальто с меховой оторочкой. Анджи дожидалась ее у лестницы внизу. Она чудесно выглядела в травянисто-зеленом платье и черной накидке. Длинные волосы рассыпались в живописном беспорядке.
На дорогах было удивительно много машин.
— Не могу поверить, что все эти люди выбрались из своих домов в самый канун Рождества, — сказала Лорен.
— Сегодня завершающая церемония зажигания елки.
Лорен прожила в этом городе много лет и ни разу не была на подобных празднествах. По выходным и праздникам она всегда работала.