— Как мы можем сказать «нет»? — повторила она, на этот раз мягче. Она вошла в комнату и встала рядом с ним.
— Вряд ли я могу пройти через это еще раз. Прости, Анджи.
— Я знаю, — сказала она, опуская голову. Он был прав. Слезы жгли ей глаза. — Я так люблю тебя, Кон.
— И я люблю тебя. — Эти слова прозвучали как проклятие. — Ты можешь понять, каково мне было? Утирать тебе слезы, слышать твой плач?
— Ты тоже плакал. Но я никогда не утирала тебе слезы — я никогда их не видела.
— Ты так страдала…
— На этот раз все будет иначе, Кон. Мы стали другими. Быть может, она сумеет это сделать, и у нас будет ребенок, о котором мы всегда мечтали. Быть может, она передумает, и тогда мы останемся друг с другом. Так или иначе, все будет хорошо. Клянусь. — Встав на одно колено, она прошептала: — Возьми меня в жены, Конлан.
Он посмотрел на нее, его глаза блестели.
— Черт тебя побери, — сказал он, медленно опускаясь на колени. — Я не могу жить без тебя.
— И не живи. Пожалуйста… — Она поцеловала его. — Поверь мне, Конлан. Теперь мы никогда не расстанемся.
Лорен вернулась домой незадолго до полуночи. Она закрыла за собой дверь, прислонилась к ней и тяжело вздохнула. Направляясь в гостиную, она услышала льющуюся из колонок музыку. Что-то медленное, в гавайском стиле. Перед камином сидели Анджи с Конланом.
— Ой, — сказала она, — я думала, что у вас романтическая встреча.
Анджи встала и протянула вперед левую руку. Блеснул крупный бриллиант.
— Мы снова поженились.
Лорен, взвизгнув, бросилась к Анджи.
— Вот здорово, — сказала она, крепко обнимая ее. — Теперь у моего ребенка будет отец.
— На самом деле мы пришли домой, чтобы поговорить с тобой об этом.
Это сказал Конлан.
На секунду Лорен закрыла глаза:
— Хорошо.
Анджи сжала ее руку. Они вместе уселись на диван. Конлан остался стоять у камина. В свете пламени его глаза казались невероятно голубыми.
— Ты еще ребенок, — произнес он неожиданно мягко, — поэтому прошу прощения за все.
Лорен улыбнулась:
— Я перестала быть ребенком несколько месяцев назад.
— Нет. Тебе пришлось столкнуться со взрослыми проблемами. Но это не значит, что ты повзрослела. — Он вздохнул. — Дело в том… Мы с Анджи боимся.
Лорен этого не ожидала.
— Я думала, вы хотите ребенка.
— Мы хотим, — сдержанно произнесла Анджи. — Быть может, слишком сильно.
— Тогда вы должны быть счастливы. — Лорен переводила взгляд с Конлана на Анджи. — Я даю вам… Ой… — Лорен мгновенно поняла. — Та другая девушка. Которая передумала. Обещаю, я этого не сделаю… Я люблю тебя.
Вслед за словами Лорен воцарилась тишина, ее нарушило полено, упавшее в камине и поднявшее сноп шипящих искр.
— Мы думаем, что тебе надо проконсультироваться у адвоката, — наконец сказал Конлан.
— Зачем?
Анджи попыталась улыбнуться:
— Потому что я люблю тебя, Лорен, и хочу, чтобы ты была уверена в своем решении так же сильно, как я хочу усыновить твоего ребенка.
После слов «я люблю тебя» Лорен почти ничего не слышала. Раньше только Дэвид говорил ей это.
— Я никогда не причиню тебе зла, — прошептала она.
— Так, значит, ты пойдешь к адвокату? — спросил Конлан.
— Конечно. — Впервые за день Лорен искренне улыбнулась. — Для вас я все сделаю.
В кабинете адвоката было людно. Слева сидела семья Хейнс. Справа Анджи с Конланом. Стул Лорен стоял посередине.
Адвокат, представительный мужчина в черном дорогом костюме, начал с деталей. Он говорил о том, кто и какие бумаги должен подписать, о заочном обучении, о прекращении прав родителей и о правопреемниках-опекунах.
Все это Анджи слышала раньше и знала, что в конце концов дело решают чувства. Вот почему усыновление не может быть оформлено законным образом еще до рождения ребенка. Как пройти через все это без потерь?
— Я хочу составить план усыновления, — говорил адвокат. — Он поможет избежать многих трудностей. — Он посмотрел на Лорен. — Какую связь с ребенком вы хотели бы иметь после того, как его усыновят?
Лорен нахмурилась:
— Что вы имеете в виду?
— Например, телефонные звонки на день рождения ребенка и, быть может, на Рождество. Письма и фотографии по меньшей мере раз в год.
Лорен судорожно вздохнула. Она не думала об этом, не понимала, что усыновление может изменить их отношения. Она смотрела на Анджи, которая вдруг почувствовала себя такой же хрупкой, как зимний лист.
— Мы будем поддерживать связь постоянно, — сказала она адвокату. — Мы… Лорен нам как родная.
— Я не уверен, что такая неопределенность в интересах ребенка. Четкие рамки гораздо эффективнее.
— Ох. — Лорен прикусила губу. — Я не подумала об этом.
Дэвид наклонился и взял ее за руку.
Анджи не могла подумать о том, чтобы вычеркнуть Лорен из своей жизни.
— Наше усыновление будет не таким, как у всех, — сказала Анджи.
— Я не знала… Я должна была знать… — Лорен попыталась улыбнуться. — Ты будешь замечательной матерью, Анджи. Моему ребенку повезло.
Анджи не знала что сказать.
Лорен посмотрела на адвоката:
— Скажите, как мне лучше поступить?
Встреча продолжалась, слова заносились на бумагу — черные знаки, которые определяли, как каждый должен себя вести.
Все это время Анджи хотелось подойти к Лорен, обнять ее и шепнуть, что все будет хорошо.
Но будет ли?
В Пасхальное воскресенье солнце высоко стояло в ясном голубом небе. Люди направлялись в церковь, одетые в свою лучшую выходную одежду. Анджи шла между Конланом и Лорен. Над городом плыл звон колоколов.
Казалось, служба длится вечно и все же недостаточно долго. Анджи сосредоточилась на том, чтобы помогать Лорен, которая с трудом вставала, опускалась на колени и снова вставала. Время от времени она молилась: «Господи, пожалуйста, укажи нам правильный путь. Спаси и сохрани Лорен».
Когда служба закончилась, все вышли на улицу и направились к парку. Был холодный солнечный день.
— Ну, ребята, — сказал отец О’Хоулиэн, — здесь повсюду спрятаны яйца. Вперед!
Лорен подошла к маленькому Дэни, стоявшему рядом с Мирой:
— Пошли, я помогу тебе искать яйца.
Она взяла Дэни за руку, и они ушли.
Вскоре весь клан Десариа собрался вместе. Они похожи на гусей, подумала Анджи. Всегда сбиваются в стаю. Их общение чем-то было похоже на птичий базар: все говорили одновременно.
Анджи прокашлялась. Конлан сжал ей руку и ободряюще улыбнулся.
— Мне нужно сообщить вам о двух вещах, — начала Анджи. Так как никто ее не слушал, она повторила то же самое громче.
Мама, Мира и Ливви подошли ближе, Анджи показала им кольцо.
От радостных возгласов ее родственников в городе могли полопаться оконные стекла. Нахлынув, словно волна, они столпились вокруг Анджи и Конлана. Все одновременно поздравляли их и говорили, что всегда это знали. Когда волна отхлынула, мама вспомнила:
— А вторая вещь? Ты хочешь закрыть ресторан?
— Нет. На самом деле мы хотим обосноваться в Уэст-Энде. Конлан собирается писать книгу и будет вести еженедельную колонку в газете.
— Это хорошие новости, — сказала мама.
Ливви подошла ближе:
— Что еще скажешь, сестренка?
Анджи держала Конлана за руку:
— Мы планируем усыновить ребенка Лорен.
Настала мертвая тишина. Анджи ощутила это всей кожей.
— Это неудачная мысль, — сказала мама.
— Неужели я должна сказать — нет? Смотреть, как ребенка отдают чужим людям?
Все как один повернулись к Лорен. Девушка искала яйца у качелей, в высокой траве. Маленький Дэни рядом с ней смеялся и указывал куда-то пальцем.
— У Лорен большое сердце, — сказала мама, — и печальное прошлое. Это опасная комбинация, Анджела.
— Ты сможешь это пережить? — спросила Ливви. — Если она передумает?
— Да, — сказала Анджи, сумев изобразить достойную улыбку, — смогу. Труднее всего мне будет расстаться с Лорен.
— Может быть, — сказала мама. — В другое время…
— Этот вопрос не обсуждается, — сказал Конлан, положив конец разговору. Вскоре они перешли на другие темы.
Анджи с облегчением вздохнула. Буря пронеслась. Конечно, в семье пойдут разговоры, накалятся телефонные провода. Мнения разделятся. Но это не важно. В жизни некоторые вещи, как плохую погоду, нужно просто переждать.
Машины подъезжали одна за другой. Каждые несколько минут входная дверь с треском распахивалась, и в дом вваливалась очередная группа гостей, неся коробки с едой и подарки.
На кухне Мария с дочерьми готовили подносы с закуской. В углу, на маленьком кухонном столе, над морем салфеток и серебряных приборов возвышался трехъярусный белый свадебный торт.
— Лорен, — сказала Мария, — отнеси приборы в столовую.
Лорен тут же взяла столовое серебро и салфетки и отнесла в столовую. Там она задержалась, глядя на полотняную скатерть. Этот стол стоило сфотографировать. Немедленно. Но как это сделать?
— Серебро поставь сюда, в начало, — сказала Анджи, подходя к ней. — Вот так.
Лорен смотрела, как она красиво расставляет приборы, и ее внезапно поразила мысль: скоро они расстанутся.
— Что с тобой, дорогая?
Лорен выдавила из себя улыбку и быстро пробормотала:
— Ты не должна накрывать стол на своей же свадьбе.
— Это замечательно, снова выйти замуж за того же парня. Но главное здесь не церемония, а сам факт.
Анджи принялась раскладывать приборы. Лорен вдруг показалось, что между ними образовалась пустота.
— Этот адвокат… он сказал, что я могу задавать тебе вопросы.
— Да, обо всем. Ты это знаешь.
— Этот план по усыновлению, который мы составили… — У Лорен перехватило дыхание. — Ты будешь его выполнять? Посылать мне письма и фотографии?
— Ах, моя радость. Конечно, будем.
От того, как она сказала «моя радость» — так ласково, — сердце у Лорен защемило. Больше она была не в силах сдерживаться:
— Ты меня забудешь.
Анджи, изменившись в лице, обняла Лорен и изо всех сил прижала к себе: