каждую минуту этих дней.
— К чему вы ведете?
— Не могу сказать. Драконы связаны клятвой. Единственное, что могу тебе посоветовать, — взрослей. Ты должна принять все свое наследие и стать той, кем являешься. Отринь сожаление и перестань упиваться жалостью к себе. Ты великий маг. Ты уже открыла в себе новые грани, но так и не удосужилась оценить, принять и начать их использовать. Я чувствую в тебе пробужденную кровь людей, эльфов, дроу и вампиров, но ты не используешь ее.
— Да как-то времени не было.
— А время быть на привязи у того, о ком ничего не знаешь, нашлось?
— Я знаю Вэена! Он умный, сильный, благородный!
— Да-да, — перебил дракон, — он был таким, каким был нужен тебе. Но что ты знаешь о нем?
— Если вы хотите что-то сказать — говорите прямо! — разозлилась я. — Вы уже второй раз намекаете, что Вэен… что он…
— Не тот, кем ты его считаешь? — усмехнулся дракон. — А разве это не так? Как можно быть уверенным, что знаешь о другом все, когда не знаешь ничего даже о себе? Что тебе известно о его прошлом? О его родных? О его стремлениях? Возможностях? А главное — о целях?
— Вы хотите, чтобы я начала сомневаться в нем?
— Когда сомневаешься — начинаешь думать. Я хочу сделать тебе подарок, — он вдруг сменил тему.
— Мне? Зачем? То есть почему именно мне?
— А почему я не могу этого сделать? У нас, драконов, есть такое понятие, как предчувствие. Прими дар, — и вдруг прямо перед драконом появился небольшой кулон на тонкой цепочке. Рука сама потянулась вперед и замерла в самый последний миг.
— Что мне с ним делать?
— Поймешь в нужное время.
— Хм… спасибо, наверное. Э…
— Я старейшина. Наши имена не предназначены для человеческого слуха. Можешь называть меня Эшэар, — он понял мой невысказанный вопрос.
— Спасибо, старейшина. Я, наверно, пойду?
— Уверен, тебе будет чем сегодня заняться, — с намеком произнес дракон. — А разговор мы продолжим после. Если не возражаешь.
— До свидания, старейшина.
— Иди, — мощная голова непередаваемо грациозно качнулась, указывая в сторону выхода. Намек был более чем прозрачен. Но, боги, кто бы знал, как я не хотела никуда идти!
После разговора с драконом боль притупилась, затихла, словно на пылающий костер вылили ведро воды. Огня больше не было, но остались тлеющие угли и едкий запах дыма, не позволяющий нормально дышать. Каким-то краем сознания, я понимала, что Хранитель что-то со мной сделал. Мое спокойствие неестественно, но мне было плевать. Я даже испытывала постыдную благодарность за то, что избавил от мук. Я еще помнила отголоски тех чувств и не хотела, боялась их возвращения. Жить с ними невозможно, а убить себя после того, как Вэен отдал за меня свою жизнь, я просто не могла.
Слабый стон сорвался с губ. Как же все так рухнуло в один миг? Я ведь только поверила в возможность счастья! За что же боги наказывают меня? Ах да, Эшэар сказал, что это не наказание, а благо!
Истеричный смешок сорвался с губ. Даже несмотря на чары дракона, раздирающая душу боль никак не позволяла в это поверить. Мне хотелось спрятаться в темноте, укрыться от всего и всех, уехать куда-нибудь очень далеко, но… чары все-таки действовали, пусть и не до конца. Я уже не могла позволить себе слабость, не могла предать веру того, кто умер за меня, не могла спрятаться за тлеющим костром от взгляда совести. Дракон притупил боль ровно настолько, чтобы я смогла жить и осознавать действительность. Не просто смотреть, но и видеть. Видеть то, что я причинила боль Киртану, который этого не заслуживал. И если дракон прав и он любит меня… Нет, такой боли ему я не имею права причинять.
Глубоко вздохнув, поняла, что откладывай не откладывай, а отвечать за свои поступки придется. Не знаю, что будет дальше, но сейчас я обязана найти парня и извиниться. А потом… ну только боги знают, что там в будущем.
Киртана искать пришлось долго. Похоже, смесок испытывал схожие с моими чувства и прятался ото всех. Собственно, я и нашла его случайно, буквально вывалившись на небольшой «балкон» где-то на вершине горы. Отсюда открывался просто захватывающий вид на заснеженные вершины, за которыми сейчас скрылось солнце. Только алые сполохи еще окрашивали в багровые цвета белоснежные пики, будто на них кто-то пролил кровь. Много крови, которая словно стекала на серые склоны и растворялась внизу в ржавых песках. На этой высоте было прохладно, да и ветер усиливал ощущения, пробирая до костей. Тонкий заунывный вой лишь добавлял в общую картину завершающий штрих, заставляя все глубже и глубже впадать в уныние. Будто тебя засасывали гиблые пески, из которых невозможно выбраться.
— Зачем пришла? — Кир не повернул голову, но каким-то чувством определил, что уже не один, что здесь именно я.
— Извиниться, прошептала, с трудом сглотнув. Сейчас мне стало как никогда стыдно.
— Не стоит. Ты не сказала ничего такого, что не соответствовало бы действительности.
— Кир…
— Я действительно тебя утащил оттуда, — он будто не расслышал меня, — и вполне вероятно, что ты смогла бы спасти куратора. Ты сильная, а я не дал тебе даже шанса.
— Киртан!
— И ты права, — в его голосе послышалась насмешка, — я успел подумать, что теперь у меня будет шанс. Он ведь так удачно погиб… Но если бы я тебя действительно любил, то сделал бы все, чтобы это он остался жить, а не радовался так удачно сложившимся обстоятельствам. Так что… как видишь, ты во всем абсолютно права.
— Не надо, — тихо прошептала, делая шаг ближе. — Я так не думаю, просто мне было плохо, и я сама не знала, что говорю.
— Неправда. Ты знала. Просто от горя не хотела сдерживаться, — он покачал головой. — Ты не видела смысла лицемерить — вот и все.
— Нет!
Три быстрых шага, и я уже за его спиной. Мгновение колебания, и я решаюсь. Решаюсь прижаться и крепко-крепко обнять парня. Дрянь! Какая же дрянь! Сколько раз я сама мучилась от того, что меня несправедливо обвиняли, сколько за непродолжительную новую жизнь успела испытать разочарования и боли, а сама? Сама оказалась такой же, как те, кого презирала и наказывала.
Киртан меня любит! Любит и спас меня! Пусть, пусть я была не в себе, но обвинять и оскорблять его не имела права. Он ни в чем не виноват! Дракон был прав. Жизнь смеска была не лучше моей, но сам он в тысячу раз благороднее и честнее. Он смог довериться мне, принял меня, лишился из-за меня друзей, а я швырнула в него камень. В него: в того, кто, не раздумывая, бросился мне помогать, кто поддержал в трудную минуту.
С громким всхлипом, с надрывом, с криком из самой глубины души, словно прорывая плотину, вырвались слезы. Я рыдала, стискивая парня все сильнее, выла от горя и осознания всего произошедшего, от страха потерять последний оплот, от муки совести, от обиды на весь мир, оплакивала того, кого уже потеряла, и того, кого теряла сейчас…
В какой-то момент я с трудом пришла себя. Веки тяжело распахнулись, разрывая склеившиеся ресницы. Сквозь мутную пелену все вокруг казалось темным, звуков не было, если не считать непрекращающийся вой, и только тепло вокруг меня не позволяло впасть в панику.
— Кир? — хриплый голос был совсем не похож на мой.
— Очнулась?
— Да, — неуверенно пробормотала. — Что произошло? Где мы?
— Все там же, — вздохнул парень, — ты упала в обморок.
— О! — только и выдала. — И сколько я?..
— Не знаю, но уже окончательно стемнело. Как ты себя чувствуешь?
— Ты простишь меня? — невпопад спросила. Сейчас зрение уже пришло в норму, и я могла различить лицо парня. Он сидел, прислонившись к стене, держа меня на коленях, обнимая, и смотрел куда-то вдаль. — Кир, прости меня. Не бросай, — шепот сорвался с губ. — Боги, что я несу! — Истеричный смешок. Я прошу не оставлять меня парня, который любит и которому я не могу ответить на чувства. Нет, я не дрянь. Я гораздо хуже. — Забудь. Я просто хотела извиниться. Ты ни в чем не виноват. Вина только на мне, и я попыталась от нее избавиться. Хотела сделать окружающим так же больно, как было мне. Прости за все, что произошло. За друзей. Олаф и Лайзар… это тоже моя вина. И за квинту прости. Знаю, что одних слов мало. Не знаю, чем смогу все это искупить. Я всегда буду в долгу перед тобой, перед вами. Если будет что-то нужно, то только скажи. А сейчас, наверно, вам лучше будет найти кого-нибудь другого, — совсем тихо закончила я и попыталась подняться.
— Ты никуда не уйдешь, — тихо проговорил Кир, все так же смотря куда-то вдаль. — Хочешь искупить вину — искупай. У тебя будет двадцать пять лет. Потом ты свободна.
— Кир?!
— Я не злюсь на тебя, — он наконец-то опустил взгляд и посмотрел прямо в глаза. — Ты права, боль иногда делает нас безумными. Ты злилась, но в твоих словах было много правды. Я не желал ему смерти и зла. Это единственное, в чем ты ошиблась. Во всем остальном… Я люблю тебя. И это последний раз, когда говорю тебе это. В первую очередь ты мой друг, ты член квинты, и я не хочу тебя терять. А чувства… сама знаешь, они проходят, так что дай мне время. И себе… тоже дай время. Сейчас тебе очень больно, и, возможно, эта боль никогда не утихнет. Но со временем превратится в привычную, в такую, с которой можно жить. И ты обещала, ему обещала, быть сильной, сделать мир лучше. Неужели отступишься?
— Нет.
— И я думаю, что нет. Мы квинта, Тай, мы прошли боевое крещение. Я не позволю тебе это разрушить. Ты сказала, что хочешь искупить — я ответил как. Ты принимаешь мое условие? Ты остаешься с нами?
— Да… Да! — облегчение и радость вспышкой света озарили душу, и даже боль отступила куда-то на задний план. Порыв неведомой силы поднял меня с колен, и я буквально повисла на шее парня, крепко обняв. Слезы, эти предательницы, снова потекли из глаз, но теперь принося лишь облегчение. Я не одна. Его… их… я не потеряла. Значит, мне еще есть ради чего жить!
Глава 23
— Все нормально?
Это был первый вопрос, который я услышала, стоило нам с Киром найти ребят. Все трое парней разместились в выделенных нам покоях и, судя по их напряженным лицам, решали, что делать дальше. Точнее, как быть, если моя истерика не закончится, ведь наша квинта была уже практически сформирована. И вот сейчас три пары глаз с надеждой смотрели на нас, хотя вопрос решился задать только Асмин.