Я попытался съежиться за окном, но это была ошибка. Нога соскользнула с кирпича, и я рухнул прямо на каменистую землю. Я лежал на боку и мечтал превратиться в дым, чтобы испариться отсюда никем не замеченным. Но я, конечно, никуда не испарился, просто лежал так, беспомощный, как перевернутый на спину жук, пока рядом не послышались шаги.
С Астером
– Значит, это ты. Следовало предположить, – услышал я знакомый голос.
Я поднял голову и обнаружил у кирпичной стены Астера.
– Лучше всего нам исчезнуть отсюда, пока еще кто-нибудь не вышел. – Астер кивнул в сторону парковки.
Я шевельнулся: колено, которым я ударился о камень, саднило. Астер помог мне встать и, держа за плечо, повел к машине, будто боялся, что я убегу. Он открыл дверь машины, втолкнул меня на переднее сиденье, стянул с заднего сиденья расстеленный там плед и вручил мне.
– Сядь на пол и накройся с головой. Я скоро вернусь.
Я кое-как втиснулся в пространство для ног и укрылся пледом. Астер захлопнул дверь и отправился обратно в зал. Коленка болела, но я не осмеливался двинуться. Я думал, что теперь будет. Наверное, меня притащат туда и устроят показательную головомойку, и после этого Аманде будет так стыдно, что она никогда больше не захочет видеть меня в своем доме.
Через некоторое время дверь открылась, и Астер сел на водительское сиденье. Из-под пледа я видел, как он поставил машину на нейтраль и опустил ручной тормоз. Но заводиться не стал, а вылез из машины и принялся толкать ее, придерживая за крышу. Время от времени он подкручивал руль. Только на лесной дороге, когда здание фабрики скрылось за деревьями и никто уже не мог нас слышать, он вернулся в машину и завел мотор.
– Можешь вылезать. – Астер правой рукой сдернул с меня плед, продолжая левой вести машину.
– Где вы были? – Я заполз на сиденье. – Вы меня не выдали?
– Ходил сказать Маркетте, этой темноволосой даме, которую ты наверняка видел в окно, что я прошелся по двору и не заметил ничего подозрительного. – Астер нажал на газ. – От твоих вздохов люди на миг впали в панику, но вроде бы уже все наладилось.
– Но они… Я видел, что они…
– Ты видел, что у них проснулись уши. – Астер откинул голову на подголовник. – Ничего страшного. Как только источника вздохов не будет поблизости, уши успокоятся.
Я молча кивнул и устремил взгляд на лесную дорогу, убегающую из-под колес. Я, конечно, понял, кого Астер называл источником вздохов. Я снова вспомнил, как уши в зале беспокойно задвигались, сканируя воздух точно в поисках добычи, – нет, сейчас я не хочу больше ничего об этом знать. Сейчас я хочу оказаться подальше от фабрики и от всех этих трепещущих из-за моих вздохов ушей.
– Куда мы едем?
– Отвезу тебя домой.
– Домой?
– Ну да, к Аманде, – уточнил Астер, нажав на газ. – Она ведь так и живет на той старой даче, продуваемой всеми ветрами?
– Живет, а вы откуда знаете? Вы там бывали?
– Один раз, довольно давно.
– То есть вы с Амандой знакомы.
– Не так чтобы близко. Мы познакомились два года назад, когда я вручал ей серебряную сову. В тот вечер Аманда пригласила нас с Себастьяном к себе на ужин.
– Вы получили сову на два года раньше Аманды?
– Да, как ни странно. – Астер пожал плечами. – Аманде следовало бы получить ее задолго до меня, но даже в наших кругах хватает мелочной соревновательности. Среди нас довольно много учителей, и они решили, что знак отличия необходимо присудить представителю нашей профессии. Они проголосовали за меня, потому что из учителей я дольше всех помогал Забытым. Я был против – на наши решения не влияло и не должно влиять то, чем человек занимается в обычной жизни. Но переубедить их было невозможно.
– Аманда рассказала вам, что я живу у нее?
– Нет, Аманда не знает, что я твой учитель. – Астер притормозил на повороте.
– А вот и знает, я ей говорил! Сказал, что ваша фамилия Астер, и что у вас сова на портфеле, и вы всегда в шапочке, – перечислил я и покосился на сидящего рядом Астера. – Теперь я понимаю, почему вы ее никогда не снимаете.
– Тогда все ясно, – усмехнулся Астер. – Когда мы познакомились с Амандой, я работал в другой школе. В вашу школу я пришел уже после ее награждения, в тот год, когда вы были первоклассниками.
– Поэтому Аманда не сразу догадалась, в чем дело, когда я рассказал, что вы засунули меня в подсобку.
– Прошу прощения, тогда мне не пришло в голову ничего лучше. – Астер виновато улыбнулся. – По твоим вздохам я понял, что дома у тебя не всё в порядке. Увидев, как твой отец шагает по школьному двору, я вдруг почувствовал, что тебя необходимо спрятать.
Темнело, на лесной дороге не было ни одного фонаря. Деревья укрывали дорогу, как тяжелые темные бархатные занавески. Астер молча вглядывался вперед и вскоре свернул на большую дорогу. Огни встречных автомобилей мелькали мимо нас беззвучно, как мысли.
– То есть вы знали, что я… Вот такой.
– У меня есть уши, – напомнил Астер. – Я, конечно, заметил тебя. По адресу я предположил, что ты относишься к территории Аманды, но, поскольку мы с ней не близкие друзья, не мог расспросить ее о тебе напрямую. Только когда ты описал в сочинении свой двор, я понял, что ты точно связан с Амандой. «…Еловая изгородь, которая щекочет щеки, ласковые кривые яблони, ветерок колышет дикие цветы у стены…
– …дома брусничного цвета», – закончил я.
– В тех местах нет больше ни одного похожего дома.
– Себастьян сказал, что вы должны сохранять свою деятельность в тайне. Аманде не грозят из-за меня неприятности?
– Аманда пошла на большой риск, взяв тебя к себе. Ты должен молчать обо всем, что сегодня узнал. Никому не рассказывай, что ты видел и слышал. Даже своей новой подруге.
– Ее зовут Ирис.
– Я знаю.
– Она тоже…
– Знаю.
– Ее родители…
– Знаю и это.
Я исподлобья глянул на Астера. Все-то он знает. А Аманда? Что она думает о произведенном мной переполохе?
– Аманда догадалась, что за окном был я?
– Разумеется! Вздохи знакомого ребенка узнаешь даже сквозь сон. Я шепнул ей, когда заходил внутрь, что заберу тебя с собой. Пусть спокойно празднует. Вручать сову следующему – не менее памятный момент, чем получать ее самому.
– А если нас с Амандой выследят?
– Хороший вопрос, – кивнул Астер. – Если Аманду разоблачат, начнется сведение старых счетов, тогда и Себастьяну кое-что припомнят.
Я спросил, что он имеет в виду, но Астер не ответил. Он включил дорожное радио и замолчал. По радио исполняли какую-то старую песню про звезды. Астера это, похоже, развеселило, он сделал погромче и стал подпевать. Мы уже подъезжали к Одинокому проулку. Фары автомобиля выхватили из темноты побитые металлические стены с намалеванными на них надписями. Эти ухмыляющиеся буквы снова напомнили мне о себе. Как будто кто-то хотел подразнить меня, намекнуть, что он скрывается поблизости. Когда Астер свернул на край лужайки, в которую упирался Одинокий проулок, я принял решение обязательно выяснить, кто все это понаписал.
Тайны раскрываются – 2
Астер зашел со мной в дом, хоть я и уверял, что дальше справлюсь сам. Мне кажется, ему было любопытно снова посмотреть на жилье Аманды. Мельба встретила нас у двери, а Харламовский слетел со шкафа нас поприветствовать.
– Ага, эти двое еще живы, – хохотнул Астер. Он почесал Мельбу под подбородком и почтительно кивнул Харламовскому.
Дом остыл, остыл по моей вине. Я не сдержал данное Аманде обещание, и огонь погас. Я бросился к печи, но от волнения не мог даже зажечь спичку. Астер захотел попробовать, и я с облегчением протянул ему коробок. Он присел и стал подкладывать в печь дрова. Я сидел без дела на полу, пока не сообразил, что Астер ведь у меня в гостях. Тогда я включил электрический чайник, ополоснул две кружки, положил в них чайные пакетики и залил кипятком. Дрова уже занялись, Астер поднялся и теперь с интересом разглядывал стопку бумаг на краю стола.
– Это чертежи радио, которые оставил Попов, – объяснил я, придвигая Астеру кружку.
– Попов?
– Да, это один русский физик, с которым была знакома тетя Амандиной бабушки. – Я решил, что, раз уж Астер знает про все остальное, можно рассказать ему и про радио.
Астер внимательно выслушал, как мы нашли прибор и как из меня вдруг получился радиоведущий. Время от времени он потирал бороду и недоверчиво усмехался. Чтобы он убедился, что я не вру, я повел его в башню и показал свою студию. Астер присел на деревянную скамеечку рядом с передатчиком и стал с любопытством его осматривать.
– Подумать только, – он постучал по микрофону, – такая древняя штуковина, а работает. Вы просто волшебники!
От этой похвалы я осмелел и решил, что теперь моя очередь позадавать Астеру вопросы.
– А что за тайна у Себастьяна? – спросил я. Но Астер продолжал разглядывать радио, как будто не слыша меня.
– Вы упоминали об этом по дороге, – не сдавался я.
Астер не отвечал, тогда я покашлял, чтобы привлечь его внимание. Наконец он отодвинул скамеечку и внимательно посмотрел на меня, словно прикидывая, достоин ли я доверия.
– Это, конечно, тебя не касается, но можно, наверное, рассказать, раз ты все равно уже все тайны разузнал. – Астер снова потер бороду. – Я услышал об этом, когда был здесь в прошлый раз. Аманда и Себастьян рассказали мне о своем знакомстве. Себастьян когда-то раскрыл Аманде тайну своих ушей так же, как она раскрыла ее тебе.
– А что тут такого? – удивился я. – Разве об ушах нельзя рассказывать таким же Чуткоухим?
– Не в этом дело, – ответил Астер. – Аманда тогда была ребенком, а дети обычно не знают о своей чуткоухости. Эта особенность проявляется лишь позже, когда человек начинает познавать мир, хм, скажем так, новыми ушами.
– Вот этого я не знал.
– Себастьян был трубочистом. Лазая по крышам и прочищая от сажи люки, он, конечно, много знал о жизни окрестных детей. И вот однажды на одной крыше уши у него отчаянно завибрировали. Ты в курсе, что это означает.