– Да, похоже, отец не собирается отступать. Где ты это нашла?
– На Керамической улице, на трансформаторной будке. Я сделала так же, как Аманда, – сорвала все, которые нашла.
Вода в реке была черная и холодная. Эта чернота проникала в мой мозг, утягивала все глубже в свою ледяную тьму. С тех пор как отец вернулся, жизнь стала совсем непредсказуемой. Все время приходилось быть начеку, чтобы не пропустить какое-нибудь странное объявление на углу. Годами я был невидимым, а теперь вдруг все мной заинтересовались. Отец развешивает про меня объявления, Астер прячет в школьной подсобке, Харламовский таращится по вечерам своими черными глазками, кто-то пишет дурацкие буквы там, где я хожу в школу… А теперь еще Ирис, моя лучшая подруга, лезет в мои дела!
– А что ты делала на Керамической улице?
– Да просто сходила посмотреть.
– Ты все еще шпионишь за отцом?
– А если и так? Твой отец явно в чем-то замешан.
– Да-а?
– А тебе это совсем не интересно?
– Нет.
– Совсем-совсем? – Ирис не дала мне ответить. – Я последила за твоим отцом после того, как наткнулась на эти объявления. Так что, рассказать тебе, что я обнаружила?
– Расскажи, – тихо проговорил я, хотя мне и не понравилось, что Ирис стала в одиночку следить за отцом, как будто я сам не могу разобраться со своими делами.
– Ну слушай.
МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: Керамическая улица, 4.
Отец выходит из дома и идет к остановке. Садится в автобус. Ирис проскальзывает следом. Ирис проходит мимо отца, набросив на голову капюшон, поэтому отец не узнаёт ее. Он выходит из автобуса на окраине города, застроенной уродливыми складскими зданиями. Ирис идет за ним, соблюдая дистанцию. Отец подходит к невысокому неказистому зданию. На стене табличка: «Клуб радиолюбителей». Отец стучит в дверь. Ему открывает растрепанная женщина в больших очках-шестигранниках.
ОТЕЦ: Добрый день. Это я звонил насчет незаконного радио.
ЖЕНЩИНА: Да-да… Насчет чего-чего?
ОТЕЦ: Я собираю сведения о подозрительном радиоканале.
ЖЕНЩИНА: А, об этом… Ребятишки балуются. Хе-хе-хе. Ну заходите.
Отец входит. Женщина закрывает дверь. Ирис прячется за ржавыми бочками во дворе. И ждет. Ждет. Ждет.
Наконец отец выходит из здания и удаляется. Ирис вылезает из-за бочек и стучит в дверь. Ей открывает та же женщина. За спиной у женщины – плохо освещенная комната, полная старых радиоприемников и всяких проводков.
ИРИС: Я хотела бы кое-что спросить про старые радио.
ЖЕНЩИНА: Вот вас развелось-то, спрашивальщиков. Обычно никто не заходит. Одна-одинешенька сижу. Хе-хе-хе!
ИРИС: А что, этот человек тоже что-то спрашивал?
ЖЕНЩИНА: Спрашивал про один радиоканал.
ИРИС: И что хотел узнать?
ЖЕНЩИНА: Сведения какие-то хотел. Видно, решил, что это что-то опасное. Хе-хе-хе! Ребятишки балуются, да и всё. Говорил, заплатит, так я обещала помочь. Хе-хе-хе!
ИРИС: Он что, еще вернется?
ЖЕНЩИНА: Вернется, в субботу ночью. Хочет поискать этот канал и послушать. Глупости всё. Хе-хе-хе!
ИРИС: Хе-хе-хе!
Женщина резко замолкает. Наступает тишина. Ирис понимает, что сделала ошибку, не стоило ее передразнивать. Женщина сурово смотрит на Ирис.
ЖЕНЩИНА: А ты что тут все выспрашиваешь?
ИРИС: Я просто…
Женщина захлопывает дверь. Ирис уходит.
– Похоже, в следующий раз у «Радио Попова» прибавится слушателей, – заметила Ирис.
– Что же теперь делать?
– Наверное, придется пропустить одну передачу. Если твой отец ничего не найдет, он решит, что на обороте фотографии была написана какая-то ерунда. Что просто кто-то балуется, как сказала эта Хе-Хе-Хе.
– Даже не знаю. Передачу все ждут, – пробормотал я и уставился на реку.
По реке бежала чуть заметная рябь. Небо затянули облака, пошел снег. Большие мокрые снежинки опускались на реку и сразу таяли. Я смотрел на движение водной поверхности и думал. Что же делать? Сказать «прощай» всей этой затее и «Радио Попова»? Похоронить все будущие выпуски под первым снегом?
Ирис села поудобнее и плотнее завернулась в шарф.
– Скоро Рождество, – проговорила она без всякого выражения.
– Да, – сказал я и улыбнулся, подумав, как буду праздновать Рождество у Аманды. – Впервые за долгое время я жду Рождества.
– А я не жду, – вздохнула Ирис. – Ненавижу Рождество. Родители каждый год обещают, что уж в этом-то году у нас обязательно будет хороший спокойный вечер, – и каждый раз всё портят. Им бы поесть да напиться – напиться, конечно, важнее. В прошлом году мне подарили ночную рубашку размером на пятилетнюю девочку.
– Ну, они хотя бы попытались, – утешил я. – А хочешь, приходи тоже отмечать к Аманде! Скажи дома, что едешь в лагерь. Или что записалась волонтерить, помогаешь какой-нибудь старушке выгуливать собачку.
– Все Рождество выгуливаю собачку? Кто в это поверит!
– Ну, скажи, что тебе надо посидеть со старушкой, чтобы ей было не так одиноко. Это-то можно.
Ирис равнодушно пожала плечами. Она молча смотрела на медленно проплывающий по реке полиэтиленовый пакет. Я занервничал. Почему она молчит? Я сказал какую-то глупость? Или она обиделась? Может, она все-таки хочет побыть дома на Рождество.
– А что скажет Аманда? – спросила она наконец.
– А это мы у нее и узнаем! – облегченно выдохнул я. – Вот хоть сейчас!
Ирис опять ничего не ответила. Она нахмурила лоб, как будто задумалась о чем-то важном.
– А остальные? – Она не отрывала взгляд от реки.
– Кто «остальные»?
– Ну, они… То есть мы.
Ирис снова замолчала и повернулась ко мне. Глаза у нее блестели, она смотрела на меня, будто ждала, что я прочитаю ее мысли. И тогда между нами произошло что-то особенное, такое, что почувствовалось где-то на дне живота. В этот момент я просто понял, о чем думает Ирис, и Ирис, кажется, тоже поняла, что я это понял. Как будто случилось то, что я придумал в прошлую передачу: мысль превратилась в серебряную нить, она была наша общая, но никто не посмел произнести ее вслух, как будто от этого она бы разрушилась и потеряла шанс воплотиться в жизнь.
Что делать, когда не спится? Советы от «Радио Попова»
И снова привет, вы, полуночники! Это «Радио Попова» и я, Альфред, ведущий этой программы и друг всех полуночников. Сегодня я расскажу, как бороться с бессонницей, если вы уже перепробовали все способы: открыли окно и попрыгали перед ним, чтобы надышаться свежим воздухом; выпили стакан молока или съели бутерброд – ну или половинку маринованного огурца, если вы случайно любите огурцы.
Мой рецепт – игра на запоминание, я изобрел ее прошлой зимой. Цель игры – запомнить наизусть какой-нибудь список. Сначала надо – ну правильно, найти подходящий список. Лучше всего пусть это будут какие-то названия: например, все столицы мира или все революции. Или все представители семейства кошачьих, или все учителя вашей школы. В общем, годится что угодно, главное, чтобы имен получилось столько, чтобы можно было найти в них что-то общее. Например: в названиях каких революций есть месяц или цветок? Или: столицы каких стран начинаются на А – так же, как Амстердам, Афины, Аддис-Абеба или Абу-Даби? Или: в названиях каких книг про Гарри Поттера упоминаются предмет или место?
Теперь, когда список придуман, его надо прочитать с начала до конца, чтобы хоть что-нибудь запомнилось. Потом закрываем глаза и вспоминаем, что было в списке. Обычно на этой стадии вспоминается то, что уже и так знаешь, – то есть не слишком много. Но это не страшно. Надо просто перечитать список еще раз, закрыть глаза и попробовать снова. Одновременно надо находить какие-то закономерности, чтобы легче запоминалось, – это часть игры. Перечитывать и вспоминать следует до тех пор, пока имена не начнут постепенно откладываться в памяти. От этого появляется такое приятное ощущение: о, я запомнил! Правда, довольно часто засыпаешь, так и не выучив всего списка наизусть, но ведь мы этого и хотели. Можно продолжить на следующую ночь.
Память такая интересная штука. В нее можно вместить что угодно. Не только названия мест, но и сами места – как будто снимаешь с них копию. Например, какой-нибудь дом может впечататься в память так точно, что по нему можно будет пройти как по настоящему дому, подняться по лестнице, повернуть в нужном месте и найти выключатель. Я в точности помню свою прежнюю комнату и место, где стояла моя кровать. Надо открыть дверь в подъезд, подняться по лестнице, открыть дверь квартиры, пройти два метра вперед по коридору, повернуть налево, опять открыть дверь, войти, сделать три шага вперед и один направо, сесть на кровать, зажечь свет, сунуть руку под кровать и вытащить стопку газет. Это место, вместе с другими местами, хранится в моей памяти: тихая сумрачная каморка, в которой пахнет типографской краской и сухарями.
В эту ночь нашу передачу может слушать некто, кому моя прежняя комната тоже знакома. Если сейчас этот некто недоумевает, почему я здесь, а не там, – пусть перестанет недоумевать и примет это как должное. Так сложилось, что я уже здесь, и не стоит обо мне беспокоиться. Здесь у меня все прекрасно, но однажды ночью – возможно, довольно скоро – я приду забрать кое-что из своей прежней комнаты – как минимум одну папку, в которую я собирал газетные вырезки о важных событиях. И если кто-нибудь задумает мне в этом помешать, я на всякий случай скажу, что «Радио Попова» навострив уши следит за всеми мировыми происшествиями и в курсе всяких тайн, особенно если они касаются странных перевозок и путешествий. Так что до скорого. Услышимся! С вами было «Радио Попова»!
Таинственный райтер
В декабре в Одиноком проулке появилось еще больше новых надписей. Похоже, кто-то сюда зачастил. Хотя в самом проулке меня никто не трогал, он больше не казался пустынным и тихим, и от этого мне было не по себе. Проулок вместе с лужайкой и оврагом образовывали вокруг Глуши защитную зону, внутри которой я чувствовал свободу. Тревоги там казались далекими и неважными, как будто свет звезд вобрал их в себя, как будто они остались в прошлом. Поэтому очень неприятно было ощущать, что кто-то, возможно, прячется за сараями, пока я прохожу по дорожке, и, наверное, даже видит меня.