Я опустил голову, шумно выдыхая: неужели этот кошмар наконец-то закончился!?
- Сейчас ты можешь выбрать любую стаю, где останешься, - сказал Карпуша. - Но лучше иди к зеленым, там ты нужнее.
- Она пойдет к желтым, она же прирожденный кузнец! - возразил Василий.
- Я останусь в красной стае, - ответила Яшма. Она опустилась на свое место, не в силах больше стоять. Только что четыре белых камешка вернули ее с того света.
- Красные погибли во время землетрясения, - объяснил Карпуша, смотря на нее, как на дурочку. - Их больше нет.
- Я же есть. Значит, я буду за красных, - ответила она. - Погребу миналию, а дальше как пойдет.
Наконец, все было решено. Люди стали расходиться, а я мог подойти к Яшме.
- Что бы ты там ни собирался говорить, давай потом? - попросила она, встретив меня измученным взглядом. - Это было непросто.
Я покачал головой и крепко обнял ее, стараясь не задеть больные ребра. Она не сопротивлялась, но ее руки остались прямыми.
Мы простояли так несколько секунд, а потом над нами раздался рев Карпуши.
- Эй, белая глиста! Грабли в зубы и работать, и так кучу времени потратили! Ты! - он обратился к Яшме. - Идешь с нами?
- Мы только вчера наложили ей швы на рану, сегодня она ничего делать не будет! - сказал я, прежде чем она успела открыть рот.
- Куда ей работать, когда надо праздновать!? - к нам подоспел Василий. Он довольно потрепал Яшму по плечу. - Эх, и набедокурила ты, девочка! Об этом суде люди еще долго вспоминать будут.
- Выпить мне сейчас точно не помешает! - сказала она, отстраняясь от меня и вставая рядом с Василием. - Я буду у желтых.
- Встретимся вечером, - кивнул я.
- Пошли-пошли, миналия сама себя не разгребет! - не отставал Карпуша. - Молодняк, воды вас забери!...
Подрывник был неумолим, он почти силой тащил меня с площади.
Так как большинство жителей были на суде, миналию нам не приносили. Но как только оранжевые разошлись по местам и увидели, что творится в их водных грядках, телеги с водорослью повалили одна за другой.
Я старался грести за троих в тот день, чтобы Карпуша отпустил меня хоть немного пораньше. Часов до семи вечера он и слышать об этом не хотел, но потом вдруг сжалился и разрешил мне идти по делам.
В этот раз я дошел до Банных Гротов и хорошенько вымылся, затем вернулся домой, чтобы переодеться в самую приличную рубашку, которая осталась у меня после того, как часть моей одежды перекочевала в собственность к Яшме.
Когда я пришел в свой дом, отсутствие гамака и крыски сразу бросилось мне в глаза. Никак не мог я привыкнуть к тому, что теперь мой дом совсем пустой... Что ж, может, и недолго он пустовать будет.
По пути к желтым я зашел к оранжевым. Немногочисленные люди, бродившие по улицам, провожали меня внимательными взглядами, но не подходили и идти не мешали.
Я нашел Нору недалеко от одного из лазаретов. Она готовила лекарства, сидя у котла в центре своего шалаша.
Когда я зашел, она сидела, подмяв ноги под себя и склонив голову на грудь. Мерно помешивая варево, она тихо что-то напевала.
- Привет, - сказал я, обращая на себя ее внимание.
Нора вздрогнула и оглянулась. Увидев, что это я, она помрачнела и отвернулась.
- Зачем ты пришел? - спросила она.
- Нужно поговорить, - произнес я, садясь у котла напротив нее.
- Хочешь сказать мне, что нехорошо травить беззащитных убийц? - Нора смотрела на меня настороженно, как будто думала, что я мог ей что-то делать. Похоже, она решила, что я пришел, чтобы высказать ей за то, что стало известно на суде.
- Хочу спросить, как Солнце поступил с твоим дедом.
- Он ничего не сделал. Ни ему, ни мне, - она продолжала разглядывать меня, словно ожидая чего-то. - Но не все оранжевые с ним согласны. Меня и так не любили после Бивня, теперь это... Меня теперь называют Черной Жрицей, ведь я несу смерть, - она вздохнула и болезненно скривилась. - Ты пришел сказать, что теперь помолвке конец, да?
- Да, - ответил я, чувствуя себя протухшим моллюском.
Бросать ее одну сейчас - худшее, что можно было сделать на моем месте. Что бы там ни произошло, у Норы не было выбора: она защищала своего последнего оставшегося в живых родственника, а он в свое время защитил ее от толпы стражников. Никто не был виноват в том, что произошло.
- Я не собираюсь ни в чем тебя винить, ты поступала так, как я сам мог поступить на твоем месте, - сказал я. - Я не могу сдержать свое обещание по другой причине.
Я говорил спокойно, но Нора вдруг вскинулась, как будто я ударил или оскорбил ее.
- По другой причине!? - прошипела она, сверкая зелеными глазами. - Так ты отказываешься от меня не потому, что я предала свою стаю и пыталась убить, ты меняешь меня на это чудовище? Говори правду!
- Она не чудовище! - воскликнул я, пораженный такой злобой.
- Всегда я знала, что ты думаешь о ней, ты думал о ней даже после того, как она ушла к черным! Что я только не делала, чтобы ты обратил на меня внимание, но тебе было все равно! Ты и на тот пляж пошел из вежливости!... - распаляясь, Нора начинала кричать. Пламя под ее котлом разгорелось на весь шалаш, его жар стал обжигать мне кожу, но жрицу оно не трогало.
- Послушай, я пришел сюда не для того, чтобы ругаться с тобой! - я старался говорить спокойно и уверенно, хотя мне это давалось непросто. -Сейчас творится непонятно что, стражники следят за нами, стаи грызутся между собой, миналии с каждым днем становится все больше... Я хочу остаться друзьями, нам нет смысла враждовать! Мы все нужны друг другу.
- Что!? Сначала вы с ней убили Бивня, теперь растоптали меня на глазах у всей общины, и после этого ты говоришь о дружбе!? Да ты сломал мне жизнь! И пусть хранит тебя Бог от моей мести, потому что если у меня будет возможность, я разрушу все, чем ты дорожишь!!! Убирайся отсюда и не попадайся мне на глаза, а не то я выжгу твои!!!
Она кричала, огонь вот-вот готов был перекинуться на мою одежду, но я заставил себя сидеть на месте.
- Я не виноват в том, что не смог полюбить тебя! - крикнул я, с трудом овладевая страхом перед стихией, которая бушевала прямо перед моим носом. Если я убегу сейчас, как трус, то всю оставшуюся жизнь буду бояться ее! - Я бы не сделал тебя счастливой, и Бивень бы не сделал! Немедленно успокой пламя и дай мне поговорить с тобой!
Ответом на мои слова был крик и сноп искр. Я закрыл лицо руками от устремившихся ко мне языков пламени, моля всех Богов, чтобы Норе хватило ума не сжигать меня заживо прямо посреди своей стаи!
Огонь вгрызся в мою кожу, в нос ударил запах паленых волос, я как будто нырнул в кипяток или, наоборот, в ледяную подземную воду! Острая жгущая боль разрядом расползлась по телу, парализуя... Это длилось всего пару секунд, а потом пламя отступило. Я понял это только потому, что вокруг стало ощутимо темнее: места, которых коснулся огонь, продолжало жечь.
Выждав еще секунду, я убрал руки от лица, чувствуя при этом, как натягивается опаленная кожа на локтях.
Костер под котлом был крошечный, напротив меня сидела Нора с залитым слезами лицом и ужасом в глазах. Она прижала руки ко рту, увидев меня.
- Ну... я это заслужил, - сказал я, осматривая себя.
Рубашке был конец, огонь прожег рукава и плечи, на коже пузырились свежие ожоги. Боль была сумасшедшая, но... на самом деле, бывало и хуже.
- Послушай меня, - я снова обратился к всхлипывающей Норе. - Ты одна из самых талантливых жриц, у тебя удивительный дар к врачеванию. Что бы о тебе ни говорили и ни думали, гораздо важнее то, что ты делаешь, а не то, что с тобой происходит! Сейчас все ужасно, вокруг творится непонятно что, но ты справишься, потому что справлялась с вещами и похуже. Ты можешь и дальше обвинять во всем этом меня или Яшму, но мы просто люди и меньше всего мы хотели тебе навредить. Мы, как и ты, не могли изменить обстоятельств. Иногда они просто выше нас.
- Уходи!... - прошептала Нора, заходясь рыданиями. Но на этот раз это были холодные, очищающие слезы, а не яростная истерика. - Просто уходи, дай мне побыть одной...
Я встал и, стараясь особенно не двигать руками, вышел.
Совершенно случайно, как это обычно бывает у оранжевых, возле шалаша по делам собралось полстаи. Когда я показался наружу, в меня впилось не меньше сотни любопытных глаз, кое-кто тут же в горло заржал.
Не обращая на них внимания, я поплелся к желтым, надеясь, что у них есть что-нибудь от ожогов.
- Ого!... Га-га-га-га!!!... Вы это видели!?
У костра, где разместилась троица, меня встретили неуемным гоготом.
Пока ржали, они освободили мне место, дали еды и налили в стакан настойки. Потом, продолжая ржать, выпили по стакану, и только после этого почувствовали, что на время их животам хватит.
- Ты можешь даже ничего не объяснять! - сказал Шляпа, обессилено валяясь на спине согнувшейся от хихиканья Орки.
Я вздохнул и провел рукой по голове. К счастью волосы я закрыл кулаками, так что хотя бы лысины у меня не было. Зато скулы, уши, плечи и предплечья, - все, что я не мог закрыть, - были ярко-красными.
- Где Яшма? - спросил я, закончив с первой миской и наливая себе вторую. Настроение было паршивее некуда... что мне сейчас было по-настоящему нужно, так это отдых в тишине и покое. Но от этого отдыха меня отделял еще один разговор, возможно, не менее приятный, чем тот, что у меня уже был.
- Она с Барракудой куда-то пошла, - сказал Борода, довольно прихлебывая настойку. - Странная девочка сказала, что хочет побыть с нами. Сидела весь день немая, как рыба, но от настойки не отказывалась... Потом увела Яшму гулять. Их уже час нет.
- Барракуда пьет настойку?... - я хотел удивиться, но это оказалось очень больно. Чем больше проходило времени, тем сильнее начинали ощущаться ожоги на лице.
- Кто она такая, кстати? - спросил Вадик. - Она ничего про себя не рассказала, а вела себя странно... казалось, иногда она была не с нами.
- Она и правда необычная. Для нее мариний что-то вроде живого человека и воображаемого друга-помощника одновременно, - охотно объяснил я. - Я работал с ней в шахтах, но всего один день. Еще она... ну... Погодник без памяти влюблен в нее уже четыре года.