Она вывалила из шкафа кучу разноцветных платьев, юбок и туфель.
– Чем хуже на душе, тем выше каблук!
В груде цветного тряпья нашлись изящные туфельки и радужное пончо, из натурального шёлка, совершенно невесомое, оно годилось и на размер меньше и на размер больше. Власта заставила меня обрядиться в него и начисто забраковала мои новые джинсы, купленные вчера в «Лофте».
– Китайское дерьмо! Видишь, краска уже смылась! Надевай пока старые. Зато видно – фирма!
Власта долго раздумывала, чем бы меня ещё украсить и выбрала тончайшую серебряную цепочку с изумрудной подвеской. Оглядев меня со всех сторон, подруга осталась довольна. Сама же она оделась как всегда просто: в джинсы и кеды.
– Когда видите женщину в кедах и джинсах, знайте – перед вами счастливый человек! – гордо заявила она.
***
«Королева» встретила нас как старых знакомых. То там, то сям кто-то нас приветствовал, улыбаясь и взмахивая руками. Люди танцевали, следуя ритму ударника, и перед глазами мельтешили то пышные юбки, то будто окрашенные корицей лица. Только сейчас я заметила, сколько здесь цветных! Пожалуй, истинных англосаксов и не было: они больше прохлаждались в трюме – в ресторане. А здесь – лишь иногда глаз выхватывал кого-то, будто в щёлоке вываренного: кожа как у молочного поросёнка, ресницы, брови... Ну, Пиндостан и создавали все, кому не лень. Они драпали сюда тогда, драпают и сегодня – всем хочется жить, как сами пиндосы.
– Идём, скорее, – потянула Власта меня за собой. – Сейчас будем твоего шизика дурить. Я телефонную карточку купила, исключительно для этой цели.
Мы закрылись в туалете, и она набрала знакомый мне номер.
– Алло? Джимми? Наконец я слышу твой голос! О-о-о-о, Джи-и-и-м, – закатила она глаза, изображая страсть и негу, – Джи-и-м-ми…– она помолчала, вероятно, слушая недоуменную отповедь. – О, нет! Не клади трубку. Я должна слышать твой голос…Джи-и-и-м-ми…
Похоже, он сбросил номер, потому что Власта быстро вытащила из мобильника карточку и потянула меня назад: – А теперь танцуем. Так мы будем делать каждый день. Мы его изведём, козла!
Я не очень-то понимала её логику. Зачем «изводить козла», когда проще забыть о нём, найти кого-то взамен. Тем более, зеркало отражало очень привлекательную молодую особу, то есть меня – мне к лицу был наряд, спонсированный Властой. На мой взгляд, такой фигуристой красотки здесь и близко не было. Ну, не считая парочки японок. Но зато они – косоглазые! (Похоже, Джимов расизм слегка коснулся и меня).
– Ты не понимаешь, – перекрикивая музыку, увлекла меня Власта в гущу танцующих, –- пусть он попсихует! Я ему задам!
Я не стала спорить, потому что к нам как раз пробрался молодой человек и протянул мне руку. И я, словно окутанная красками Гогена, вскоре следовала ударам сердца барабана, ощущая музыку каждой своей клеточкой. Всё-таки, не победила меня торговля, осталась я музыкантом.
– А ты здорово танцуешь, – сказал парень. – Ты профессионал?
– Нет, – пожала я плечами, разглядывая большой тотемный столб посреди зала. В прошлый раз я почему-то его не заметила. Столб венчала голова вороны, а в основании было странное животное, чем-то напоминавшее обезьяну. – Я – музыкант.
– Да? – удивился он. – Музыкой сейчас немного заработаешь…
Он рассматривал меня глазами странного – лилового – цвета, и я подумала, что это, наверное, линзы.
– Потому ты и пришла на Праздник Полнолуния?
– А разве есть такой праздник?
– У северных индейцев он называется длинным индейским словом, и его трудно запомнить. А все остальные зовут этот день просто Праздником Полнолуния.
Вон оно что, подумала я, рассматривая танцующих. И правда, много смуглых лиц с удивительно правильными чертами, как у Виннету – вождя апачей или прочих киношных героев из старых приключенческих фильмов. Знания мои об индейцах тем и ограничивались.
– В какой-то мере я и сам – индеец, – сказал молодой человек и поставил передо мной коктейль. Я оглянулась на Власту. Она зажигала на танцполе, нимало не заботясь обо мне. Впрочем, и не упуская меня из виду – заметив мой взгляд, она ободряюще подняла руку над толпой.
– Индеец?
– Ну да. В каком-то далёком колене, – подтвердил парень, потягивая из соломинки дринк, – в Америке много ассимилянтов.
– Ассимилянтов? Это как? – я посмотрела на свой бокал с опаской – не хватало ещё, чтоб мои ноги опять, как в прошлый раз, приросли к стулу.
– Ну, когда ваши белые (он так и сказал – «ваши») оккупировали эти земли, многие из выживших женщин рожали уже наполовину белых. Дальше – больше. Но, всё равно, индейская кровь осталась. Её никуда не денешь. Как говорится: если есть в тебе хоть капля – ты уже цветной.
– Тебя как зовут? – спросила я, пробуя тоже потянуть из соломинки. Напиток оказался терпким и душистым, и напоминал дыню.
– Эл.
Я улыбнулась. Что за странные тут имена: Зэк, Эл… Электроник, что ли?
– Вообще-то – Элан. Но все зовут меня просто Эл.
– Это индейское имя?
– Нет, иудейское, и очень древнее.
– Да-а? – протянула я. – Что-то не слышала ни у кого, у нас в консерватории были евреи.
– А слышала – Элохим?
– Какой-то древний бог, вроде.
– Вот от него и Эл. Могу немного рассказать об элохимах. Хочешь? Или хочешь танцевать?
Я всё ещё потягивала душистый напиток и, боясь, что опять не смогу подняться, кивнула.
– Не понял. Танцевать? – переспросил настырный Эл.
– Про Элохима лучше, – я чуть приподнялась, ища глазами подругу. Похоже, ноги слушаются, но рисковать не стоило. Тем более что увлечённая танцами Власта была где-то вне моего поля зрения.
– Тогда сейчас, – Эл сбегал ещё за коктейлями и сел поудобнее. – Когда-то на самой заре истории где-то в галактике жили, а может, и сейчас живут, разумные существа. Элохимы.
– Это предание?
– Наверное. Моя бабушка говорила, что так написано в древнееврейских книгах. Сам я не читал, с её слов рассказываю. А она и Тору читала, и некоторые главы Талмуда. Так вот. Эти разумные существа питались не как мы – мясом и овощами, а духовной энергией.
– Разве такое возможно? – усомнилась я.
– Почему нет? Разве христиане не молятся своему богу, питая его энергией веры? Вот и элохимы питались. Но постепенно в поисках новых источников, ну и, может, чтобы кровь свою древнюю освежить, они стали всё дальше уходить по вселенной. Пока не наткнулись на Землю. И обрадовались: множество сознательной живности. Только одна верит в идолов, другая – в стихии. Американские индейцы – в птиц и медведей, к примеру. Индусы – и вовсе не счесть, в кого. Вот элохимы выбрали одно семитское племя, ну может и ещё какой мелкий народ был, и постепенно стали посылать к ним своих эмиссаров – внушали, кому надо молиться и как, чтобы нужная энергия не рассеивалась впустую. Чтобы шла густым таким потоком. Специальные храмы создали – концентраторы энергии.
– Точно, на церквях всегда купола с крестами.
– Это резонаторы. А крест это или полумесяц, или какой-то ещё символ – значения, в общем, не имеет. Главное, чтоб антенна была.
– Это про элохимов в Библии – «тогда по земле ещё ходили сыны неба», да?
– Наверное. Я Библию не читал. Я просто имя такое имею.
– А я про иудеев вообще ничего не знаю, только про хазар. И то из стихов Пушкина: «Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хозарам, их сёлы и нивы за буйный набег обрёк он мечам и пожарам»...
Эл посмотрел на меня своими фиолетовыми глазами и, отставив бокал в сторону, серьёзно пояснил:
– В древнем письме использовались только согласные: ХЗР. А как это произносить – хозар или хазар – неизвестно. Договорились, что через «а». Хазар, между прочим, на иврите – «инопланетянин». Хайзар. Когда-то они были чуть ли не хозяевами земли. А потом вообще исчезли, как и не было… Хазар бе-тшува – «вернулся к ответу».
– Да сколько же ты ещё будешь сидеть? – прервала нашу беседу раскрасневшаяся Власта. – Ты лясы пришла точить или танцевать?
– Да вот, Эл про элохимов рассказывает. Интересно.
– Ну и нашла же темку для дискотеки! – фыркнула Власта. – Тебе любой станет заправлять, а ты – слушай! Давай, я ему принесу в благодарность дринк и пошли танцевать. Говорят, не стоит, чтобы мужик за тебя платил, – перешла на английский Власта, – типа, он тогда думает, что ты ему чем-то обязана. Типа, тут так принято, чтоб каждый платил за себя и только если отношения серьёзные, тогда можно. На самом же деле всё проще, – повысила она голос. – Есть у мужика деньги – заплатит, а нет денег – подведёт под свою финансовую несостоятельность любые теории!
Всё это было громко изложено в присутствии Эла – он оказался возле барной стойки как раз за нашими спинами. Когда Власта заметила его и протянула ему дринк, лиловоокий парень отодвинул её руку жестом полного презрения и выразительно стряхнул ладони, как если бы вымыл руки. После чего развернулся и быстрым шагом вышел вон.
– Ты смотри. Ещё и обиделся! – констатировала Власта удивлённо. – Какие мы нежные, однако. Другой бы рад был, что не надо тратиться. – В её глазах я впервые прочитала интерес и смущение.
– Ну, разве можно быть такой бесцеремонной, Власта, – попробовала я урезонить подругу. Но она уже взяла себя в руки и решительно тряхнула кудряшками.
– Нужно! Пусть эти козлы знают, что нас на драной козе не объедешь!
Причём здесь козлы и козы, Власта, наверное, и сама не знала.
А потом я снова играла на рояле, и несколько человек из тех, кто помнил меня ещё по прошлому визиту в «Королеву», собрались вокруг, ожидая, когда можно будет пригласить нас в свою компанию. Один из распорядителей праздника в перьях и с татуировкой на обнажённых плечах поставил у моих ног целую корзину красных цветов в знак благодарности – так я поняла по оживлённым голосам его соплеменников и количеству бокалов на их столах. Мой музыкальный экспромт был воспринят как вклад в общее дело праздника Полнолуния. И огромная, апельсинового цвета луна тоже заглядывала в окна с одобрением.