Но самое чудесное – спальни. Их было две: одна в гавайском стиле, другая – в стиле кантри. Меня сразила первая – та, в которой совершенно необъятных размеров кровать автоматически разворачивалась по ходу солнца. Утром – с востока на запад, вечером – с запада на восток. И из любой точки королевского ложа можно было наблюдать как восходы и закаты, так и движение звёзд на небосклоне, потому что, кроме совершенно прозрачной крыши, с трёх сторон, спальню окружали панорамные окна. Лишь четвёртая стена предназначалась для дверей, стола и специального лифта, который по заказу хозяев доставлял завтраки, ужины, а при надобности и обеды с нижнего яруса, где находилась кухня.
– Нравится? – коротко поинтересовался папа. Власта, как и мы с Максимом, ошеломлённо молчала, рассматривая с балкона пляж и причал.
– К такому причалу яхту бы неплохо!
– Яхта тоже есть. Два теннисных корта, три бассейна и гараж на четыре машины, – всё ещё не веря своей колоссальной удаче, выдавил из себя Максим.
– Беру, – легла королевская лапа пирата на риелторские документы с описаниями объектов.
Назавтра начался процесс улаживания формальностей. Дед Боб оставил депозит с нужной суммой, включая грандиозные «чаевые» Максиму, и доверенность на право сделки дочери – ему ведь нужно было уезжать!
Мы с Властой чувствовали себя абсолютно счастливыми! И с нами вместе был счастлив старый пират. Развалясь в уютном кресле хилтонского люкса, он курил кальян, заправленный чатом – мудрёной африканской травкой – и, довольно поглядывая на нас, философствовал о том, что в жизни главное: ощущения! Если человека лишить ощущений, он перестанет быть живым. Человек станет сухим как долларовая банкнота.
– А зачем долларовой банкноте все эти дома? И яхты? И вообще – всё? Ну, приобрёл, забрал, в сейфы упрятал. И что? Ну, поигрался. А дальше что?
– Тогда выходит, мы мало отличаемся от той же инфузории? Она – плывёт туда, где тепло, – засмеялись мы с Властой.
– Конечно, – согласился дед Боб. – Только ты, детка, учитывай, – вдруг резко повернулся он ко мне всем корпусом. При этом кресло под ним даже не провисло как обычно. – Нас ведь всех одна-единая матушка Природа создала. Всех одинаково. У всех у нас пища входит в рот, а выходит из задницы. Где в природе лукавство? Нет в природе лукавства. Тигр гонит антилопу, когда хочет жрать. Раз в неделю. А бывает и в десять дней. Совсем не трижды в день, как люди. И врать тигр не будет. Хочет жрать – идёт охотиться. И антилопа сразу знает – надо убегать. А ваши люди будут улыбаться, клясться в дружбе и… жрать: самого близкого сожрут и не подавятся. Куда нам, африканским дикарям! Мы почему пошли за Советами? Поверили во всеобщее равенство и братство. Люди не совсем равны, а мы-то думали создать рай для всех. Чтоб у каждого своя лодка, своя кокосовая пальма и своя тракулия – хлебное дерево. А бананов у нас и так – завались. А когда разглядели... Как бы мы, детка, ни относились к власти плохо, она всё равно относится к нам хуже. На то власть. Сила. А значит, всё равно есть недовольные властью. Всё равно зависть. И тот, кто сильнее, отнимет твои изумруды и пустит их на оружие. А потом стравит одних против других. Третий ведь всегда норовит поживиться за счёт и тех и других. И без разницы – Советы или дядюшка Сэм – оба норовят.
– Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, – сострила было я, но наткнулась на строгий взгляд подруги: «молчи и слушай», – говорил он мне.
– Теперь мир в той фазе, когда одна пчелиная матка улетит из гнезда, а другая останется, – продолжал между тем африканский философ. – Всё идёт по законам природы и ничего тут не добавить. Сама видишь, страсти накалились. Уже заинвентаризован каждый астероид, уже по вселенной шастают, как по морю. Ещё немного, и одни усвистят куда-нибудь на Млечный путь и станут для нас ещё одним аллахом. А другие тут, на земле останутся. С женщинами и детьми. Потому что детей научились без женщин делать. И антилоп, и бананы… Мы уже не нужны. А вы, девочки, если хотите чего-то добиться в этом мире, ищите мужей не просто с деньгами, но с авторитетом, со статусом. Для этого нужно научиться играть в гольф и кататься на горных лыжах, летать бизнес классом и ездить на новых дорогих машинах. Счастья, может, это и не даст, но свободу – непременно.
Он ещё раз потянул ароматный дым чата и выдохнул его круглыми, разной величины колечками.
Наутро он улетел в Африку. Чернокожий обладатель миллионного дуплекса на самом краю Дикого Запада. Как абсолютнейшее наглядное доказательство демократии в этой стране…
А ровно через неделю в Сомали были убиты захваченные пиратами пассажиры американской яхты «Квест», среди которых были жители Сиэтла Филлис Макэй и Боб Риггл. Несколько пиратов угодили к американцам в плен в качестве «языков». Что эти «языки» ляпнули – неизвестно. Но ещё через неделю в пять утра к нам в новое жилище ввалились агенты ФБР. На дом был наложен арест. Все входы опечатаны, все замки закодированы. Мои трофейные (ещё те, Джимовы) тринадцать тысяч так и остались внутри каминной полочки. Самих же нас под белы рученьки отвели в серьёзное заведение и не менее серьёзно допросили о наших связях с дедом Бобом. Через три часа меня отпустили, Власту же продержали до вечера. Почти в полночь, попросив никуда не выезжать из штата, отпустили и её.
Нам ничего не оставалось, как вернуться восвояси, назад в реальность. А реальность, как всем известно, мстит за невнимание к себе…
Из-за двухнедельного отсутствия меня выселили из шелтера. На моём топчане уже обосновалась мать с двумя детьми. Свои вещи я могла забрать у комендантши – но почти все вещи исчезли. Скорее всего, их разобрали на сувениры жительницы приюта. И так как я потеряла в нём место, общественная адвокат, скорее всего, не захочет больше заниматься моим разводом – я была предоставлена самой себе. С двумя майками через плечо я вернулась к Власте в её однокомнатную квартирку. Она всё время пыталась дозвониться отцу – но вилла на Аденском заливе была нема и глуха. Власта не находила себе места.
Дед Боб вышел на связь только через неделю. По скайпу. Он кратко сообщил, что к трагедии с американскими заложниками непричастен, но вынужден пока исчезнуть, и даст о себе знать, когда сможет.
С тех пор мы частенько заходили в «Хабешу.» Лишь уже знакомые нам официантки, как и абстракции на стенах, вещественно доказывали, что тот день рождения вовсе не был сном…
***
– Мисс Крон, где проживала Ваша подзащитная после того, как была освобождена из-под ареста?
– Миссис Смит сначала жила у подруги, – ответила судье ведьмоликая адвокат, – потом – в приюте для женщин–жертв домашней жестокости. Три дня назад она благородно уступила своё место женщине с двумя детьми и вернулась к подруге в односпальную квартиру. Одним словом: жить ей негде, на работу устроиться она не может из-за отсутствия иммиграционного статуса и знания английского, машины у неё нет. Мы ходатайствуем о том, чтобы муж предоставил ей в постоянное пользование одну из своих машин, а также оплатил аренду квартиры на трёхгодичный срок и обучение английскому языку.
Судья прошуршала документами, внимательно прочитала справку о побоях – следах на моей шее – и обратилась к Джиму:
– Мистер Смит, известно ли Вам, что в нашем штате действует установленный законом режим совместной семейной собственности?
Джим неуверенно кивнул и посмотрел на своего адвоката. Тот энергично затряс толстым подбородком, и Джим кивнул уже увереннее.
– Исходя из того, что Вы наняли лучшего в нашем штате адвоката, – чуть иронично продолжила судья, – я не понимаю, почему Ваша супруга – то есть, лицо, имеющее равные права на собственность Вашей семьи, не имеет ни жилья, ни средства передвижения, ни средств к существованию?
Джим опять посмотрел на адвоката.
– Ваша честь, – тут же подхватил тот, – довожу до Вашего сведения, что истец обратился в суд с просьбой об аннулировании данного брака, так как со стороны ответчицы брак был заключён с недобросовестной целью, а конкретно: с целью незаконного получения грин-карты, то есть, вида на жительство в США. Кроме того, сторонами был подписан брачный договор, ограничивающий доступ ответчицы к собственности истца. Договор представлен в материалах дела как экспонат А.
Судья мельком взглянула в бумаги и усмехнулась:
– Не доказывает ли наличие этого договора недобросовестность именно Вашего подзащитного?
У адвоката отвисла челюсть, он уставился на судью, как на привидение. И тут я узнала её: это была та же самая судья, которая когда-то смеялась по поводу голодного кастрированного мужа в белых тапочках…
– Я просмотрела условия этого договора, – спокойно продолжала она, – Ваш клиент имеет только права и никаких обязанностей перед женой, она же имеет только обязанности и никаких прав. Считаете ли Вы, что человек может сознательно подписать договор, нарушающий не только его имущественные права, но и права человека?
– Очевидно, это может сделать человек, преследующий совсем иные цели, нежели вступление в добросовестный брак!
– Совершенно верно! Ваш клиент совсем не собирался вступать в добросовестный брак с ответчицей. Он воспользовался тем, что она – иностранка, незнакомая с законами этой страны и – что гораздо важнее – не говорящая на языке этой страны. Мисс Смит, был ли Вам предоставлен переводчик при подписании брачного контракта?
– Нет!
– Был ли Вам предоставлен отдельный, собственный адвокат, объяснивший Вам все пункты договора, либо Вы воспользовались услугами адвоката Вашего мужа?
– Мужа!
– Понятно. Именем штата Вашингтон, я признаю брачный договор между миссис и мистером Смит недействительным по причине отсутствия у каждой из сторон при его подписании независимого адвоката и по причине того, что русскоязычной стороне не был предоставлен русскоязычный переводчик, – судья стукнула молоточком. – Таким образом, всё имущество, приобретённое в браке, признаётся совместной семейной собственностью, а половина дохода мужа за время брака – принадлежащей жене. Насколько я поняла из документов, годовой доход Вашего клиента за прошлый год составил триста двадцать тысяч после налогов, брак длился полгода, таким образом, на долю жены причитается около ста шестидесяти тысяч долларов США – точную цифру суд назовёт позже. К тому же, Вашему подзащитному ничего не стоит снять для супруги квартиру, если он не желает её присутствия в своём доме.