Безопасность.
— Мисс? — позвала Майя, и моя голова снова прояснилась.
Она выжидающе смотрела на меня. Плечи Майи поникли.
— Он вам нравится. — Это был не вопрос. Она знала, что права.
Опустив свою голову и пропуская воду сквозь пальцы, я сказала:
— Он мне очень нравится. Больше, чем следовало бы.
— Мисс, у вас ничего не выйдет с 901-ым.
Мой желудок сжался от настойчивости в ее тихом, но торопливом тоне.
— Почему?
— Господин, — прошептала она, затем оглянулась на дверь.
Когда она снова посмотрела на меня, кровь отхлынула от ее лица.
— Господин не вынесет того, что у вас чувства к 901-ому или у 901-ого чувства к вам.
Я сидела спокойно, ожидая продолжения.
— Он отдал вас 901-му, потому что тот проявил к вам интерес. Я наблюдаю за Господином, мисс. Слежу за каждым его шагом, чтобы защитить вас. — Ее маленькие ручки вцепились в края ванны. — Он одержим, мисс. Я не думаю, что вы осознаете степень его одержимости.
Она посмотрела вниз, глубоко вздохнула и продолжила:
— Я… иногда я преследую его. Чтобы посмотреть, куда он ходит по ночам, когда вы у 901-ого.
— И куда он ходит?
— В покои чемпионов, мисс. Он наблюдает, как 901-ый берет вас.
Она отвернулась, и на ее лице появилось печальное выражение.
— Чего ты мне не договариваешь? — спросила я.
Майя откинулась назад.
— После этого он часто ходит в покои монеби.
Я все еще молчала.
— Он предпочитает мон с темными волосами и голубыми глазами.
После этого она замолчала. Я поднялась из ванны и завернулась в полотенце, затем присела напротив Майи и взяла ее дрожащую руку.
— Что, Майя? Скажи мне.
— Он причиняет им боль, — сказала она еле слышно. — Он наказывает их, овладевая ими. Бьет их, хлещет их, все время выкрикивая ваше имя.
Каждый мускул в моем теле лишился энергии.
— Что он делает?
Майя резко наклонилась вперед, крепко сжимая мою руку.
— Вам не может нравиться 901-ый, мисс. Господин этого не потерпит. Последняя Верховная Мона…
— Что? — подталкивала я, тряся ее руку. — Что ты узнала?
— Я поспрашивала, мисс. Я спросила других чири. Одна из них призналась мне, что Верховная Мона, та, что была до вас, та, на которую Господин никогда не смотрел так, как на вас, была убита по его приказу. Он причинял ей боль в течение многих дней до момента ее смерти, потому что у нее была привязанность к бойцу, которого она посещала… такая же, как у вас к 901-ому, — пальцы Майи дрожали. — Она рисковала своей жизнью, чтобы тайно навещать его. Ее чири помогала ей в этом. Ее тоже убили.
— Нет, — прошептала я.
Мое сердце билось так громко и так быстро при мысли о женщине до меня. Грудь сжалась от понимания. Она нашла мужчину, которого хотела иметь рядом с собой, с которым ее заставили быть, затем ее убили. Это было жестоко.
— А боец? — спросила я. — Что случилось с мужчиной?
— На следующую ночь его вывели в Яму для боя, — темные глаза Майи не отрывались от моих.
Холодок пробежал по моему позвоночнику, когда резкое осознание поразило меня.
— 901-ый, — прошептала я. — Он сразился с ним и 901-ый убил его.
Майя кивнула.
— Он не знал. Для него он был еще одним противником.
— Но 901-ый непобедим, — заключила я. — Господин знал, что приговорил его к смерти.
Майя медленно кивнула.
— Мисс, вы должны сохранять эмоциональную дистанцию с 901-ым, пока Господин не убедится, что угрозы нет. Если он узнает, что у вас есть друг к другу чувства, — она покачала головой, ее лицо побледнело. — Никто не знает, что он сделает. Господин непредсказуем, и он смертельно опасен. Я боюсь, что то, как он относится к вам, его одержимость, которую он испытывает к вам, делают его намного более жестоким.
— Поняла, — сказала я.
Майя проверила время и поднялась на ноги.
— Мисс, я должна подготовить вас для Господина. Вы должны присутствовать на втором и заключительном поединке сегодня вечером.
Как только ее слова слетели с губ, мои ноги онемели. Майя присела на корточки.
— Что такое, мисс?
— 901-ый дерется сегодня вечером, — сказала я и увидела, как на лице Майи отразилось беспокойство, подобное моему. — Я не могу, — проговорила я, качая головой. — Не могу снова смотреть на то, как ему причиняют боль.
— Вы должны, — ответила Майя и обхватила мое лицо ладонями, вытирая слезы, что катились по моим щекам, и о которых я не знала. — Вы обязаны вести себя так, как будто 901-ый для вас ничего не значит.
Звук приближающихся шагов охранников привлек мое внимание. Майя помогла мне подняться с пола, когда дверь в комнату с грохотом распахнулась. Страх побежал по моим венам, словно лед, когда в комнату вошел Господин. Он был безупречно одет, ни один волосок не выбился из прически. Но жесткий блеск в его глазах сказал мне, что сегодня вечером я буду иметь дело с Господином, который любит причинять боль. С Господином, который любит быть жестоким. С тем, которому нравилось заставлять тебя кричать.
Я замерла, когда его взгляд встретится с моим. Господин, невозмутимый и как всегда сдержанный, направился ко мне. Но я заметила, как его щека подергивалась при каждом шаге, что выдавало его еле сдерживаемый гнев.
Ладонь Майи крепче сжала мою собственную. Господин встал передо мной. Словно отгоняя муху, он схватил чири за волосы и швырнул на пол.
Майя упала с глухим стуком. Я инстинктивно кинулась ей на помощь. Но Господин был быстрее: он сильно схватил меня за руку, развернул и потащил к кровати. Мое тело стало обнажено, когда он скинул с меня полотенце на пол. Не произнеся ни слова, он толкнул меня на кровать, спиной к нему. Я вскрикнула, когда его ноги раздвинули мои. Затем услышала, как расстегнулась его молния на брюках. Потом он оказался надо мной, ворвавшись внутрь со всей жестокостью, которую, я знала, он таил в себе.
Мои пальцы вцепились в простыни, когда его грудь прижалась к моей обнаженной спине, удерживая меня на месте. И он был неумолим. Он не был медленным, не облегчал проникновение. Он брал меня жестко и быстро. Он застал меня врасплох. Болевые ощущения были невыносимыми, но душевные раны были еще хуже. Он повернул мою голову, меняя ее положение на матрасе. Теперь я была повернута лицом к комнате, мои глаза встретились с Майей, которая все еще лежала на полу, уязвленная и испуганная.
Я зажмурила глаза, не желая видеть, как она становится свидетелем происходящего. Когда я это сделала, то почувствовала, как дыхание Господина прерывисто прошлось по моей щеке. Он застонал, увеличив скорость своих толчков. Затем, наклонившись еще ниже, он приблизил губы к моему уху и сказал:
— Ты моя, 152-ая. Моя Верховная Мона.
Одержимость пронизывала каждое его слово. Его свободная рука потянулась вниз, чтобы схватить меня за бедро. Я подавила крик, когда его пальцы впились в мою плоть, оставляя синяки.
Господин выругался, когда его длина дернулась внутри меня. Я молилась, чтобы все закончилось, но Господин сопротивлялся своему освобождению. Он качнул бедрами, убедившись, что я чувствую каждый укол боли.
— Мои охранники следили за тобой. Они видели, как ты целовала его в лоб. Они видели, как ты мыла его. Они слышали, что ты говорила с ним по-русски.
Господин схватил меня за голову и заставил выгнуть спину. Я сдержалась, чтобы не издать ни звука. Ему бы это понравилось. Я не хотела доставлять ему такого удовольствия.
— Но что еще хуже, так это то, что ты спала с тем монстром, в его постели. Он трахал тебя в своей постели, а затем прижимал к себе.
Господин переместился от уха и укусил меня за плечо, поворачивая мою шею в сторону. На этот раз у меня не было другого выбора, кроме как закричать от боли. Как только я это сделала, Господин зарычал от удовольствия.
Он вошел в меня еще четыре раза, а затем отпустил. Щекой я приземлилась на кровать, тело болело. Господин вышел из меня и отошел в сторону.
— Одень ее, — приказал он Майе.
Майя вскочила на ноги. Ее волосы были выбиты из аккуратного пучка. Выполняя приказ, она подошла к тому месту, где я лежала, и помогла мне подняться на ноги.
Я поморщилась от движения. Господин не двигался, стоя у изножья кровати.
— У вас есть пятнадцать минут.
Резкая команда Господина заставила меня подпрыгнуть, затем он добавил:
— Не смывай с нее мое освобождение. Оставь как есть.
Майя быстро провела меня в боковую комнату и начала приводить в порядок мои волосы и лицо. Когда я посмотрела в зеркало, на моих глазах выступили слезы. След от укуса был окровавленным и глубоким, мои волосы были в беспорядке. Хуже всего было то, что семя Господина, которое он приказал Майе оставить, стекало по моим ногам.
Тошнота подступила к горлу, но я сдержалась. Майя молчала, одевая меня даже быстрее, чем требовал Господин. Я стояла, пока она одевала меня в темно-синее платье с высоким воротом. Материал был красивым, но уже запятнанным семенем, стекающим по моим бедрам, и следом от укуса, ярко выделяющимся на коже.
Когда Майя вдевала мне в уши длинные серьги, наши глаза встретились, и я увидела страх в их темных глубинах. И я поняла, что означал этот взгляд. Он знал. Он знал или, по крайней мере, подозревал, что у меня есть чувства к 901-ому.
Как бы я ни боялась мужчины, ожидающего меня в другой комнате, как бы ни осознавала, что он причинит мне боль самыми ужасными способами, если узнает, как сильно я забочусь о 901-ом, я не могла найти в себе сил, чтобы беспокоиться.
Майя отступила назад и кивнула. Приняв это за знак выйти из комнаты, я так и сделала, низко опустив голову, как любил Господин.
— Ах, — услышала я его громкий шепот. — Ты выглядишь прекрасно.
Мое сердце екнуло, но не от счастья. Оно было в полном замешательстве. Палец Господина коснулся моего подбородка и приподнял мою голову, пока мои глаза не встретились с его. Он улыбался, но в его взгляде все еще оставалась злость.
— Такая красивая, — пробормотал он и наклонился вперед, чтобы запечатлеть долгий, единственный поцелуй на моих губах.