— Ночь, когда ты пришла ко мне, — сказал он после долгого, задумчивого молчания, — была брачной ночью.
Густой румянец покрыл ее щеки, лицо запылало от отчаяния.
— Тоби Смит? — спросил он спокойно.
— Конечно, нет!
— Почему нет?
Он резкими движениями разметал маленький костерок, затоптал тлеющие угли.
— Почему нет?
Собрав нехитрые чайные приборы, он засунул их в свой бездонный карман.
— Ты была с самого начала права. Это не мое дело.
Атмосфера дружбы и теплоты исчезла. На ее месте сгущалось что-то холодное и опасное. Оно подкрадывалось к ним. Рейчел втиснула руки в карманы, губы ее оставались неподвижными. Выпрямившись, он вновь посмотрел на нее, на этот раз настороженно и с опаской. Кили подошла к хозяину и замерла с поднятой головой в ожидании команды.
— Скажи мне кое-что, — попросил он.
— Что?
— Не случилось ли так, что ты была несчастлива, потому что ничего не делала?
— Ты имеешь в виду, если бы у меня было двенадцать детей, то не осталось бы времени тосковать? — спросила она с едким сарказмом.
В эту минуту Рейчел вдруг показалось, что она ощущает исходящую от Гидеона опасность. Она отступила на шаг назад.
— Нет, — сказал он, — я не это имел в виду.
И без дальнейших объяснений он повернулся, поднял кроликов и ушел. Собака исчезла вместе с ним. Рейчел осталась одна, и в наступившей тишине было слышно, как деревья перешептываются вокруг нее.
Беременность Дафни Смит с самого начала оказалась вещью весьма неприятной. Она постоянно страдала, силы совсем оставили ее. Домашний доктор с профессиональным оптимизмом уверял, что ничего страшного не происходит. Но Дафни с самого начала не верила ему. Вместо того, чтобы набирать вес, она его теряла. Уставала она так, что даже спать не могла. Дафни стала раздражительной, что было ей совсем не свойственно, и это совсем сбивало ее с толку. Дафни не могла сосредоточиться ни на чем, что не касалось ее будущего ребенка.
Поначалу Тоби, который как будто обрадовался этой новости, не замечал ни ее тревоги, ни физических страданий. Он был погружен в свои планы по расширению дела. Самый первый магазин Андерскоров, расширяющий сеть старых, открывался ранней осенью в Бэконтри Хэв. Тоби работал допоздна или в офисе, или на строительной площадке, стараясь проверить каждую поставляемую деталь лично.
— Я не хочу допускать ошибок. Да, мы должны продавать по возможности дешевле. Но хороший товар. И никаких подделок. Это девиз Андерскоров. Наш покупатель должен знать, что может нам доверять.
Дафни повернулась в своем кресле. Она видела его впервые за три дня, даже не зная, где именно он пропадает с утра до ночи.
— Я разыскал фирму, которая специализируется на садово-парковом оборудовании. Обычные мелочи, никаких причудливых новинок. Полагаю, можно подумать о том, чтобы включить в наш ассортимент и некоторые предметы для ухода за садом.
— Конечно. Не можем же мы ждать, пока домовладельцы подскажут нам, в каких товарах нуждаются.
— Не худо продумать это наперед. — Тоби зевнул. Он явно переработал. Но и переигрывал тоже слишком заметно. Потянувшись, он сказал: — Думаю, пора отправляться в постель.
Дафни беспокойно завозилась в своем кресле.
— Нет, еще рано. Я не хочу спать. Посади со мной немного.
На следующий день его опять не было, хотя он туманно обещал вернуться пораньше и еще более неопределенно обозначил время своего возвращения. Дафни подавала ему шляпу, перчатки, шарф и портфель. Смотрела, как он торопливо уходит в мир, где она не может на него влиять. Она чувствовала себя ужасно.
С каждым проходящим днем Дафни все меньше верила, что их чувства настоящие, хотя пыталась убедить себя в обратном. Она была глубоко разочарована и совсем отчаялась.
Поняв, что она беременна, Дафни поначалу была в восторге. Это казалось исполнением всех желаний. Прошло нескольких недель, прежде чем она окончательно убедилась в этом, и тогда ей стало казаться, что они с Тоби создали наконец какое-то подобие настоящей семьи, усиленное и закрепленное общей целью и общими интересами. Стало очевидным, что он, к ее удивлению, даже готов слушаться ее.
Долгие годы общения с отцом приучили ее вести себя крайне осторожно, чтобы не выказать слишком явную заинтересованность или показаться слишком умной. Во многих случаях Тоби честно и открыто обсуждал с ней деловые вопросы, выслушивал ее мнение и предложения со вниманием. Сейчас, совершенно неожиданно, все прекратилось. И она чувствовала, что в этом ее вина, хотя ничего не могла изменить. Она не могла больше поддерживать с ним те же отношения. Ее собственная проблема — это будущий ребенок. И ее болезненность, ее почти невыносимый страх еще больше отдаляли их друг от друга. Он открыто радовался возможности уйти.
Дафни огорчала мысль, что Тоби просто-напросто, как и все молодые люди его поколения, не чувствует ненормальности этого положения. Она была уверена — хотя и не могла сказать, как это получилось, — что очень хорошо знает своего мужа. Дафни не сомневалась, что Тоби не является приверженцем слепого предрассудка, будто женщины в нравственном и в умственном отношении ниже мужчин. Напротив, она была убеждена, что в глубине души он знал не хуже ее, что эта теория — обычная глупость. Трудно сказать точно, когда это убеждение появилось, но ока была уверена, что так оно и есть.
Дафни также была уверена, чисто интуитивно, что источником такого отношения Тоби к женщинам была скромная, обыкновенная, энергичная и до странности загадочная для Дафни Салли Браун. Наблюдая, как ее красавец-муж минует ворота из сварной стали, и, не оглянувшись на нее, направляется по своему привычному маршруту в контору по переполненной людьми дороге, она снова поймала себя на мысли, которая уже не раз вызывала у нее удивление: что же соединяет их двоих.
Историю отношений Салли Браун и Тоби она восстанавливала по крупицам, извлекая их из случайно брошенных разными людьми, в основном Фионой, фраз. Сам Тоби об этом никогда даже не упоминал. Из того, что ей удалось узнать, она сделала необычное умозаключение, что когда-то, в детстве и юности, Тоби и Салли были очень близки. Она знала, что Тоби сирота, что Салли воспитывала его и была единственным человеком в мире, который заботился о нем. Она знала также, что в какой-то момент Тоби почувствовал себя преданным. Дафни встречала Салли всего несколько раз, но ей было очень трудно представить, будто та была человеком, способным на предательство. И было странно и неприятно видеть, как Тоби обращается с ней с почти откровенной грубостью.
Дафни вздохнула, приложила руку к ноющей спине и склонилась на тяжелые перила. Из кухни доносился запах поджариваемого бекона. Повар опять невозмутимо готовил завтрак для миссис, хотя та продолжала настаивать, чтобы его готовили на двоих.
Она прикрыла рот рукой и побежала вверх по ступенькам.
Через неделю Дафни уже знала точно, что с тем маленьким существом, которое боролось за жизнь внутри нее, далеко не все в порядке. Она проснулась от упорной ноющей боли в спине. По счастью в это утро Тоби оказался дома. Она сидела по другую сторону стола, пока он спокойно поглощал свой завтрак. Его глаза были устремлены в утреннюю газету, но он легко преодолевал трудности такого совмещения дел. Дафни снова почувствовала сильный приступ. На минуту боль отпустила, но потом эта пытка продолжилась.
— Ты вечером будешь дома?
— Что? О да, думаю, буду. Сегодня в одиннадцать часов у меня встреча в конторе. Фирма называется «Петалс» или «Беталс», что-то в этом роде. Они занимаются выработкой строительных решений по вполне разумным ценам. — Его взгляд был по-прежнему устремлен в газету. — Возможно, мы примем их предложение.
— Строительные решения? Кажется, мне еще не приходилось с этим сталкиваться?
Он поднял глаза.
— Что? О нет, это дефицитные новые услуги. Я думаю, у тебя, — он помедлил и постарался гладко обойти ее встречный взгляд, — еще будет на это время.
Она уселась в свое кресло поглубже, стараясь облегчить постоянную ноющую боль.
— Да, наверное, ты прав.
Проводив его, Дафни закрыла дверь и на минуту прислонилась к стене. Мэйси, застенчивая горничная, вышла из двери столовой, озабоченно поглядывая на нее.
— С вами все в порядке, мадам?
Она подошла поближе, выражение ее лица было озабоченным.
— Нет, Мэйси, — собравшись с силами, произнесла она. Бледное некрасивое лицо горничной плавало в ее глазах. — Кажется, я себя плохо чувствую. Наверное, надо послать за доктором Оливером.
Она отказывалась сообщить Тоби о своем недуге, пока была еще хоть какая-то надежда спасти ребенка. Затем, когда стало очевидно, что короткая злополучная беременность закончилась, едва начавшись, она сквозь боль и отчаяние согласилась, что надо позвонить в офис мужу.
Тоби еще не вернулся, когда началось кровотечение, и из нее вышел комочек, которому не суждено было стать хотя бы недоношенным ребенком.
Глава седьмая
Хьюго Феллафилд, стоя у окна гостиной с бокалом вина, которое даже не пригубил, задумчиво и печально смотрел на летний парк, окружавший Брекон Холл. Он обернулся, когда в комнату вошла Фиона, уже переодетая к обеду.
— Привет, дорогой. — Фиона подставила ему для поцелуя щеку, кожа ее была нежной и гладкой. — Сегодня ты был занят целый день! Разве можно столько работать? Ты закончил свои дела?
— Более или менее. Сэр Джеймс просил сказать тебе, что будет здесь через полчаса. Он не успел просмотреть все бумаги.
— Ничего страшного, я уже предупредила на кухне, что обед немного задержится. Милый, будь любезен, налей мне немного вина.
Фиона уселась на диван с потертой обивкой, подогнув под себя ноги. Огромный черный ньюфаундленд неторопливо подошел и развалился на полу поближе к хозяйке. Прислонившись к дивану и задрав голову, он не сводил с нее глаз, как бы умоляя погладить его. Она рассеянно протянула к нему руку, устремив взгляд на высокого, загорелого молодого человека, пока тот наливал ей напиток.