Июнь 2190. Браун развелся с женой, с которой до этого не жил уже восемнадцать месяцев. Они разошлись через три месяца после того, как Элейн Бернстайн приступила к диссертационной работе.
Декабрь 2190. Состоялась свадьба Брауна с мисс Бернстайн в Далласе.
Март 2191. Сверхновая-2191 осветила ночное небо Земли в соответствии с предсказаниями Брауна и др.
Июнь 2191. Браун подписал двухгодичный контракт на научные корреспонденции с Си-би-эс [33]. В 2194 году перескочил в UBC [34] и по рекомендации агента принят в Ай-эн-эн [35] в 2197 году.
Декабрь 2193. Браун награжден высшей медалью МКА за выдающиеся научные достижения.
Ноябрь 2199. Подписал эксклюзивный многомиллионный долгосрочный контракт с Шмидтом и Хагенестом на право использования всевозможных вариантов коммерческого применения результатов работы экспедиции „Ньютон“, в том числе книг, видео— и образовательных материалов. Партнер — Франческа Сабатини; консультанты — космонавты Табори и Хейльман. Выплаченные два миллиона марок размещены на секретном счете в Италии.
После короткого двухчасового сна ее поднял будильник. Николь выбралась из постели и, воспользовавшись выдвижным умывальником, умылась. Неторопливо вышла в коридор и направилась к кают-компании. В центре управления восседал Дэвид Браун в окружении четверых космических кадетов, возбужденно обсуждавших первые итоги.
— Итак, — говорил Ричард Уэйкфилд, — сейчас самое главное — установить на правый и левый трапы легкие индивидуальные кресельные лифты и тяжелый грузоподъемный лифт — до края Центральной равнины. Там же устанавливаем временный центр управления, собираем и испытываем три вездехода. На сегодня — подготавливаем лагерь на станции „Бета“ возле края Цилиндрического моря. Сборку и размещение обоих геликоптеров оставляем на завтра. Ледомобили и моторные лодки остаются на третий день.
— Точно, — отозвался доктор Браун. — Утром во время развертывания инфраструктуры с вами пойдет Франческа. Когда будут установлены и приведены в действие легкие лифты, мы с адмиралом Хейльманом присоединимся к вам, доктор Такагиси и мистер Уилсон тоже. Сегодня все ночуем внутри Рамы.
— Сколько у вас мощных импульсных фонарей? — спросил Янош Табори у Ирины Тургеневой.
— Двенадцать. Хватит на сегодня.
— И на завтра, — добавил доктор Такагиси. — Если мы заночуем там, эта ночь будет самой темной в жизни любого из вас. Ни звезд, ни луны… не будет даже рассеянного почвой звездного света, ничего — только сплошная тьма вокруг.
— А какая там температура? — поинтересовался Уэйкфилд.
— Заранее точно не скажешь, — ответил японский ученый. — Первые зонды несли на себе только камеры, но на выходе из тоннеля температура была такой же, как на Раме I. Если эти показания принять за основу, в обоих лагерях будет градусов на десять ниже нуля, — Такагиси ненадолго умолк. — Теперь потеплеет, — продолжал он. — Сейчас мы находимся внутри орбиты Венеры. Можно ожидать, что свет включится через восемь-девять дней, а потом со дна начнет таять Цилиндрическое море.
— Эй, — поддел его Дэвид Браун, — судя по всему, вы решили исправиться. Тон-то все-таки изменился.
— Вероятность того, что Земля оба раза встречалась с идентичными кораблями, возрастает с каждым фактом, подтверждающим сходство этого космического корабля и его предшественника, прилетевшего семьдесят лет назад. Пока, за исключением момента коррекции орбиты, оба корабля ничем не отличались.
Николь подошла к ним.
— Вот и комплект. Поглядите, кто к нам пожаловал: последний, пятый космический кадет, — с обычной усмешкой проговорил Янош Табори и, заметив ее опухшие веки, добавил. — Наш новый командир прав: судя по виду, вам не худо и отдохнуть.
— А я вот, — вмешался Ричард Уэйкфилд, — могу только сожалеть. Собирать вездеход мне придется с Яманакой, а не с мадам де Жарден. Николь-то говорить умеет. А мне, чтобы не заснуть снова, придется браться за Шекспира. — Он локтем ткнул в бок Яманаку. Японский пилот в ответ даже словно бы улыбнулся.
— Пришла пожелать вам удачи, — сказала Николь. — Я уверена, доктор Браун уже известил всех, что от меня сейчас толку мало. Устала. Ничего, ко второй вылазке приду в себя.
— Ну, — нетерпеливо бросила Франческа Сабатини, последний раз обводя помещение объективом и задерживая крупным планом на каждом лице. — Готовы наконец?
— Идем, — проговорил Уэйкфилд. И они отправились к воздушному шлюзу, находившемуся прямо перед „Ньютоном“.
22. ЗАРЯ
Ричард Уэйкфилд быстро опускался в почти полной темноте. Он уже миновал половину лестницы „Альфа“; здесь гравитация, порожденная центробежной силой вращения Рамы, возрастала до одной четверти земной. Свет из лобового фонаря освещал ближние окрестности. Он заканчивал сборку очередного пилона.
Ричард проверил запас воздуха — его оставалось менее половины. К этому времени ему следовало дальше углубиться в Раму, туда, где можно было дышать атмосферой корабля. Экипаж землян недооценил время, потребовавшееся на установку легких кресельных лифтов. Их конструкция была крайне проста, к тому же космонавты несколько раз проводили сборку на тренировках. Вверху трапов, где практически существовала невесомость, все шло куда быстрее. Но теперь установка каждого пилона давалась труднее — мешало все возраставшее тяготение.
На высоте в тысячу ступенек над Уэйкфилдом Янош Табори крепил анкерные тросы к металлическим перилам, шедшим вдоль лестницы. Почти четыре часа скучной и однообразной работы утомили его. Ричард вспомнил аргумент, которым технический директор отклонил их с Яношем предложение — предусмотреть автоматическое устройство для установки лифтов: „Робот для одноразовой операции не оправдает затрат на разработку и изготовление. Место роботов там, где действия повторяются“.
Янош глядел вниз, но различал лишь ближайший пилон в двухстах пятидесяти ступеньках от себя.
— А перекусить еще не время? — спросил он Уэйкфилда по переговорному устройству.
— Должно быть, — отозвался тот. — Но учти — мы отстаем от графика. Яманака с Тургеневой вышли на лестницу „Гамма“ только в 10:30. При такой скорости нам едва ли удастся сегодня закончить сборку легких лифтов и приступить к развертыванию лагеря.
— А мы с Хиро уже едим, — откликнулась Ирина с другой стороны чаши. — Мы проголодались. Причал и верхний двигатель установили полчаса назад. Сейчас мы уже у 12-го пилона.
— Хорошо потрудились, — похвалил Уэйкфилд. — Впрочем, обязан предупредить — вы пока еще в хорошем месте: на трапах и в верхней части лестницы работать гораздо легче, собирать подъемники в невесомости — одно удовольствие. А вот когда гравитация будет изменяться от пилона к пилону, дело пойдет иначе.
— Судя по лазерному дальномеру, Уэйкфилд находится точно в 8,13 километра от меня. — Услыхали все голос вмешавшегося в разговор Такагиси.
— Профессор, эти цифры мне ни черта не говорят, я не знаю, где вы находитесь.
— Я сейчас на карнизе, как раз рядом с нашей ретрансляционной станцией у подножия лестницы „Альфа“.
— Ох, Сигеру, когда на вашем востоке научатся идти в ногу со всем светом? „Ньютон“ находится наверху Рамы, а вы — сверху лестницы. Как можно надеяться понять друг друга, если мы не можем договориться даже о том, где верх, а где низ. Тут шахматы не помогут.
— Благодарю вас, Янош. Хорошо. Я — наверху лестницы „Альфа“. Кстати, что вы делаете? Расстояние между нами быстро увеличивается.
— Скольжу по поручню вниз к Ричарду, чтобы вместе поесть. В одиночестве рыба с чипсами мне в глотку не лезет.
— Я тоже спускаюсь, — отозвалась Франческа. — Только что закончила съемку превосходного примера действия кориолисовой силы с участием Хиро и Ирины. Специально для начинающих изучать физику. Буду у вас через пять минут.
— Эй-эй, синьора, — позвал ее Уэйкфилд, — а не хотите ли действительно поработать? Иначе мы с Яношем вам больше не позируем… Ну как, согласны на переговоры?
— Охотно помогу, но только после ленча, — ответила Франческа. — А сейчас для съемки не хватает света. Вы не посветите фонарями, чтобы я могла заснять ваше с Яношем пиршество на Лестнице Богов?
Уэйкфилд установил фонарик на вспышку с задержкой и отошел на восемьдесят ступеней к ближайшему карнизу. Космонавт Табори оказался в этой же точке за полминуты до того, как свет затопил ее. В двух километрах от них Франческа провела камерой вдоль трех маршей, остановила объектив на двух фигурках, скрестя ноги усевшихся на площадке. Издалека Янош и Ричард ничем не отличались от пары орлов в гнезде на отдаленной горной вершине.
Лифт „Альфа“ был собран и готов к испытанию.
— В честь окончания трудового дня вам предоставлено право открыть движение, — проговорил Ричард, — учитывая вашу любезную помощь. — Они стояли в самом низу — там, где тяготение уже было полным. Тридцать тысяч ступеней лестницы возносились над головой и исчезали в беспросветной тьме. На Центральной равнине уже работал сверхлегкий мотор и автономный переносный источник энергии для кресельного лифта. Космонавты на собственных спинах доставили блоки электрической и механической подсистем в разобранном виде; на сборку ушло меньше часа.
— Легкие кресла не присоединены к тросам, — поучал Уэйкфилд Франческу.
— Для присоединения кресел на каждом из них располагается специальный механизм, обхватывающий трос. Таким образом можно обойтись небольшим количеством сидений.
Франческа нерешительно уселась в пластиковое сооружение, первое в ряду подобных ему пластиковых корзинок, свисавших с бокового троса.
— А вы уверены, что подъем пройдет без приключений? — спросила она, вглядываясь во тьму.
— Конечно, — рассмеялся Ричард. — Все будет как на тренировках. Я поеду в следующем кресле, только через минуту — примерно в четырехстах метрах за тобой. На весь подъем снизу доверху уходит сорок минут. Средняя скорость — двадцать четыре километра в час.