ны, доходя до Ильменя (кривичи и словены).
Вторая группа славянских племен — анты, наиболее ранние их упоминания относятся к четвертому веку, готский историк Иордан пишет об их войне с остготским королем Витимиром. Сначала им сопутствовал успех, но затем германцы одержали верх (стихами заговорил), готы захватили в плен и распяли вождя антов Божа, его сыновей и 70 старейшин. Это произошло накануне вторжения гуннов.
В шестом веке анты обитали в междуречье Днестра и Днепра (по Иордану), по Прокопию Кесарийскому — от Дуная до побережья Азовского моря, соседствуя с тюркоязычными кочевниками утугурами в районе Северского Донца. После аварского завоевания, вместе с этими кочевниками славяне вторгаются на территории сегодняшней Венгрии и бывшей Югославии. Там раскапывают славяно-аварские грунтовые могильники и остатки поселений, с кучной бессистемной планировкой, где основным типом строений являются квадратные полуземлянки, но встречаются и круглые остатки юрт аварской знати. Славянская пехота играла у аваров вспомогательную роль, как позднее и у болгар. Возможно, потомками антов являются хорваты (название носит иранское происхождение), они заселили древнюю Далмацию после завоевания её аварами в конце шестого века.
Об аварах есть упоминания и в знаменитой "Повести временных лет" — "Притча об обрах". "Обры воевали против царя Ираклия, и чуть было его не захватили. Эти обры воевали и против славян и притесняли дулебов — также славян, и творили насилие женам дулебским: бывало, когда поедет обрин, то не позволял запрячь коня или вола, но приказывал впрячь в телегу трех, четырех или пять жен и вести его — обрина, — и так мучили дулебов. Были же эти обры велики телом, и умом горды, и Бог истребил их, умерли все, и не осталось ни одного обрина…" (Перевод Д.С. Лихачева).
Н-да, не очень познавательно. Как говорится, бог дал, бог взял. Ну что тут скажешь, притча она и есть притча, тем более написанная спустя шестьсот лет от происшедших событий.
Особенно впечатляют запряженные в телегу дулебки, прямо скажем, не самый лучший вид транспорта. Смешного здесь мало — это отголоски трагических событий прошлого, когда в отсветах пожарищ славянских деревень, их уцелевших обитателей, как скот гнали на невольничьи рынки аварские всадники, мужчин, вереницами привязанных к жердям, а женщины тянули возы с добычей, вместо павших вьючных животных.
В Днестро-Дунайском междуречье встречаются и перемешиваются два потока славянской миграции — антский и склавенский. Хотя их язык и образ жизни ничем не отличались, анты и склавены были отдельными племенными группами со своим войском и вождями, проводящими самостоятельную политику.
СРЕДНЕВЕКОВЫЕ АВТОРЫ О СЛАВЯНАХ
"Эти племена — славяне и анты, издревле живут в народоправии и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается общим делом…Только один бог, творец молний, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают священные обряды…Они почитают реки и нимф, и всякие другие божества…
Живут они в жалких хижинах, на большом расстоянии друг от друга, и все они часто меняют места жительства… Вступая в битву, большинство из них идет на врагов со щитами и дротиками в руках, одетые в одни штаны, подтянутые широкими поясами на бедрах, панцири они никогда не надевают…
Они очень высокого роста и огромной силы. Образ жизни у них, как у массагетов, грубый, без всяких удобств, вечно они покрыты грязью, но по существу, они не плохие и совсем не злобные, но во всей чистоте сохраняют гуннские нравы".
"В числе воинов Валериана были люди славянского племени, которые могли прятаться даже за малыми камнями и кустами и ловить неприятеля. Велизарий пришел в восторг от его слов и поручил добыть пленника". Валериан выбрал для этого дела "из своих славян одного, огромного, крепкого телом и очень энергичного, пообещав щедрое вознаграждение. Этот воин сказал, что он легко это сделает там, где растет трава. Ранним утром он пробрался очень близко к стенам, прикрывшись хворостом, свернулся клубком. Подкараулив гота, славянин, внезапно бросившись на него сзади, схватил, сильно сжав поперек тела, принес в лагерь и вручил полководцу" (Прокопий Кесарийский "Война с готами").
Славяне, как и другие индоевропейцы, благодаря их массовому наемничеству в армиях византийцев, очень быстро осваивают чужой опыт в военном деле. В середине шестого века, буквально в течении жизни одного поколения, ситуация кардинально меняется, теперь вместо действующих из засад и разбегающихся при появлении армейских частей ватаг, появляются мощные славянские дружины с многочисленной конницей, смело вступающие в единоборство с регулярным ромейским войском.
На одиннадцатом году готской войны (546 год) "войско славян, перейдя реку Петр (Марицу) произвело ужасающее опустошение Иллирии вплоть до Эпидамна, убивая и обращая в рабство всех попадавших на встречу, не разбирая пола и возраста. Начальники Иллирии с 15 тысячным войском следовали за ними, но подойти к неприятелям близко они нигде не решались". Тогда были взяты многие укрепления, славяне вышли на берега Адриатики.
"Войско славян не более, чем три тысячи человек, перешло через Истр, а затем не встречая сопротивления и через Гевр (Морава), разделившись на две части.
Ромейские войска Иллирии и Фракии были разбиты внезапной атакой, многие погибли, другие в беспорядке бежали, "хотя варвары были по численности намного слабее римлян".
"Один из отрядов вступил в сражение с Асбадом, одним из телохранителей Юстиниана, командиром регулярной кавалерии, издавна пребывавшей во фракийской крепости Тзуруле, что состояла из многочисленных отличных всадников. И их без большого труда славяне обратили в бегство и во время этого позорного бегства очень многих убили. Асбада же взяли живьем, а потом бросили в горящий костер, предварительно вырезав ремни из кожи на спине… После этого стали безбоязненно грабить и все эти местности и во Фракии и в Иллирии, и много крепостей тот отряд славян взял осадой. Прежде же славяне никогда не дерзали подходить к стенам или спускаться на равнину для открытого боя. Они опустошили страну вплоть до моря и взяли приступом приморский город Топер, хотя в нем стоял военный гарнизон". Славяне выманили его наружу и перебили солдат в засаде, потом, выпустив тысячи стрел, принудили защитников покинуть стены и, приставив лестницы, взяли город. В нем они убили до 15 тысяч мужчин, детей и женщин обратив в рабство. Прокопий пишет, что в начале похода они не щадили ни пола, ни возраста, а убивали всех, "так, что земли Фракии и Иллирии были покрыты непогребенными телами". Причем, убивали не мечами и не копьями, а садили на кол, или же били палками по голове, как убивают собак или змей. Остальных же они запирали в хлева вместе со скотом, который не могли угнать и "сжигали без сожаления". Теперь же стали брать в плен и уводили с собой домой бесчисленные тысячи пленных.
Славяне уже не просто грабили дунайские провинции случайными набегами, "но зимовали на них, как на собственной земле, не боясь неприятеля".
Император послал против них отборное войско, со многими славными вождями — Константинианом, Аратием, Иоаном Фагой (Обжорой), но начальником над ними поставил дворцового евнуха Схоластика.
Славяне стояли лагерем на горе у Андрианополя с огромной добычей. Выйдя из него в поле, они разбили ромеев наголову, "тогда погибло много прекрасных воинов, начальники с трудом спаслись бегством, кто куда мог". Варвары захватили даже знамя Константиниана, затем двинулись в еще не разграбленные земли вокруг столицы, дойдя до "Длинных стен", стоящих в одном дне пути от Константинополя.
Интересно, что Маврикий, в конце шестого века пишущий о славянских воинах, не упоминает уже об этих умелых конных бойцах, видимо их перемололо аварское вторжение.
О тактике славянских воинов он повествует в "Стратегиконе" (приводится выше).
"К прибывающим к ним иноземцам добры и дружелюбны. Пребывающим у них в плену они не держат в рабстве неопределенное время, как другие племена, но определив для них точный срок, предоставляют на их усмотрение: либо пожелают вернуться домой за некий выкуп, либо остаются там, как свободные люди и друзья.
У них множество разнообразного скота и злаков, особенно проса и полбы.
Жены их целомудренны сверх всякой человеческой природы, так что многие из них кончину своих мужей почитают собственной смертью и добровольно удушают себя, не считая жизнью существование во вдовстве.
Живут они среди лесов, рек, болот и труднопреодолимых озер, устраивая много, с разных сторон, выходов из своих жилищ из-за обычно настигающих их опасностей. Все ценное из своих вещей они зарывают в тайниках, не держа открыто ничего лишнего" (Маврикий "Стратегикон").
"На третий год по смерти царя Юстина, в царствие победоносного Тиберия, выступил проклятый народ славяне, которые прошли всю Элладу, фессалийские и фракийские провинции, взяли многие крепости и города, опустошили, сожгли, разграбили и завладели страной и поселились в ней совершенно свободно и без страха, как бы в своей собственной… жгли и грабили даже до Внешней стены, так что захватили все царские стада — многие тысячи — и стада частных лиц. И до нынешнего дня (584 год) они спокойно живут в ромейских провинциях, без заботы и страха, занимаясь грабежом, убийствами и поджогами, отчего разбогатели, нажили золота и серебра, владеют стадами коней и оружием, научившись военному делу лучше самих ромеев. А между тем это были простые люди, которые не смели выходить из своих лесов и не умели пользоваться оружием" (Иоанн Эфесский).
Римский папа Григорий Великий писал в 600 году епископу Салонников: "Славянский народ смущает меня и огорчает… ибо славяне из Иллирии стали уже проникать в Италию, но не советую вам впадать в отчаяние, ибо тем, кто будет жить после нас суждено видеть худшее". К началу седьмого века вся Далмация, за исключением нескольких приморских городов с византийскими гарнизонами, оказалась во власти славян.