«И стал Владимир княжить в Киеве один, и поставил кумиры на холме за теремным двором; деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса, Дажьбога, и Стрибога, и Семаргла, и Мокошь».
«Был же Владимир побежден похотью». Нестор перечисляет его четырех жен и детей от них, а затем ябедничает «а наложниц было у него 300 в Вышгороде, 300 в Белгороде (это не нынешний Белгород, а поселение на Ирпене) и 200 на Берестове. И был он ненасытен в блуде, приводя к себе замужних женщин и растляя девиц». То есть гаремов в восемь сотен женщин ему было мало. В упомянутых городках тогда и всего то населения меньше было. "Великим распутником" его считают и немецкие хроники, не упоминая, правда, о гаремах.
Замечу, что не до, ни после сообщений о гаремах правителей Руси нет.
Царь с древнейших времен должен был символизировать собой мощь, в том числе сексуальную. Отсюда и его древний титул «Могучий Бык». Формальным воплощением её были гаремы — самые большие в Китае, у меня даже есть статья на эту тему. Забавно, что во времена наибольших гаремов императоры его были бисексуалы, а то и вовсе гомосексуалистами.
Содержание больших гаремов дело не простое и очень затратное, это вам не бордель, такое удовольствие для своего правителя может позволить только очень богатое государство.
Князю-воину некогда такими глупостями заниматься, понравилась по дороге баба или девка, схватил в охапку, дело сделал, дальше поехал, а на родню её плевать, и соратники его такими же были.
Ну, те, что побогаче, с собой в обозе наложниц возили, но немного — двух-трех.
Тут я склонен выступить у двадцатилетнего Владимира адвокатом. Да, любил он это дело. А кто не любит? Была ли у Владимира возможность и смысл содержать большие гаремы в разных местах? Думаю, что нет. Всегда следует исходить из здравого смысла и задавать простые вопросы. Например — сколько стоит содержать профессиональное войско. А гарем? А что важнее?
Русь в Средневековье страна небогатая и малонаселенная, урожаи низкие, своих месторождений золота и серебра нет.
В ПВЛ Нестор сравнивает Владимира с царем Соломоном. «Был он такой же женолюбец, как Соломон, ибо говорят, что у Соломона было 700 жен и 300 наложниц. Мудр он был, а в конце концов погиб, этот же был невежа, а под конец обрел вечное спасение». Вот в чем дело!
Автор хотел показать, что святое крещение преображает человека, и он из кровавого распутника превращается в разумного правителя. То же самое происходило и с его жестокосердной бабкой Ольгой.
Да и не было времени у Владимира на гаремы, в 981 году он идет походом на польского князя Мешко I отнимать города Червен и Перемышль, потом в который уж раз снова покорять вятичей, это у него заняло больше года, в 983 году пришел черед ятвягов, в следующем году — радимичей. «Был у него воевода Волчий Хвост, и послал Владимир его впереди себя, и встретил тот радимичей на реке Пищане, и победил радимичей Волчий хвост… Были же радимичи от рода ляхов». А в 985 году началась большая война с камскими булгарами и хазарами. «Пошел Владимир на болгар в ладьях с дядею своим Добрынею, а торков (гузов) привел берегом на конях; и победил болгар». Сведения об этом походе двоякие, с одной стороны победили, но Добрыня оглядел пленников, все они были в сапогах. И сказал тогда Добрыня: «Эти дани нам не дадут, поищем лапотников».
Впрочем с булгарами заключили «вечный» мир — «тогда не будет между нами мира, когда камень будет плавать, а хмель — тонуть». И вернулся Владимир в Киев».
Зато в следующем году им удалась другая авантюра — захватить Тьмутаракань, где окопались остатки иудео-хазар. Об этом успехе руссов сообщает грек Иоанн Мних и арабский географ Мукадасси. Тьмутаракань стала русским городом и уделом сыну Владимира Мстиславу.
Дальше у Нестора заходит речь о крещении Владимира и Руси, точнее о «выборе веры».
Будто бы съехались в Киев представители разных конфессий, и каждый нахваливал свою веру.
Владимир с интересом выслушивал мусульманского муллу, когда тот говорил о разрешении многоженства, но узнав, что под запретом вино и свинина, ответил тому знаменитым: «Руси есть веселие пити..» По русскому обычаю, князь делил трапезу с дружиной, этот ритуал скреплял единство воинов. «Что для князя могло быть важнее?».
С немцами католиками же такая выдалась незадача. Сказал им Владимир: «Идите, откуда пришли, ибо и отцы наши не приняли это». Версию отказа дает Л. Н. Гумилев, «В 955 году на святой престол воссел шестнадцатилетний юноша, нареченный папой Иоанном XII. Ватиканский двор стал вертепом, Иоанн давал пиры в честь древних языческих богов и пил за здоровье Сатаны».
Проще всего было с евреями, с ними разговор вышел короткий. Владимир спросил хазарских иудеев: «А где земля ваша?». И отвечали: «Разгневался Бог на отцов наших и рассеял нас по различным странам за грехи наши».
Последовал закономерный ответ: «Как же вы других учите, а сами отвергнуты Богом?»
Послал в итоге князь верных людей по разным странам, поглядеть, как там отправляют службу.
И пришли они и сказали, что нет ничего лучше греческой службы. «И не знали — на небе или на земле мы; ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой».
Что с гаремами, что с принятием религии — очередной авторский вымысел летописца Нестора. Не слишком надежный источник, но уж какой есть, спасибо ему и за это. Как говорил товарищ Сталин: «Других писателей для вас у меня нет».
Никуда никого посылать было не надо, про константинопольский храм Святой Софии Владимиру наверняка рассказывала бабушка — христианка Ольга.
Владимир жил во времена, когда все его значимые соседи определились с верой, и большинство приняло христианство, даже свирепые дикари в Норвегии.
Поэтому не удивительно, что в 988 году при осаде и взятии Корсуни (Херсонеса), когда Владимир посватался к сестре императоров Анне, условием брака было крещение его самого и страны.
Вернувшись в Киев с женой и священниками Владимир «повелел опрокинуть идолы — одних изрубить, других — сжечь». Затем послал по всему городу сказать: «Если не придет кто завтра на реку — будет мне врагом». В Киеве крещение прошло без эксцессов, в Новгороде же пришлось огнем и мечем давить языческое восстание.
Свой гарем он после крещения распустил, предложив женам, кто захочет выходить замуж, Рогнеда, отказавшись, ушла в монастырь.
А в народной памяти Владимир остался ещё и потому, что сумел оградить Русь от степного лиха, постоянными набегами терзавшего славянские земли.
«И стал ставить города по Десне, и по Осетру, и по Трубежу, и по Суле, и по Стугне. И стал набирать людей лучших от словен, и от кривичей, и от чуди, и от вятичей, и ими населил города, так как была война с печенегами. И воевал с ними и побеждал их».
В 991 году заложил Владимир город Белгород, и «набрал для него людей из других городов, и свел в него много людей, ибо любил этот город».
«Жил Владимир в мире с окрестными князьями — с Болеславом Польским, и со Стефаном Венгерским, и с Андрихом Чешским. И были между ними мир и любовь. Владимир же жил в страхе Божьем».
Искренне приняв веру и боясь греха, он прекратил казнить разбойников. «И сильно умножились разбои». Епископы тогда сказали князю: «Ты поставлен Богом для наказания злым, а добрым на милость».
Жил и правил князь Владимир ещё до церковного раскола потому почитается святым помимо православной и католической церковью. Жены и наложницы нарожали ему 13 сыновей и десять дочек, и это только те, кого князь официально признал. Первенец его Вышеслав умер при жизни отца, матерью его была скорее не "чехиня", а норвежская княжна, дочь Олава.
Приняв христианство и объединив множество племен, Владимир дал направление великому будущему нашего многонационального народа — потому что русский это прилагательное, если ты принимаешь его язык, культуру, его Судьбу — какой бы она не была, то кто ты по крови не важно. Но важно при этом сохранять и свои родные культуру и речь, от этого только богаче и ярче общее достояние.
ХАЛИФАТ, ВЕЛИКАЯ СТЕПЬ И КИТАЙ
Багдадский халифат стал разваливаться в девятом веке. Сначала откололась Испания и Магриб (Марокко, Алжир, Тунис). Затем отделились Египет, Средняя Азия и Восточный Иран.
В десятом веке халифата уже было три — помимо Багдадского, ещё Каирский и Кордовский.
Но если Кордовский халифат находился на вершине своего могущества, то остальные переживали острый кризис.
Достаточно сказать, что Александрию захватили и почти десять лет удерживали пираты — беженцы из арабской Испании, а карматы перекрывали паломникам путь в Мекку, в 930 году их эмир Абу Тахир аль Джаннаби напал на святой город, устроив там в священный месяц массовую резню среди совершающих хадж, счет жертв шел на десятки тысяч. Нечестивцы похитили Черный Камень, раскололи его и осквернили, святыню удалось вернуть лишь в 951 году.
Карматы — это исламистская секта, разросшаяся в десятом веке в бандитское государство на территории Ирака, позднее её метастазы вылезли и в Бахрейне. Ожидая скорый конец света, они считали, что осквернение святынь приближает приход Махди — последнего пророка. По сути, они являлись предшественниками знаменитых ассасинов, их базами тоже становились горные крепости, карматы также терроризировали и внушали ужас населению Аравии, Сирии, Ирака и Персии. Но их движение было масштабней и опасней, карматы неоднократно одерживали победы над армиями Аббасидов, брали и грабили целые города. Вторгнувшись в Басру, они разрушили соборную мечеть и сожгли дотла городской рынок. И только в 976 году Аббасидам удалось нанести им поражение, но не уничтожить окончательно.
В сороковых годах из своих горных областей выступили дейлемиты, возглавляемые талантливыми полководцами из рода Буя (Буидами) они вторглись в западный Иран, а затем захватили Багдад. Арабы погрязли в междоусобных распрях и не смогли оказать захватчикам достойное сопротивление.
19 декабря 945 года Ахмед Буид после короткого боя у ворот вступил в столицу, заставив халифа передать ему светскую власть, назначив султаном. Вскоре халиф за непослушание был свергнут, ослеплен и умер в тюрьме, его наследники влачили жалкое существование.