После Засыпания тем для сплетен остается совсем мало. Для тех, кому до смерти надоела однообразная скука Зимы, сплетни становятся жизненно необходимой потребностью, стоящей на четвертом месте и уступающей только белка́м, теплу и преданности. Но до меня вдруг дошло, что контакт с Авророй может обернуться мне на пользу, поскольку большинство людей, похоже, до смерти ее боятся.
– Четыре недели, – не покривив душой, сказал я.
– Ладно-о, – медленно протянул Шаман Боб, – и что – прости мне эту дерзость – говорит по этому поводу Старший консул Токката?
– Это так важно? – спросил я.
У Шамана Боба отвалилась нижняя челюсть. Не могу сказать точно, чем именно это было вызвано, но или он был шокирован, или это произвело на него впечатление, или он был взбешен, – или все это вместе.
Я собрался уходить, но тут вспомнил нашу последнюю встречу. Он тогда сказал что-то про то, что «морфенокс» якобы был открыт совершенно случайно, и сейчас я спросил у него, что он имел в виду.
Шаман Боб усмехнулся. Зимсонники любят теории заговора почти так же, как и пожрать за чужие деньги.
– Первоначально «морфенокс» представлял собой не что иное, как добрый старый Ф‐652, – начал он, – разработанный в качестве мощной Блокады сна, созданный для того, чтобы в свернутом проекте под названием «Пространство сна», в рамках которого Дон Гектор стремился заставить людей видеть сны не реже, а лучшего качества, была контрольная группа тех, кому ничего не снится. Но затем кто-то обратил внимание на то, что те, кто не видел сны, за зимнюю спячку теряли значительно меньше веса, и это явилось поворотной точкой: до этого момента никто не представлял себе, сколько энергии сжигают сны. Если их блокировать, можно впадать в спячку с меньшим весом. Все так просто.
Мне потребовалось какое-то время, чтобы впитать смысл его слов.
– Ты шутишь?
– И не думаю.
– Революция в Гибернетике, – медленно произнес я, – богатство, власть, влияние и нынешнее геополитическое устройство, и в корне всего этого неожиданные результаты тестов у контрольной группы?
Шаман Боб ухмыльнулся.
– Все так просто, да? Вся беда в том, что никак не получается производить «морфенокс» в достаточном количестве. Если бы я был циником, я бы предположил, что существует определенный социальный контроль в отношении его ограниченного распределения.
То же самое говорила Мейзи Роджерс. Критерии были достаточно очевидные – финансовое благосостояние и общественное положение. Общая гибернационная деревня, где все равны во сне и все равны в общественном положении, не более чем миф.
– И, – продолжал Шаман Боб, – к любым сообщениям об улучшенном «морфеноксе», которым можно будет обеспечить всех нуждающихся, нужно относиться крайне осторожно. «Гибер-тех» интересуют деньги, а не сон.
– Этого разговора не было, – сказал я. – Расскажи мне про проект «Пространство сна». Что ты имел в виду, сказав: «заставить людей видеть сны не реже, а лучшего качества»?
Но с таким же успехом я мог бы разговаривать сам с собой. Шаман Боб, истощенный усилиями, которые требовались ему для поддержания разговора, заснул прямо на столе и громко храпел.
Консульство
«…Нед Фарнесуорт по прозвищу «Счастливчик» и его шайка повсюду считались олицетворением Злодеев. Их ненавидели так сильно, что мишени в Академии были выполнены в виде Неда. Фарнесуорт побывал биржевым брокером, фермером, выращивающим мамонтов, торговцем гербовыми марками и профессиональным шулером. Высокоинтеллигентный, но совершенно безжалостный, он пользовался безграничной преданностью своих последователей – и внушал страх Консульской службе…»
Трое лунатиков, привязанных сзади к штабной машине, медленно покачивались из стороны в сторону в преддверии Ступора, но самой Авроры нигде не было видно. Отвязав Бригитту, я скормил ей две оладьи.
– Я тебя люблю, Чарли, – сказала она.
– Не надо, – тихо произнес я, – так только хуже.
– Кики нужен валик, – добавила Бригитта.
– И этого тоже не надо. Какая Кики? Из «Истинного сна» или другая?
Бригитта не ответила, и мы молча направились пешком обратно в «Сиддонс». Я старался свыкнуться с мыслью о том, что мои сны были подправлены задним числом. Я попытался понять, присутствовали ли в сновидении с Бригиттой подробности, опровергающие эту гипотезу, но ничего не нашел. Все произошедшее во сне было лишь следствием того, что мое одурманенное наркозом сознание заполняло трещины в воспоминаниях чем-то вроде штукатурки. Я молча шел по заснеженным улицам, держа Бригитту за руку, что, пусть и в одностороннем порядке, доставляло необъяснимое удовлетворение.
Джонси уже ждала меня у входа в Дормиториум, перед красно-белым Консульским Снегоходом. Двигатель работал практически совершенно бесшумно, единственным звуком было мерное постукивание крышки наверху выхлопной трубы. Снегоход стоял рядом с телефонной будкой, наполовину занесенной снегом, а Джонси читала затрепанный экземпляр «Чудо-женщины и малыша из Зимнего люда», фыркая от смеха. У ее ног стояла корзина для пикника, накрытая аккуратно сложенным тартановым походным ковриком. К игре в «давнее знакомство» она отнеслась серьезно.
– Уже поймал одну? – спросила Джонси, увидев нас. – Быстро сработано. Господи, это же Бригитта!
– С точки зрения закона это лишь та оболочка, которую она прежде занимала.
– Мы вместе пели в хоре, – продолжала Джонси. – Бригитта очень прилично исполняла партию царицы пиратов в прошлогодней постановке «Пиратов Пензанса» [106]. Хорошая девчонка, хоть и немного обидчивая. Она отказалась от контракта на двух детей на пятизначную сумму, предложенного агентами компании «Уэкфорд».
– У нее были бы очень красивые дети.
– Отсюда пятизначная сумма. На деньги «Уэкфорда» Бригитта смогла бы выбраться из Трясины и перебраться куда-нибудь не в такое мрачное место – никто не мог взять в толк, почему она отказалась.
Мне показалось, я знаю ответ. Бригитта говорила мне, что была замужем, но почему-то все это нужно было хранить в тайне. Возможно, l’union d’amour [107] – связь, не признанная законом.
– Ну что, наша Бригги умеет делать какие-либо штучки? – спросила Джонси.
– Она активно занималась людоедством, но теперь перешла на «Сникерсы», песочное печенье и бессвязное бормотанье.
– Тем больше оснований для немедленной отправки ее на покой, ты не согласен?
– Да, пожалуй.
Джонси взглянула на часы.
– Токката еще не вернулась, но нам нужно быть готовыми двинуться в путь. Хочешь, я сделаю тебе одолжение и сама отправлю Бригги на покой?
Я посмотрел на Бригитту, полностью безучастную к окружающему, и тщательно все взвесил. Почему-то мне не хотелось избавляться от Бригитты – даже несмотря на то, что ее самой уже давно не было. И не только потому, что она мне нравилась, а по той простой причине, что я сам, пусть и отчасти, был в ответе за ее нынешнее состояние. В конце концов, это ведь я снабдил ее «морфеноксом».
– Возможно, она будет делать какие-нибудь штучки, – неуверенно начал я. – Наверное, нам следует…
– Ты не задумывался над тем, как я получила вот это? – спросила Джонси, демонстрируя свою изувеченную культю. На правой руке у нее остались лишь указательный и большой пальцы.
Если честно, я не придал этому особого значения. Консулы нередко оставляют части своего тела разбросанными по всей Зиме, и того, кто к пятому сезону не потерял ни одного кусочка себя, можно считать чрезмерно осторожным. Но раз Джонси упомянула об этом, у нее были на то причины.
– Вообще-то, у меня были такие мысли, – послушно сказал я.
– На меня набросились лунатики, – небрежным тоном произнесла она, – сбившиеся в стадо в окрестностях Билт-Уэлса. Такое редко, но случается. Вцепились во все неприкрытые участки тела. Я сейчас была бы дерьмом, исторгнутым из кишечников лунатиков, если бы не вмешалась Токката. Так что я с ними теперь не церемонюсь. Я даже, – с восторженным блеском в глазах добавила Джонси, – замочила одну знаменитую женщину-лунатика. Догадайся, кого именно.
– Это была Кармен Миранда?
– О, – разочарованно пробормотала она, расстроенная тем, что мне уже известно о ее сомнительном предмете гордости, – ты уже об этом слышал. – Джонси кивнула на Бригитту. – Но так или иначе: я ничего не имею против, чтобы отправлять их на покой. Больше того, я стремлюсь установить новый региональный рекорд по отправке на покой. Пока что у меня на счету шестьдесят один Отсутствующий. Так что отдай мне ее, пожалуйста!
Поблагодарив ее, я сказал, что займусь всем сам.
Я вернулся через полчаса. Джонси уже сидела в Снегоходе, слушая прогноз погоды по коротковолновому радио. Открыв заднюю дверь, я забрался в кабину. Обычно Снегоход рассчитан на перевозку восьми человек, не считая водителя, однако этот был предназначен для транспортировки груза. Не очень быстроходный, но надежный и, что самое главное, оснащенный современной радиолокационной станцией Х‐4С.
Однако в настоящий момент меня интересовали не технические характеристики Снегохода.
Я положил на комингс завернутый в носовой платок большой палец с левой руки Бригитты. Наверное, мне за всю жизнь не было так плохо, и меня до сих пор трясло. Но я сделал то, что нужно было сделать.
– Кривой, с тобой все в порядке? – спросила Джонси, почувствовав мое возбуждение.
– Да, все в порядке – но я был бы рад, если бы ты не называла меня Кривым.
– По-моему, мы уже выяснили этот вопрос. – Она указала на сверток. – Первый?
Я молча кивнул.
– Первый всегда дается очень тяжело, но, поверь мне, тошнота скоро пройдет. Токката вернулась, ты садишься за руль.
Дорога до Зимнего консульства была бы простой, но Джонси настояла на том, чтобы ехать кружным путем с односторонним движением, что обернулось лишними пятнадцатью минутами на мучительно маленькой скорости, обусловленной пределом уровня шума в пятьдесят пять децибел. Джонси показала на театр, мимо которого мы проезжали.