– Синий «Бьюик», – сказал я.
– Что? – встрепенулась Гуднайт.
– Я сказал: «синий «Бьюик». Поскольку это все, что вы от меня получите. Пикник, который я как-то устроил для одного себя, на лугу с видом на реку Уай, где растет замечательный раскидистый дуб, вокруг ствола которого навалены большие валуны. Я сидел там и читал, машина стояла рядом, в переносном холодильнике вино и сыр. Вот что у меня в мыслях, и вот что будет мне сниться. И также я добавлю своих сторожей. Отрубленные руки, похожие на лишенных шерсти крыс, просто на тот случай, если вы решите проникнуть в мое сознание или пришлете вместо себя кого-либо еще. Вы от меня ничего не добьетесь.
– Взять его! – приказала Гуднайт, но я уже скрылся – вернулся на груду камней под дубом, рядом синий «Бьюик» и остатки накрытого пикника.
Я понял, что сон вот-вот закончится, когда ко мне устремился ковер колышущихся рук, по траве, вверх по камням. Я не сопротивлялся, когда они добрались до моего тела. Мне было все равно, когда своим общим весом руки опрокинули меня, и я почувствовал, как выбил зуб, ударившись о камень; мне было все равно, когда меня увлекли сквозь щели между камнями; мне было все равно, когда я начал задыхаться под землей, ощущая на груди ее тяжесть. Мне было все равно, потому что…
Рассвет и мертвецы
«…Среднегодовая температура в Уэльсе составляет комфортные шестнадцать градусов, однако максимумы и минимумы равняются соответственно плюс тридцати двум и минус шестидесяти восьми градусам. Обитатели прекрасно адаптировались к такому климату, приспособившись к суровым невзгодам, нарастив шерстяной покров и научившись терять как можно меньше веса во время зимней спячки…»
У меня задрожали веки, глаза открылись, в висках стучало, во рту пересохло. Какое-то кратчайшее мгновение мне казалось, что я благополучно вернулся в «Черную мелодию», но нет. Клитемнестра смотрела с выражением, которое начинало все больше действовать мне на нервы, а стоящий рядом портрет меня с телом мужа Бригитты также изменился – теперь у него был вид не любящего мужчины, а человека, которого мучит сильный приступ бодрствующего ступора.
Потянувшись, я выпил залпом стакан воды, предусмотрительно оставленный на ночном столике, затем скинул ноги на приятно прохладные половицы. Каким бы странным ни был сон, мне он доставил наслаждение. Я сотворил повествование, обладающее всеми компонентами триллера: красивая молодая влюбленная пара, работающая на подпольную организацию, тайный агент, которому угрожает смертельная опасность, пропавший звукозаписывающий валик, допрос, утрата, предательство. И я в центре действия. Быть может, это было то, что я подсознательно хотел для себя: мой затуманенный сном рассудок породил возбуждение и драматичность, которых до сих пор не было в моей абсолютно будничной жизни. Если у меня была бы еще одна жизнь, я бы полностью посвятил ее тому, чтобы спать, не прибегая к «морфеноксу», со всеми принесенными сновидениями – и сопутствующими дормитологическими рисками. Возможно, Шаман Боб и его сновидцы в чем-то правы.
Послышался стук в дверь. Я предположил, что это Аврора, и оказался прав. Левый ее глаз смотрел куда-то в сторону вправо, а правый пристально уставился на меня. От агрессивной, задиристой Токкаты не осталось и следа; Аврора вернулась в свое обычное кипучее состояние. Я испытал искреннее облегчение, увидев ее.
– Я проходила мимо, – весело промолвила она, – и решила справиться, как у тебя дела.
Я не знал, что сказать, поэтому высказал то, о чем думал.
– Я понятия не имел, что вы с Токкатой…
Аврора метнула на меня взгляд, полный боли, гнева и смятения, и я осекся на середине фразы.
– Я хотел сказать, – начал я снова, – что не знал, что вы с Токкатой… так похожи.
Аврора какое-то время смотрела на меня здоровым немигающим глазом, в то время как невидящий левый глаз вращался в орбите.
– Мы не похожи, – наконец сказала она, – ничуть, нисколечки. А эта женщина считает, что мы похожи?
– Ну… нет, – достаточно искренне ответил я.
– Вот именно. И так останется и впредь. Понятно?
– Да, мэм.
Последовавшую паузу я заполнил тем, что предложил Авроре кофе.
– У тебя есть? – спросила та. – Я имею в виду настоящий?
– Увы, нет, – с сожалением признался я. – Только «Несбит особый».
Пожав плечами, Аврора сказала, что делать нечего, и, войдя в квартиру, аккуратно закрыла за собой дверь. Сняв куртку, она бросила ее на стул и уселась за столиком на кухне.
– Как это называется? – спросила она, похлопав по столешнице.
– Наверное, «полуостров». – Я не очень-то разбирался в кухонной мебели, и меня по-прежнему сбивало упорство Токкаты и Авроры в том, что они два разных человека. – Если бы столик стоял отдельно, это был бы «остров».
Аврора задумчиво кивнула.
– А у меня столик соединяет одну сторону кухни с другой, – сказала она. – И что это – кухонный «перешеек»?
– Я бы просто назвал его столиком.
– Так я и думала. Однако логичнее было бы использовать слово «перешеек», ты не находишь?
– Наверное, да. Молоко?
– У тебя есть?
– Только порошковое, – сказал я, заглядывая в пустой холодильник.
– Сойдет. Так, послушай: до меня дошло, что ты сказал Старшему консулу, будто мы с тобой спарились.
Она произнесла это так, словно это было нечто самое смешное и самое неправдоподобное в ее жизни.
– Я должен был что-то сказать, – ответил я. – Токката знала о том, что мы встречались в «Уинкарнисе», в то время как я сказал, что этого не было, поэтому мне требовалось какое-либо веское оправдание для лжи.
– Она тебе поверила? Я хочу сказать, она согласилась с тем, что весь этот сценарий правдоподобен?
– Полагаю, да.
– Ага, – задумчиво протянула Аврора, – это многое говорит о том, какой видит меня Токката. Но ты сдержал данную мне клятву?
– Сдержал. И еще Токката передала вам сообщение: ферзевая ладья берет пешку на Ц-два – шах.
Я рассудил, что остальное лучше не добавлять.
– Что? – воскликнула Аврора, доставая из складок куртки походную шахматную доску.
Раскрыв доску, она поставила ее на стол и передвинула фигуры.
– Черт бы побрал эту проклятую женщину! – пробормотала она. – Крах всех моих планов. Думаю, мне придется сдаться. – Аврора показала мне доску. – Что ты думаешь?
– Я не силен в шахматах.
– Как и я, получается, – сказала Аврора, захлопывая крышку.
Посмотрев на меня, она вопросительно подняла бровь, почувствовав, что я чем-то обеспокоен.
– В чем дело, Чарли?
– Вчера утром вы нарочно подстроили встречу со мной в подвале?
– Какие причины могли быть у меня?
– Не знаю. И еще: связь с Кардиффом отсутствовала, поэтому кто-то должен был сказать дежурной по станции, что я задержал отправление поезда из Мертира. Это сделали вы?
– Токката тебя обработала? – спросила Аврора. – Она это любит. Разобщить, заронить сомнение, разделить. Нет, я ничего не говорила дежурной по станции. И, строго между нами, я так понимаю, отношения Токкаты и Логана не были только интимными: они совместно занимались противозаконной деятельностью. Фермерское воспроизводство, нелицензированная продажа частей тела. Мы считаем, именно в этом заключалась истинная цель приезда Логана сюда – и вирусные сновидения тут ни при чем. Джонси мы также не доверяем, и я скажу тебе, почему: ты знаешь, что произошло с лунатиками Танджирсом и Блестящей Диадемой? Я оставила их привязанными к своей машине, и они исчезли.
– Джонси отправила их на покой.
– Да, я слышала. Но даже если так, куда она их выбросила? Ни в морге, ни на свалке ничего нет. Мы проверили. У нас нет полной уверенности в том, что и как произошло.
– Воспроизводство? – повторил я, сознавая то, что и Фулнэп также здесь – и Токкате об этом известно.
Определенно, на вид Блестящая Диадема детородного возраста, ну а Танджирс – что ж, если возникнет желание распространять здоровое потомство по почте, и его тоже можно будет взять на ферму.
– Вероятность этого высока, – продолжала Аврора, – хотя доказательств у нас пока что нет. Жизнь в Двенадцатом секторе, Чарли, никогда не бывает такой, какой кажется. Я тебя прошу, держи ухо востро, хорошо?
Я пообещал непременно держать ее в курсе всех событий. Закипел чайник, и я залил водой гранулы кофе.
– Итак, – уже более дружелюбным тоном произнесла Аврора, – тебе помогает бороться с наркозом теория ретроспективной памяти, предложенная мною?
Я объяснил, что по-прежнему остается много неясного.
– Я чувствую себя гораздо спокойнее, сознавая, что за происходящим стоит искаженная логика, – добавил я. – И все-таки странно находиться под наркозом и не понимать этого. Агрессивная миссис Несбит больше меня не пугает.
– Что ей нужно?
– Восковой валик – знаете, для записи звука.
– Что на нем записано?
– Согласно моему воображению, склонному излишне все драматизировать, нечто такое, что может нанести серьезный вред «Гибер-теху» – и, кажется, мне приснилось, где спрятан валик… Вот что хочет миссис Несбит. Но только, судя по голосу, это никакая не миссис Несбит – это Достопочтимая Гуднайт.
– Получается бред какой-то.
– Все сны такие. Сложные, запутанные и настолько реальные, насколько реальной может быть реальность – иногда даже более реальные.
Аврора взяла кофе, который я приготовил, а я попробовал свой. Гнилые каштаны.
– Ну хорошо, – сказала Аврора, после того как отпила глоток, поморщилась и вылила остальное в раковину, – просто постоянно напоминай себе, что сны – это вздор, попытка чересчур активной коры головного мозга связать воедино беспорядочные блуждания рассудка. Однако все указывает на то, что валик занимает центральное место. Как ты говорил, где он спрятан? Я имею в виду, в твоем сне?