поверх пуховика, – хотя, должна признаться, я полагала, что вы оставите без внимания наше приглашение.
– И не отведаем лучших тортов, какие только может предложить Центральный Уэльс? – на безукоризненном английском ответил Фоддер. – Об этом не могло быть и речи.
Злодеев было восемь человек, они настороженно обступили нас полукругом, держась шагах в пятнадцати. Половина была вооружена «Кувалдами», у другой половины были короткие кинжалы, которым отдают предпочтение те, кто не хочет оставлять барометрических сигнатур. У двоих за спинами висели громоздкие рюкзаки, один нес какой-то предмет мебели, закрепленный на спине шелковыми шнурками для занавесок. Сын Неда, которого мы видели накануне, также был здесь, с налитыми кровью глазами. У всех Злодеев был нездоровый вид, что нельзя было объяснить одними только Зимними невзгодами. Фоддер был по крайней мере на голову выше любого из них, а своим могучим телосложением превосходил их всех, вместе взятых.
– Его светлость со своим сыном нарушили соглашение, мэм, – сказал Фоддер, – и нам пришлось защищаться.
– Я всегда говорила, что филателия навлечет на них беду, – сказала женщина, как я предположил, вдова 13-го графа, – но сами подумайте, речь идет лишь о безобидном воровстве – и это ведь была малиновая марка с Ллойдом Джорджем вторым.
– Со штемпелем Англси, – добавил мужчина, стоящий справа от нее.
– Единственная в мире, – подхватил третий.
– Кража остается кражей, – сказал Фоддер, – и они проникли в город. Пересекли границу, обозначенную в соглашении.
Какое-то мгновение они с женщиной смотрели друг на друга.
– Чаю хотите? – наконец предложила леди Фарнесуорт. – Я всегда находила ужасно, просто ужасно некультурным обсуждать вопросы жизни и смерти, стоя на снегу.
– От чая не откажусь, – согласился Фоддер.
Мебель, которую принес на спине один из Злодеев, оказалась раскладным столом и двумя складными стульями. Стол застелили скатертью и накрыли чашками с блюдцами и блюдом со свежим бисквитным тортом. Еще один член группы достал небольшой примус и поставил греться воду.
– Я просто ненавижу чай из термоса, – продолжала графиня, жестом приглашая Фоддера сесть и усаживаясь сама. – От него всегда пахнет тухлятиной. – Повернувшись к Злодею, нагревавшему воду, она напомнила ему согреть заварочный чайник. – В наши дни так нелегко найти хорошую прислугу, – сказала она, обращаясь к Фоддеру, – вот почему нам приходится похищать людей, изредка совершая убийство. Угощайтесь, берите торт.
Фоддер взял кусок торта, а я неуютно переминался с ноги на ногу. Сквозь вежливость проступала угроза.
– Итак, – спросила леди Фарнесуорт, – как поживает Аврора?
– Полагаю, неплохо.
– Она по-прежнему занимается тем, что превращает ее в двух разных людей?
– Да.
– Аврора всегда любила быть на первом плане, – сказала леди Фарнесуорт, – с тех самых пор как мы были маленькими. Я ее любила, несмотря на это. Разумеется, сейчас я с радостью ее убила бы, однако потом меня бы мучили сожаления. Итак: почему мы должны верить в то, что вы не схватили моего супруга и не отдали его в руки этой рептилии агенту Хуку, который будет копаться в его спящем сознании в поисках сведений? Я знаю, чем вы занимаетесь в своем «Гибер-техе».
– Мы Консулы, – возразил Фоддер, – и не имеем никакого отношения к «Гибер-теху». Мы знать не знаем, что там происходит.
– Чепуха, – презрительно фыркнула графиня. – Все вы, валлийцы, одним миром мазаны, и я вам нисколько не верю. О, Чак, благодарю!
Злодей, кипятивший воду, принес чайник из майсенского сервиза и поставил его на подкладку.
– С сожалением вынужден вам сообщить, – сказал Фоддер, – что 13-й граф разговаривает только с Зимой.
Расстегнув молнию вещмешка, лежащего у ног, он достал голову Счастливчика Неда и положил ее на стол рядом с золотым перстнем-печаткой. На белесо-синем замерзшем лице 13-го графа застыло выражение… скажем так, удивления.
Все уставились на голову, словно оценивая то, подходит ли откормленный гусь для пиршества в канун Зимы.
– Мы любезно благодарим вас за то, что вы вернули принадлежащее нам по праву, – сказала наконец леди Фарнесуорт, вдоволь наглядевшись на голову. – Вы знаете, кем делает меня эта голова?
– Разъяренной? – предположил Фоддер. – Мстительной?
– Нет, – ответила графиня, передавая золотой перстень своему сыну, – она делает меня вдовствующей графиней Фарнесуортской, а моего сына – 14-м графом.
Мы посмотрели на графского сына, всеми силами старавшегося скрыть свою радость. Раздались жидкие хлопки, кто-то выкрикнул поздравление, но без души. Похоже, для Злодеев смерть была чем-то довольно обыденным, из-за чего не следует печалиться.
– Чак, будь добр, календулу, – попросила вдовствующая графиня.
Когда Чак передал ей желтые резиновые перчатки, она взяла голову покойного графа и положила ее в корзину для пикника, накрыв сверху сушеной календулой и клетчатой тряпкой. Любовно похлопав по ней, она вернулась за стол.
– Один кусок сахара или два? – спросила графиня, разливая чай.
– Два, пожалуйста, – сказал Фоддер.
– Итак, – сказала графиня, пододвигая ему чашку с блюдцем, – это тот самый Послушник, который убил моего мужа?
Она впервые посмотрела мне в лицо, и у меня гулко заколотилось сердце.
– Да, это он, – подтвердил Фоддер.
– По-моему, он чересчур тощий, чтобы завалить его светлость в поединке, – сказала графиня, разглядывая меня в лорнет. – Вы ведь не собираетесь ублажить нас, принеся в жертву этого простофилю, правда? Эту кучку помета?
– Скажи, что это сделал ты, – сказал Фоддер.
– Ты шутишь?
– Говори!
Почувствовав, как у меня задрожали руки, я подумал было о том, чтобы сунуть их в карманы, затем решил, что такая поза может показаться угрожающей, поэтому просто прижал их к бокам.
– Я был рядом, когда Счастливчика Неда… я хочу сказать, его светлость похитили, – сказал я, всеми силами стараясь скрыть дрожь в голосе. – Он собирался забрать меня в рабство, а в следующее мгновение исчез.
– Только не пытайся убедить нас в том, что это дело рук Грымзы, – сказала вдовствующая графиня. – Попытка выкрутиться от ответственности, свалив все на Зимний люд, достойна презрения.
– Возможно, это сделал я, – уступил я, – но только я ничего не помню.
Отпив глоток чая, вдовствующая графиня собралась с мыслями.
– Я не больше вашего хочу разжигать войну, мистер Фоддер, поэтому мы примем репарации в счет нашей утраты – этот Послушник в течение десяти лет будет служить у нас. Соглашайтесь, и наш договор останется нерушимым, без единой царапины.
Фоддер не спеша отпил чай. Все смотрели на него, ожидая его ответа.
– Я пришел на переговоры, – сказал наконец Фоддер, – а не для того, чтобы отдать вам нашего человека. Будем договариваться дальше.
– В таком случае мы берем марку, – сказала графиня, – малиновую с Ллойдом Джорджем вторым.
– Со штемпелем Англси, – добавил тот же самый Злодей, стоявший справа от нас.
– Единственную в мире, – сказал я, убедившись в том, что никто не собирается подхватывать.
– Эта коллекция нам не принадлежит, – сказал Фоддер, – и вам это известно.
– Тогда Послушник.
– Продолжим переговоры.
– Нет, мистер Фоддер, не продолжим. Или Послушник, или марка, или ничего. И думайте быстрее, друг мой, ибо я склоняюсь к тому, чтобы забрать в придачу и вас. Не расстраивайте вдову в день ее скорби.
Один из Злодеев выхватил здоровенный охотничий нож, и все шагнули вперед, но Фоддер просто нагнулся и достал из вещмешка черный цилиндрический предмет размером с мяч для регби. Это была «Голгофа». Даже если бы все бросились врассыпную, Фоддер мог бы выждать десять секунд, прежде чем выдернуть чеку, и тем не менее всех разнесло бы в клочья. Столпившиеся Злодеи дружно ахнули. Смесь страха, уважения и любопытства. О «Голгофе» слышали все, но мало кто видел ее в действии. Говорят, зрелище многочисленных ударных волн, кружащихся и расходящихся по спирали, подобно цветной капусте, очень захватывающее.
– Никто не шевелится, – приказал Фоддер, просунув палец в кольцо чеки, – или мы все взорвемся. Вы не получите ничего, а я обрету долгожданный покой.
– Мне так нравится ваш стиль, – фыркнула вдовствующая графиня. – Никакого страха, никакого компромисса. Из вас получился бы замечательный Злодей. Продолжим переговоры. Что вы собираетесь выложить на стол, мистер Фоддер? Но только не говорите, что красного Дилана Томаса почтово-посылочной службы стоимостью два шиллинга шесть пенсов, поскольку такая марка у нас уже есть – и в идеальном состоянии.
– Послушник остается на свободе, – сказал Фоддер, – а взамен мы предлагаем шесть коробок батончиков «Сникерс», две Услуги и один Долг.
– Фиг вам за ваши шоколад и обещания, – сказала вдовствующая графиня. – Нет, можете выдернуть чеку, но знайте, что 15-й, 16-й и 17-й графы будут мстить вам отныне и до скончания века.
Переговоры могли бы идти более успешно.
– Смерть никому из нас не к лицу, – сказал Фоддер, – но мы найдем решение, которое устраивает всех. Я предлагаю вам… здорового младенца.
До этого момента восемь Злодеев обменивались случайными цитатами на латыни, не имеющими никакого отношения к происходящему, но тут они разом умолкли, найдя это предложение привлекательным. И я понимал, почему. Генофонд маленьких групп, живущих на ледяных окраинах Альбиона, очень ограниченный, и вброс генетического разнообразия способен в долгосрочном плане значительно улучшить вопросы здоровья.
– Я вас внимательно слушаю, – сказала вдовствующая графиня. – Но только абы какой мусор нам не нужен. Крепкий, здоровый ребенок, генотип первого уровня. Выполните это, мистер Фоддер, и вы получите соглашение, которого так жаждете.
Я не мог взять в толк, как похищение ребенка может быть более здоровой альтернативой моему десятилетнему рабству. К тому же я не мог этого допустить.