– Это Чарли.
Щека Джонси дернулась в слабой попытке улыбнуться.
– А ведь хорошо мы с тобой пожили, правда? – прошептала она.
– Ты была лучшей из лучших, – ответил я. – Я ни о чем не сожалею.
Снова улыбнувшись, Джонси незаметно вложила мне в ладонь что-то, и я догадался, что это моментальная фотография Бригитты и Уэбстера. Затем она неуверенно поднесла руку к груди. Я не сразу сообразил, что задумала Джонси, но потом увидел, что она оттопырила большой палец, и, разгадав ее замысел, я просунул большой палец Джонси в Д-кольцо закрепленной на груди импульсной мортиры. Потрепав меня по руке, она изобразила еще одну улыбку.
– Отойди от нее! – повелительным тоном произнесла Люси, и я побрел по снегу обратно в фойе.
Привратник Ллойд уже закреплял на шестах аварийные ставни из свернутого брезента, а зимсонники рассыпались в стороны, только не слишком быстро.
– Извини, если она тебе нравилась, – сказала Люси, – однако проект «Лазарь» придает слову «важность» совершенно новый смысл.
Поднявшись на ноги, Хук потрогал окровавленный нос, тряхнул головой и подобрал с пола оружие. Перезарядив его, он посмотрел по очереди на меня и Люси, затем выглянул на улицу, где слабо шевелилась Джонси, распростертая навзничь на снегу.
– Нужно прекратить ее страдания, – сказала Люси. – Той же самой любезности мы бы ожидали от нее.
– Тебе пора обагрить руки кровью, – сказал Хук. – Сделай это сама, если у тебя хватит духа.
Люси сверкнула на него глазами.
– О, духа у меня хватит, – сказала она, забирая у него «Колотушку».
Я начал было что-то говорить. Наверное, предостережение. Заметив это, Люси остановилась и вопросительно посмотрела на меня.
– В чем дело?
Я молча выдержал ее взгляд.
– Да так, ничего.
Люси решительным шагом подошла к лежащей в снегу Джонси, наклонилась и приставила ей к голове «Колотушку». Я отвернулся, и в это мгновение Джонси взорвала импульсный заряд. Мощная ударная волна втолкнула обратно в фойе снег и обрывки штор. Когда я снова выглянул на улицу, там не осталось ничего, кроме круга прозрачного льда размером с декоративный фонтан, уже успевшего замерзнуть на земле.
– Проклятие! – выругался Хук, проследив за моим взглядом. – Какая потеря!
– Она мне нравилась, – пробормотал я, думаю, имея в виду обеих.
– Да нет, – раздраженно произнес Хук, – я имел в виду свою премию за заботу о личном составе.
После чего он перевел взгляд на меня и, по-видимому, ошибочно истолковал мое невмешательство и бездействие за молчаливое согласие работать в «Гибер-техе».
– Ну ты даешь, Уортинг, – сказал Хук, переключая внимание на Бригитту, – кто бы мог предположить, что ты предоставишь прибежище! Привратник, помести эту мертвоголовую куда-нибудь в надежное место и проследи за тем, чтобы за ней присматривали.
Мое сознание все еще было затянуто туманом. Я спросил у Хука, не лучше ли будет подождать, пока буран стихнет, но он ответил, что чем быстрее я окажусь в безопасности комплекса «Гибер-теха», тем лучше будет для него. Он вышел, и я, в полном смятении, последовал за ним.
Радиолокатор Х‐4С
«…Ориентирование в условиях ограниченной видимости – это не просто слепота в снежный буран. Ветер, снежные вихри и отсутствие зрительных ориентиров, объединившись вместе, сбивают с толку неосмотрительного путника. Даже опытные профессионалы могут заблудиться, и только современные навигационные системы обеспечили то, что путешествие в снежный буран перестало быть смертельно опасной глупостью…»
Я двинулся следом за Хуком вдоль троса, который он натянул до своего Снегохода. Борясь с бураном, мы забрались в машину. Ветер усилился, снег повалил сильнее, температура опускалась с каждой минутой. Уже полностью стемнело, и при других обстоятельствах мы бы ни за что не рискнули выйти на улицу.
Смотав трос, Хук плотно захлопнул заднюю дверь, пробрался мимо меня за руль и завел двигатель. Но вместо того чтобы возиться с установленными на крыше фарами, от которых в буран все равно не было бы никакого толку, он включил Х‐4С и дождался, когда нагреется экран. Датчик наружной температуры указывал минус двадцать четыре градуса по Цельсию и продолжал падать. Каждый привратник, который не даром ест свой хлеб, в настоящий момент должен был полностью разогреть стержни в Чугунке.
– Люси убила Джонси, – тихо произнес я.
– Все наоборот, малыш, – Джонси убила Нэпп. Но есть и хорошая новость: обе стороны потеряли по одному человеку, так что, по крайней мере, у Хрюшки и Свинки [133] будет меньше причин для ссоры.
– Куда вы меня везете?
– В безопасность, – сказал Хук. – Последние события наглядно доказали, что тебе опасно находиться в Двенадцатом секторе, пока здесь орудует Токката. Когда ты окажешься у нас, мы разберемся в том, что происходит, и, если ты захочешь, ты сможешь принять предложение, которое тебе сделала Аврора.
– Значит, вы меня не арестовали?
– Помилуй господи, нет, – ответил Хук, однако в голосе его не прозвучала та искренность, на которую он рассчитывал, – ты можешь уйти на все четыре стороны, когда пожелаешь.
Я посмотрел в окно на снег и ветер. Почему-то у меня не возникло никакого желания уходить куда-либо прямо сейчас.
Круглый экран радиолокатора в центре приборной панели Снегохода светился неестественно-зеленым светом; отраженный от окружающей местности сигнал выводился в виде зеленых точек, обновляющихся каждую секунду новым проходом луча. Локатор давал более чем достаточно информации для ориентирования, однако серьезно ограничивал скорость движения. На экране были отчетливо видны выезд из Дормиториума, часть «Сиддонс» и, совсем рядом, Снегоход Джонси. Я разглядел на экране контуры машины меньше чем в двадцати футах от нас, но когда выглянул в окно, вокруг не было ничего, кроме стены кружащегося снега.
Хук сказал по коротковолновой рации что-то неопределенное насчет того, что он «возвращается на базу с Уортингом», после чего включил передачу, и Снегоход тронулся в путь. Я злился на себя, потому что Джонси оказалась гораздо более хорошим другом, чем я предполагал. У нее были ответы на многие вопросы, как и у Токкаты, которую я также недооценил. У меня мелькнула было мысль открыть заднюю дверь Снегохода и дать деру, но путь пешком в снежный буран сродни тому, что общаться с сонными, занимать денег у поручителей или тыкать заостренной палкой в и без того разъяренного мамонта: лучше этого не делать. Просто не делать, и всё. Но, несмотря ни на что, тут была и своя положительная сторона: я представлял для «Гибер-теха» определенную ценность. До тех пор пока так будет продолжаться, я в безопасности. А пока я в безопасности, Бригитте также ничто не угрожает. В определенном смысле.
Как это ни странно, гибель Люси не произвела на меня абсолютно никакого впечатления. И не то чтобы наша дружба ничего не значила; также я не испытывал угрызений совести из-за того, что мое молчание привело ее к смерти. Нет, осталось только какое-то онемение, словно я уже давно знал, что Люси думает только о себе. Мать Фаллопия и сестры будут огорчены, но воспримут все философски. Зимой люди погибают сплошь и рядом: от этого никуда не деться.
Хук полностью сосредоточил внимание на управлении Снегоходом; светящийся экран радиолокатора показывал дорогу вперед, а яростный ветер раскачивал маленькую машину. Мы медленно проползли по дороге, ведущей от «Сиддонс», повернули налево, а затем, когда, казалось, прошла уже целая вечность, направо у рекламного щита.
– Ну, – сказал я, размышляя об активных методах ведения допроса, которые приписывали Хуку, – я так слышал, вы в прошлом служили в военной разведке.
– Увы, нет, – ответил он, – о чем очень сожалею. Я бы хотел послужить родине на этом посту, но мне не представилась такая возможность. Мы всем говорим, что в разведке служил я, но на самом деле это была Аврора.
Я удивился не так сильно, как должен был бы.
– До выхода в отставку она была лучшей из лучших. Просто проникала в сознание спящего человека и извлекала все, что нужно. Какое-то время я был ее помощником и познакомился с основами вторжения в сон, однако трудно определить, где реальность, а где нет. Я предоставлял все Авроре. Как и остальные.
– Что на валике? – спросил я.
– Не знаю, – сказал Хук, – но, полагаю, что-то очень важ…
Снегоход вздрогнул и остановился. В лобовое стекло я увидел только мельтешащую белую пелену. Хук покрутил ручку Х‐4С, регулируя усиление сигнала.
– Что это? – шепотом спросил я.
– Вот, – ответил Хук, указывая на яркую точку на экране.
Меньше чем в десяти ярдах от нас прямо посреди дороги находилось что-то, обеспечивающее сильный отраженный сигнал. Что-то такое, чего там не должно было быть. Мы с Джонси проехали по этой дороге меньше часа назад, и она была свободна.
– Двигавшиеся зимсонники… которые остановились? – предположил я.
Хук покачал головой.
– Они ленивые, но не глупые.
– Может быть, зимокочевники, застигнутые бураном?
Такое было маловероятно, но возможно. Зимние Кочевники обыкновенно передвигались группами по двадцать и больше человек, чтобы сберечь тепло, как правило, накрытые шатром из шкур северного оленя, чтобы защитить от обморожения ноги тех, кто шел с краю. Когда становилось совсем плохо, они просто опускали шатер, оставаясь внутри, разводили костер, кутались в шкуры и сбивались в кучку.
– Возможно. Однако тут ничего не поделаешь.
Опустив нож бульдозера, Хук двинул Снегоход вперед. Но как только это произошло, точка на экране локатора попятилась прочь от нас. Хук остановился, точка по инерции прошла еще несколько ярдов, также остановилась, постояла, затем снова приблизилась к нам. Снегоход содрогнулся от налетевшего порыва ветра. Анемометр на крыше машины показывал, что скорость ветра достигает шестидесяти миль в час, однако это не оказывало никакого воздействия на неизвестный объект, зафиксированный локатором.