Ели мы в молчании. Дракон жадно, почти не жуя, глотал куски поданного ему гуся. Тушка была почти не тронута, вчера ее не успели даже разрезать, вероятно, из-за отсутствия постояльцев. А к концу нашего плотного завтрака на блюде осталась лишь груда обглоданных птичьих костей. Следом в оголодавшем организме ящера исчезли жареные колбаски и яичница, крынка сметаны, несколько кусков пирога, которые Урсул щедро поливал мёдом. Однако…
Похоже, смена ипостаси в столь огромное огнедышащее существо и последующий полет сжигают много энергии. Я не понимала этого, видя, как много ел лорд Калахан. Не обратила внимания и на Дарио, который за ужином после нашей прогулки к его дому съел чудовищное количество блюд. Я не задумывалась о причинах, голоден, вот и ест, как мне казалось.
Но если судить по тому, как хищно накинулся на еду Урсул и сколько он смог ее проглотить, всё не так просто.
Ирма расправлялась со скворчащей яичницей. Я пила мелкими глоточками сладкое до приторности медовое молоко и отламывала кусочки от пирога с яблоками. М-да, с Жужиной стряпней этой выпечке не сравниться. Обедать однозначно спускаться не станем, съедим то, что она нам дала в дорогу.
Дракон изредка бросал на меня задумчивые взгляды, но заговаривать не спешил. И лишь когда мы, покончив с трапезой, поднялись на второй этаж и зашли в одну из выделенных нам комнат, он спросил:
— Лорду Шедлу грозит смерть?
— Да, — помедлив, ответила я. — Ему и лорду Калахану. У меня было видение.
— Понятно. Спим до вечера. Ирма, следи за госпожой.
— Без тебя знаю! — огрызнулась оборотница. — Я вообще-то тень.
— Мне без разницы. Я поклялся лорду Шедлу охранять его сокровище. Но мне нужен отдых для следующего перелета.
Добирались мы несколько суток. Уж не знаю по какой причине, но Урсул решил, что лететь мы будем ночами, а не при свете дня. И именно так, словно совы или, учитывая перепончатые крылья дракона, летучие мыши, мы и продвигались к цели. Останавливались на отдых и на перекус на открытой местности. Пока мы с Ирмой разминали затекшие конечности, Урсул перекидывался в человека, жадно съедал порцию мяса, немного сидел, прикрыв глаза и медитируя. После чего встряхивался, снова перекидывался в мощного чешуйчатого зверя, и мы продолжали путь до рассвета. В качестве мест для полноценного отдыха он всегда выбирал скромные трактиры на отшибе, подлетал к ним так, чтобы нас не успели увидеть. Иногда приземлялся поодаль, прячась, и приходилось потом какое-то расстояние преодолевать пешком, чтобы создавалось впечатление, будто мы пришли своим ходом.
— Урсул, почему мы так скрываемся? — не выдержала я после одного такого перехода до трактира, занявшего почти два часа. — Мне казалось, драконов уважают и боятся.
— Драконов — да, — коротко ответил он.
— И?
Мужчина бросил на меня косой взгляд и промолчал.
— Урсул, не тяни кота за… хм… хвост, — не выдержала Ирма. — Что происходит? Мы имеем право знать.
— Война происходит, — с тяжким вздохом соизволил ответить Урсул. — Зачинщики — драконы. Весь мир в курсе, что именно мы — атакующая сила, пытающаяся вскрыть закрытое королевство. Только вот мало кто знает про жриц, практикующих запретную магию, которая угрожает всем. Для простого народа — драконы напали на людское королевство. Ясно?
— Ясно, — кивнула я. — Но есть еще что-то? Думать люди могут что угодно, но напасть на тебя не рискнут. К тому же это нелогично. Именно днем мы отсыпаемся, и нас может атаковать кто угодно. Ведь все в это время бодрствуют и весьма активны. Разумнее было бы именно в эти часы подниматься в небо и становиться недоступными.
— Интуиция, леди, — поморщился он. — Не могу объяснить. Просто чую, что надо ночью. Днем могут сбить. Прецедентов не было, но… Я же маг, не забывайте. Просто чую.
Этот довод я приняла. Чуйка, как это называла Ирма, или интуиция, как именовали маги данное умение ощущать грядущие неприятности, не раз и меня саму выручала.
Хорошо иметь крылья. Вот что могу я сказать по итогам нашего путешествия на мою родину. Тот путь, который отнял у меня несколько месяцев (тяжелых, трудных, голодных, грязных и опасных), верхом на крылатой рептилии занял всего несколько суток. При том, что мы останавливались на удобный комфортный сон и отдых. Да и вообще не слишком спешили. Я не торопила Урсула, а он осторожничал.
Была у нас одна остановка по делу. Мне нужно было убедиться, что лорд Калахан не у себя в замке, а рядом с Дарио. Я видела их вместе, но видения — вещь странная. Дух города сидхе предупреждала меня, что именно вот такими вспышками озарения или видениями будет пробуждаться хранящееся во мне знание. Но всё же мне, выросшей в изолированной от любой магии Дагре, до сих пор трудно было принять некоторые факты, обыденные для всех одаренных.
Встретившие нас во внутреннем дворе замка стражники были мне знакомы. Помню их, сидящих в полном зале и слушающих мои сказки. Вот и Михель, приятель смешливой и разбитной Жанны.
— Что вам угодно, господа? — не слишком дружелюбно, но вежливо спросил капитан.
Приземлился Урсул в крылатой ипостаси, памятуя о том, кому принадлежит замок. Так что от челяди лорда Калахана, знающей, кем является их хозяин, мы не ждали неприятностей.
— Ваш господин здесь или отбыл? — поинтересовался дракон, жестом остановив меня. Я хотела сама заговорить.
— Улетел, — пожевав губу, все же ответил командир стражи. — Чё передать, как вернется?
— Спроси магистра Латиаса, — тихонечко прошептала я из-под капюшона.
— А магистр Латиас? — послушно повторил Урсул, но уже громко.
— Лекарь? У вас раненые, что ли?
— Нет. Так что? Магистр здесь?
— Ну как…
Договорить капитан не успел. Откуда-то сзади раздался звонкий мальчишечий голос:
— Рэми? Менестрель? Это ты? Ура!
Не успела я опомниться, как на меня налетел мальчуган, которого я не сразу вспомнила. А потом не сдержала улыбки. Маленький поваренок прятался под столом, слушая страшные сказки закрытого королевства.
— А я тебя по гитаре узнал, — безостановочно болтал ребенок, улыбаясь во весь рот и пытаясь заглянуть ко мне под капюшон. — А ты нам еще споешь? А сказки расскажешь? Ух и жуткие они у тебя! Ты улетел с господином, а мы потом почти месяц спать боялись.
— Рэми? — поползли на лоб брови капитана, и он присмотрелся к гитаре, висящей на моем плече.
Но заговорил не он, а протиснувшийся вперед Михель:
— И точно! Менестрель! Вот те на! Здорово, малец. А чего ж сразу не сказал? Мы ж тебя хорошо помним.
Ирма и Урсул напряженно молчали, ожидая моей реакции.
— Здравствуйте, — помахала я рукой, выпростав ее из-под полы плаща. Чуть помедлив, скинула капюшон. — Да, это я, Рэми. Рэмина.
Ответом мне был громкий общий изумленный вздох всех присутствующих во дворе.
— Так было нужно, — немного неловко улыбнулась я, словно внезапно возвращаясь в прошлое. Говорить, что я леди и графиня, не стала. — Я под амулетом личины была.
— Вот так дела! — поскреб подбородок один из стражников. — Так энто чё? Лорд-то наш знал?
— Так ты девчонка? — подергал за плащ так и продолжавший меня обнимать поваренок.
— Ну… да, — пожала я плечами.
Глупая ситуация. Лечу спасть мир, можно сказать. Являюсь последним в этом мире представителем загадочного народа, а для старых знакомых, видевших меня в образе мальчишки-менестреля, я — девчонка.
У меня неожиданно вырвался истерический смешок. Потом еще один. И неожиданно для себя самой я захохотала. Это ненормально, знаю. Но я слишком устала, и нервы не выдержали.
На меня смотрели как на полоумную, но остановить не пытались. Лишь Ирма, примерно понимавшая всю ту гамму эмоций, что я испытывала, положила мне руку на плечо и ободряюще сжала.
— Ох, — утерла я выступившие слезы. — Простите. Это от переутомления.
— Так может, переночуете? — неуверенно переглянулись домочадцы лорда Калахана, и капитан озвучил их всеобщее решение: — Господские покои мы вам, конечно, предоставлять не рискнем в отсутствие лорда. Но это… Из простых бабы что-то подберут.
— Не бабы! — сурово отрезала незаметно подошедшая строгая женщина в глухом черном платье. Ее я тоже помнила, она щедро раздавала подзатыльники разошедшимся служанкам во время моего прошлого визита сюда. — Значит, Рэмина? А с тобой кто?
— Ирма, — сбросила капюшон моя тень. — Я компаньонка Рэми.
Умная оборотница поняла, что раз я не сообщила о том, что аристократка, то и ей не стоит болтать.
— Значит, две комнаты, — не оборачиваясь, приказала экономка или управляющая замка, уж не знаю, шушукающимся за ее спиной служанкам. — Девочкам потеплее спальню подыщите, а дракону все равно. Его внутренний огонь греет, сквозняки не страшны.
И, не сказав больше ничего, она развернулась и ушла.
— Рэмина, значится, — подплыла ко мне, покачивая бедрами, Жанна. — А пацаном ты была милее. Мы с девками даже думали, мож, осчастливить тебя визитом? Да только побоялись, ты с тем страшным таким мужиком была. Как его? Дарио, да?
— Хорошо, что не решились меня осчастливить. А то неловко вышло бы, — подмигнула я ей.
Мужики заржали, а Михель, сердечный друг Жанны, хлопнул себя ладонями по бокам и, перекрикивая всеобщий гогот, заявил:
— От бабы! Всё ж у них на уме одно!
— А у тебя не это ли на уме? — обернулась к нему через плечо служанка. — Или мне сегодня ночью дверь запереть?
— Да ты ж замерзнешь без меня! — Он подошел к своей зазнобе, обнял и крепко поцеловал. Похоже, тут дело идет к свадьбе.
— Рэми, — привлек к себе внимание мальчуган, узнавший меня по гитаре. — А ты нам сегодня сказки расскажешь? Да? А споешь?
Помедлив мгновение, я приняла решение:
— Да, малыш. Мы сегодня тут переночуем, и я вам вечером расскажу сказки. Вам какие? Страшные закрытого королевства или другие, какие я еще знаю?
— А нам всяких. И побольше! — крикнула из толпы светловолосая служаночка. — И ту, которая «в далеком-далеком королевстве, где совсем нет магии и колдовства, а чародеи не имеют власти, жил да был один барон. Уже семь жен схоронил он, а наследника у него всё не было, как и не находилось более ни одной семьи, которая согласилась бы отдать за него свою дочь».