— Рэми. Это мое домашнее сокращенное имя. Так меня называли близкие, когда были живы.
— И давно узнала, что ты сидхе?
Я снова протяжно и печально вздохнула, но ответила.
— Лорд Калахан рассказал. Расскажет… Скоро. Я не знаю, как это объяснить. Но он мне сообщит про маму, и мне станет известно, что в браке между сидхе и человеком рождаются сидхе. Так я узнаю, что я принадлежу к этому народу.
— Занятно, — хмыкнул он и повернулся так, чтобы сидеть ко мне лицом. — Рэмина, ты сама понимаешь, насколько дико звучат твои слова? Как давно ты знакома с Калаханом?
— Мы еще не знакомы. Он даже не знает про меня. Но… Ты нас познакомишь.
— Сумасшествие какое-то!
— Угу, — сдавленно промычала я, уткнулась носом в коленки и вдруг чихнула.
— Отлично! Просто потрясающе! Вот только сопливой девчонки, простудившейся во время ночевки у костра, мне и не хватало, — буркнул он.
Я не стала ничего отвечать.
— Всё остальное, что ты мне тут кричала ночью… Про «все умерли», в том числе и я, и что Хельга прокляла меня… Это правда?
— Ну… наверное, — жалко ответила я. Откуда мне знать, правда это или нет в данном временном потоке? — У меня вчера, кажется, был срыв. Я… не всё помню, что говорила.
— Великолепно!!! — Он закатил глаза и шумно выдохнул.
— А ты… Почему ты здесь? — спросила, отведя взгляд в сторону. — Почему не ушел?
— С какой стати мне уходить?
— Ну как же? Я ведь сидхе, которых ты ненавидишь. И девушка, а их ты тоже ненавидишь. Ну и вообще…
— Ты несовершеннолетнее, обморочное, истеричное и неадекватное создание, у которого случилось помутнение рассудка, видения высшего порядка и, вероятнее всего, неконтролируемая активация магических способностей. То, что ты сидхе, — еще доказать надо. Их, к твоему сведению, более тысячи лет нет в этом мире. В то, что ты девушка, тоже плохо верится. Пока своими глазами не увижу, что ты голубоглазая блондинка… С родинкой… Не поверю.
— Но…
— И вообще! Ошейник сняла? Отпустила? Вот и всё. Я теперь свободен, что желаю, то и делаю. Хочу — уезжаю, хочу — еду с тобой. Я выслушал сегодня ночью столько занимательного, что не успокоюсь, пока не разберусь во всем этом.
— Самой бы разобраться. Голова болит… — пожаловалась, так как в этот момент «гвозди», вбитые в виски, снова напомнили о себе.
— Сейчас поедем. Скажи сначала, про меня тебе что именно известно и откуда?
— Ну… Всё, наверное. Или, скорее, очень многое. Оно всё вот тут. — Я прикоснулась указательным пальцем ко лбу. — Мне жаль, что твои родители так погибли. Это страшно — остаться совсем одному. А память о времени на каторге я тебе верну. Я знаю как.
Брошенным на меня взглядом можно было бы прибить кого-то непривычного. Но я-то знала Дарио так давно, что видела его всяким.
Кстати! Я совсем не чувствую его эмоций. То есть первое, что он сделал, освободившись от ошейника, — заблокировался?
— А к тебе уже вернулись способности? — спросила я осторожно. — Ты закрылся от меня.
— То есть ты еще и эмпат?! — вскинулся он. — Невероятно! Поверить не могу, что меня так угораздило…
— Но ведь сидхе…
— Не все сидхе — эмпаты. Не все эмпаты — сидхе. Это личная способность, а не расовая.
— Разве? — озадачилась я.
— Малыш, а что ты вообще знаешь о магии? Твои знания до вчерашнего дня мне известны. Сегодня я уже ни в чем не уверен. И что ты умеешь?
— Знаю… — Прикрыв глаза, я попыталась понять, остались ли при мне все те сведения, что я читала и учила, пока жила в Тьяринде. — Знаю теперь многое. С умениями сложнее. Но то, на что способны сидхе, мне подвластно. Вот могу вернуть тебе воспоминания. Но не за один раз, конечно. Еще могу шрамы разгладить. Наверное, даже все. Не уверена насчет того, что на лице. Он же зачарованным оружием нанесен.
— Ты и это знаешь?!
Я виновато пожала плечами. И опять чихнула.
— Сейчас дам тебе горячий отвар. Позавтракаешь, и поедем. Еще не хватало, чтобы ты мне тут разболелась. — Он с сомнением меня осмотрел и заявил: — Пожалуй, я буду к тебе обращаться по-прежнему как к мальчику. А то странно.
— Злишься на меня? — спросила я, вставая на ноги. Пора все же собраться с силами и привести себя в порядок. Утро ведь.
— Скорее просто растерян, — подумав, ответил Дар. — Понятно, что у каждого из нас свои секреты. Я ведь тоже не рассказал тебе, что принадлежу к расе драконов. А ты про то, что сидхе, вообще еще не знаешь. Тебе это сообщит Калахан, с которым я же тебя и познакомлю. Слышишь, как абсурдно это звучит? Точно стоит его об этом спрашивать?
— Ну… Дико, конечно, — робко улыбнулась я.
— К тому же ты освободила меня от рабства. Кстати, научит тебя этому тоже Калахан, когда я тебя вскоре представлю. М-да.
У меня вырвался тихий смешок. Ох, наворотила же я вчера дел. Как теперь всё это распутывать — ума не приложу.
— А еще ранее ты спасла мне жизнь. Вернула голос. Выхаживала. Так что нет, Рэми…на. Я не уйду от тебя, хотя ты вчера настаивала, пытаясь меня прогнать. Всё, конечно, чудно. Даже более чем. Но я по-прежнему уверен — тебя послали мне боги. Так тому и быть. Хоть усыновлять тебя не придется, и то хорошо. Удочерить?
Дракон потер подбородок, оглядывая меня с ног до головы.
— Не надо, Дар. У меня уже были родители, других мне не нужно. Просто будь мне другом, как я уже просила. Мне этого достаточно. И пожалуйста, не умирай больше. Это… очень больно. Я не хочу видеть такое снова.
Не дожидаясь ответа, я отвернулась и, сбросив плащ на землю, сделала два шага в сторону кустов вдалеке.
— Помнишь, я буквально вчера говорил, что ты навсегда мой, а я твой, что бы ни произошло? — Притормозив, я вслушалась в его низкий голос. — Ночью, пока ты была без сознания, я думал. Размышлял. Оценивал свои чувства и эмоции.
Глава 12
Я медленно обернулась.
— Услышал я от тебя много непонятного, невероятного даже, и неприятного, что уж. Мне это не понравилось. Но я не предам тебя и не отвернусь. Ты ведь боялась этого еще несколько дней назад. И я даже представить не берусь, что же произошло в тех видениях, что пришли к тебе сегодня ночью. Ты пыталась уберечь меня, прогоняя. Я это понял. Так вот — не выйдет. Я не уйду, потому что мы повязаны самой судьбой. Наверное… И знаешь, Рэми? Нравится тебе или нет, девочка, но ты принадлежишь мне.
Я с шумом втянула в себя воздух. Он издевается?! Я-то думала, что это «ты моя, а я твой» не перенесутся в новый временной виток. А что вышло?
— А я твой. Потому что меня, кажется, заклинило на тебе. Не уверен, но возможно, ты мое сокровище.
— Нет! — вырвалось у меня. — Нет-нет-нет! Никаких «сокровищ»! Никаких «твой-мой». Мы вместе, хорошо, Дар? Мы одна команда! Но… давай без сумасшедших замашек собственника!
Почти выкрикнула это и тут же схватилась за голову, напомнившую, что не стоит повышать голос, когда она болит.
— О… — поднял он брови и двинулся ко мне, словно большой хищный зверь. — Ты и про это что-то видела? И что, я сильно буду зациклен на тебе?
— Н-ну…
— Оч-чень интере-есно! Ладно, постараюсь держать себя в руках. Только не забывай, малыш, ты — мо… я.
Видно было, что ему непривычно обращаться ко мне в женском роде.
— Ты невыносим, — буркнула, закатив глаза.
— Зато весь твой, — немного рассеянно отозвался дракон и, развернувшись, двинулся к костру. Постоял, пожал плечами, думая о чем-то своем, и, присев перед сумкой, начал в ней что-то искать.
Понаблюдав за ним минуту, я все же направилась туда, куда шла. В свою очередь, размышляя о превратностях судьбы и сложностях характеров некоторых упертых чешуйчатых лордов, которые не меняются даже в разных временных потоках.
Когда именно Дара заклинило на этом «ты принадлежишь мне, а я тебе, и даже смерть не разлучит нас»? Мне казалось, что в замке лорда Калахана, после того как тот проявил ко мне недвусмысленный интерес и предложил перейти под его покровительство. В этом времени Дара перемкнуло намного раньше. И ведь не смутило ни то, что я девушка, ни моя явная неадекватность, ни расовая принадлежность. Наоборот, то, что должно было отпугнуть, еще больше привязало.
Кажется, будет непросто.
Головная боль так и не отпустила ни после еды, ни после горячего травяного отвара. Я согрелась, это да. Но пульсирующий огненный сгусток в черепе не позволял думать и здраво оценивать действительность.
Слава богам, Дарио молчал и не мучил меня разговорами. Либо догадывался о моем самочувствии, если судить по его косым встревоженным взглядам, исподтишка бросаемым на меня. Либо же пребывал в таком шоке от моего ночного фееричного выступления, что до сих пор не мог прийти в себя и понять, как на меня реагировать.
И всё же, как неверно я его оценивала и воспринимала. Не впервые, как оказалось. Я страдальчески поморщилась при этой мысли. Мне каждый раз кажется, что уж Дара-то я знаю как облупленного, ведь мы столько вместе. И неизменно ошибаюсь. Так какой же он? Каких сюрпризов мне ждать от него на этом новом жизненном отрезке?
К замку лорда Калахана мы подъехали почти к ночи. Уже стемнело, и огни на крепостной стене выглядели издалека особенно заманчиво и ярко. Я устала за сегодняшний перегон так, что желала только одного — отдыха. Во время обеденного привала поесть толком не смогла себя заставить из-за головной боли и, похоже, все же надвигающейся простуды. И сейчас я мечтала поскорее оказаться под крышей, выпить горячего молока (ведь не откажут же мне в этой малости) и прилечь где-то в тепле.
Я совсем отвыкла от бродячей жизни.
Дарио меня не дергал, почти всё время храня задумчивое, мрачное молчание. И лишь сейчас, когда копыта наших лошадей простучали по настилу подъемного моста, перекинутого через небольшой старинный ров, он встрепенулся, подтянулся и собрался.
— Кто? — хмуро вопросил мужик, выглянувший в окошко на воротах.
Вот странно, кстати. Я точно помню, в прошлый раз мы въехали сюда засветло и ворота были не заперты.