Поднявшись на ноги, я глубоко вдохнула морозного воздуха и тут же очутилась в других крепких объятиях.
— Почему не сказала нам, что собираешься делать? — спросил мне в макушку перекинувшийся в человека Дарио.
Не ответив, я вяло дернула плечом. Они и сейчас не понимают всей глубины того, что я совершила. Думают, наверное, что я лишь обеспечила нам безопасность в храме.
«Хватит нюни распускать, — нарочито грубо ментально проговорил лорд Калахан. — Ты борешься за страну, бывшую тебе домом много лет, и за народ. В том числе свой, ты же всё еще местная графиня. Поэтому соберись! Потом будешь истерить. Или ты передумала? — добавил вкрадчиво. — Тогда я полетел домой, мне надоели эти горы и снега. Хочу в тепло».
— Лорд, вам не стыдно?
Я даже отстранилась от Дара и повернулась к огромному ящеру, на спине которого высились сугробы. Надо же, сколько снега нападало… И почему он не отряхнулся?
«Ни капли. Мы на войне, девочка. Или мы, или нас. И заметь, мы защищаем свое, а не нападаем».
Тут Ирма забрала из моих рук смычок и скрипку, взамен сунула небольшую флягу и, недовольно ворча что-то себе под нос, принялась укладывать музыкальный инструмент в футляр.
— Рэми? — окликнул меня Дар.
Я посмотрела на него, хотела спросить. Или сказать. Не знаю, но потом просто начала отвинчивать крышку с фляги. Глотнула крепкого сладкого вина. Постояла, ощущая, как теплая волна покатилась по горлу и ниже. Еще пару раз глотнула.
Ирма делала вид, будто страшно занята непослушным скрипичным футляром. Огромная бронзовая рептилия, нахохлившись, смотрела на меня плошками глаз и не моргала. Дарио, думая, что я не вижу, страдальчески морщась, разминал плечо. То самое, крылом которого он меня укрывал.
Интересно, он один прятал меня от снегопада или его сменял лорд Калахан?
В голове слегка зашумело, стало теплее, а кончики пальцев закололо иголочками. Невесело усмехнувшись, я сделала четвертый глоток, после чего завернула крышку и протянула флягу Ирме.
— В следующий раз буду брать самогон, — пробормотала она, глядя на меня. — Точно говорю. Леди или не леди, а иногда глоток горячительного — самое лучшее лекарство. Нет на войне места истерикам…
— Летим в столицу, — сказала я.
Застыла на пару секунд, глядя себе под ноги. Голова внезапно закружилась. То ли от хмеля, то ли от упадка сил, магических и физических. Но Ирма права, на войне нет места истерикам.
Я поплачу, наверное, но потом.
А может, и не осталось у меня слез. Слишком много их я проливала последний год. Если сердце застыло ледяным комком, в душе вьюга, жить не хочется от отвращения к себе, то и плакать как-то не возникает желания.
Лорд Калахан потянулся, встрепенулся и отряхнулся, словно огромная собака. Надо же… Не думала, что ящерицы, пусть и разумные и гигантские, умеют отряхиваться.
— Рэми, — снова позвал Дар, обнял и быстро поцеловал в губы. — Держись, малыш. Я с тобой. Мы сделаем всё, что нужно, спасем и это проклятущее королевство, и людей, и весь мир, раз так надо. Ты только держись.
Я приподняла уголки губ. Ни в душе, ни в глазах у меня не появилось и проблеска улыбки, я это чувствовала. Но хоть попыталась.
У Дара дернулась щека, он вздохнул, снова прижал меня к себе.
— Потерпи, моя хорошая. И помни, что ты мне обещала.
И снова ночной полет под снегом, который всё падал, и падал, и падал… Жителям закрытого королевства утром придется откапываться, чтобы выйти из домов.
За все мои шестнадцать лет жизни в Дагре ни разу не было такого обильного снегопада, как в эти две последние ночи. И, наверное, никогда больше и не будет. Вряд ли судьба еще раз занесет сюда сидхе, которая, пытаясь укрыть себя и своих спутников, призовет такую непогоду.
На огромных крыльях парили два мощных зверя, каждый нес на своей спине укутанную в теплый плащ девушку…
Видели ночные сны добропорядочные жители Дагры. Несли службу те, кому положено. Пытались заработать хоть пару монет те, чей образ жизни давно уже стал ночным.
Я помнила об этом, ведь и мне самой довелось ночами и работать, и путешествовать, и прятаться. И, не желая новых жертв, я принялась негромко напевать колыбельную.
Когда-то давно мне пели ее мама и няня. Тихие слова усыпляли город.
Спи, столица. Спите, люди. Не нужно вам ничего видеть и знать. От многих знаний — многие беды. А счастье порой — в неведении.
Бронзовый дракон, несущий меня, широко зевнул, выпустив облачко дыма. Мотнул мощной башкой, сбрасывая дрему, чаще заработал крыльями. На спине второй рептилии завалилась вперед явно задремавшая Ирма, но тут же встрепенулась, очумело помотала головой.
Я видела всё это со своего места, но продолжала петь тихую колыбельную жителям столицы закрытого королевства.
Спите все, кто хочет быть счастливым. Пусть вам снятся сладкие сны…
Крылатые ящеры сделали круг над площадью перед главным храмом Неумолимой и опустились на занесенную снегом мостовую. Когтистые мощные лапы провалились в сугробы, которые доставали им уже до брюха.
Дарио брезгливо поднял одну лапу, потряс ею, словно кошка. Я наблюдала за ним со странной отрешенностью. Что будет в этом временном потоке дальше, я не знала. Надеялась на лучшее, ведь я совершила столь страшный поступок именно ради этого, но не особо верила уже.
Кто я такая, чтобы бороться с такой мощной силой, как то жуткое нечто, что рвалось в наш мир? Всего лишь невезучая наивная девчонка, которая ничего не умеет и мало что знает.
Ирма соскользнула со спины Дара, тут же до самых подмышек утонула в снегу и разгневанно зашипела оттуда. Наблюдая, как она барахтается, я не стала торопиться спешиваться.
Дарио же, тоже насмешливо оценив потуги тени выбраться из сугроба, в котором она увязла, наклонил башку, зубами подцепил девушку за шиворот и выдернул, словно морковку из грядки.
Она на мгновение застыла, опешив от подобного. Задергалась. Но дракон в несколько шагов преодолел расстояние до ступеней храма и, качнув головой, отправил ее в полет к самым дверям.
Тень в воздухе перекувыркнулась, сгруппировалась и опустилась на четыре лапы уже пушистой пятнистой рысью. Ей явно хотелось многое сказать ящеру, но… Сдержалась, только зарычала едва слышно, оскалив клыки. Секунда, и снова девушка в черных одеждах стоит у двустворчатой двери храма богини смерти.
— Если закинете так меня — рискую себе что-нибудь сломать, — произнесла я негромко, будучи уверенной, что меня расслышат оба дракона.
Да, мои слова восприняли должным образом. Ящеры обменялись взглядами и, вероятно, ментальными фразами. После чего Дарио аккуратно подхватил меня зубами за одежду. Хм, какие неприятные ощущения. Вот уж не думала, что доведется испытать подобное…
А он уже донес меня до ступеней, вытянул шею и аккуратно сгрузил рядом с Ирмой. Та стояла, уперев руки в боки, и наблюдала за нами. Как только я утвердилась на ногах, Дарио медленно втащил свою огромную тушу к нам на площадку перед дверьми и перекинулся в человека. После этого то же самое сделал лорд Калахан.
— Я так понимаю, город спит? — обретя человеческий голос, задал вопрос последний. — Я сам чуть не вырубился прямо в полете.
— Да, я спела колыбельную, — кивнула ему и повернулась к двери. — Давайте поторопимся.
Страшно. Как же мне страшно…
— Ну… Да пребудут с нами боги и сила, — тихонько пробормотала Ирма и шагнула, встав впереди, чтобы в случае чего закрыть собой.
Мы вошли. Огромный зал пустовал. Я расчехлила на поясе свет-камень, так как мои глаза не могли видеть в темноте. Стараясь не смотреть по сторонам на разрисованные жуткими фресками стены, двинулась в нужном направлении. Я помнила, где располагалась лестница, ведущая в подземелье.
Мы неслышно скользили, не останавливаясь. Хотя нет, заминка всё же произошла.
Ирма напряглась, притормозила, не пуская меня вперед, и стала вглядываться в темноту, принюхиваясь.
— Оно не живое, но… — неуверенно прошептал тень.
Я подняла свет-камень повыше и увидела… статую жрицы, замершую так, словно она куда-то спешила и прямо вот так на ходу и окаменела.
Так вот как сработали мои чары? Опять окаменение? А я ведь хотела иного.
Даже и не знаю, радоваться мне или печалиться, что волшебница из меня пока никудышная.
Ирма подкралась к изваянию, снова принюхалась и ткнула в каменную фигуру пальцем. А та вдруг с тихим шорохом осыпалась на мраморный пол. И вот, лишь кучка песка у оборотницы под ногами.
— Боги всемогущие, — ошалело выпалила она, отпрыгнув ко мне. — Это… оно… Это как?!
Я вздохнула и поторопила ее:
— Идем, Ирма, нельзя нам медлить.
— Да я не…
Знакомая лестница, пролеты, на которых нам уже доводилось сражаться. У Дарио временами лицо приобретало странное выражение. Будто он силился что-то вспомнить, чувствовал нечто странное, знакомое, но не мог осознать, что именно.
У Ирмы таких ощущений не возникало, судя по ее виду.
Несколько раз нам на лестнице встретились статуи сестер Неумолимой. Их оборотница с каким-то злорадным удовлетворением тыкала рукоятью кинжала и с непередаваемым выражением лица наблюдала за сбегающим вниз песком. Обнаружили и просто несколько песочных куч. Вероятнее всего, это тоже то, что осталось от местных жриц.
Я чувствовала себя ужасно. Какую бы великую цель ни преследовала, как бы ни оправдывала себя тем, что спасаю людей, нелюдей, да весь мир в целом, но я стала убийцей.
Да, на войне как на войне. И Дар много раз мне повторял, что или ты, или тебя. И лорд Калахан то же самое говорил. Иного выбора в этой жизни нам не дано. Но… Не знаю, как я буду жить дальше с таким грузом. Смогу ли я вообще жить или умру? Помнится, Силиария, дух города, говорила, что сидхе, которых заставляли убивать, умирали и сами.
Вероятно, и я не вынесу тяжести того, что мне пришлось сделать. У меня уже сломано все в душе и сердце. Я моральный урод, который разучился любить, доверять, надеяться.