– Обмотки должны быть аккуратными и тугими. Если ткань будет болтаться свободно, ты сотрешь ноги до волдырей. Какие ощущения?
Кресс подвигала пальцами.
– Отлично.
Дождавшись, пока Торн закончит со второй ногой, она тайком поправила складки, чтобы ступням было удобнее. Затем она встала и почувствовала себя очень странно – будто шагала по туго набитым подушкам. Тем не менее Торн был уверен, что она скажет ему спасибо за эти заменители ботинок, как только выйдет в пустыню.
В четыре руки они смастерили котомку из простыни и набили ее едой, бутылками с водой, простынями и лекарствами из небольшой аптечки, которой Кресс редко пользовалась. Воспользовавшись ножом Торна, они разломали спинку кровати и сделали для него походную трость. До тошноты напившись воды и еще раз проверив, не забыли ли они чего-нибудь полезного, Торн и Кресс подошли к двери дока и нажали рычаг ручной разблокировки дверей. С громким скрежетом сработали внутренние механизмы, зашипели гидроусилители, и между металлическими створками показался зазор. Торн просунул в него руку и отодвинул до упора одну створку.
Внутрь ворвался сухой ветер. Кресс почувствовала запах, для которого не могла подобрать слов. Ничего общего ни с запахом спутника, ни с вонью механизмов, ни с ароматом духов Сибил.
«Земля, – подумала она, стараясь как следует запомнить этот запах. – Или пустыня».
Торн перекинул через плечо импровизированную котомку и, отбросив с дороги мусор, протянул руку Кресс.
– Веди меня.
Пальцы Торна обхватили ее ладонь, и Кресс захотелось остановить мгновение, насладиться теплом его руки и этим прекрасным запахом свободы. Но Торн подталкивал ее вперед, и на подобные вещи времени не оставалось.
В конце коридора, ведущего в док, находились две ступеньки и поручень – обычно дальше уже начиналась территория пристыковавшегося корабля. Но теперь там не было ничего, кроме сиреневатого песка: на землю опускались сумерки. Песок надуло уже до второй ступеньки, и Кресс представила себе, как через некоторое время пустыня полностью поглотит спутник, утопив его в песках.
А потом она выглянула наружу, посмотрела вперед, за дюны, в сторону холмистого горизонта. Небо стало переливчато-фиолетового цвета, а там, где ночь уже ступала в свои права, – иссиня-черного, с крапинками звезд. Тех самых звезд, на которые Кресс смотрела всю свою жизнь, а теперь они раскинулись над ней сверкающим покрывалом. Теперь все небо и вся Вселенная принадлежали только ей, и она могла раствориться в них.
У нее закружилась голова. Не удержавшись на ногах, Кресс рухнула навзничь и врезалась в Торна.
– Что такое? В чем дело?
Она постаралась подавить начинавшуюся панику, ощущение того, что она мала и ничтожна, как песчинки у нее под ногами, сводило с ума. Вокруг расстилался огромный мир – целая планета. А она, Кресс, болталась где-то посередине между землей и небом, безо всякой опоры. Не оставалось ни стен, ни границ – ничего, за что можно было бы спрятаться. Она задрожала всем телом.
– Кресс. Что случилось? Что ты увидела?
Торн взял ее за плечи, и только тогда Кресс поняла, что дрожит.
Она не сразу смогла заговорить и только усилием воли заставила себя произнести страшные слова.
– Все… все такое огромное.
– Что?
– Все. Земля. Небо. Из космоса все это не казалось таким огромным.
Ее сердце громко и лихорадочно стучало, пульс отдавался в каждой артерии. Кресс не могла сделать ни вдоха – ей пришлось закрыть лицо руками и отвернуться, чтобы ничего вокруг не видеть, и только тогда она смогла дышать. Каждое движение отдавалось болью в груди.
И вдруг она поняла, что плачет, так и не осознав когда слезы начали капать из глаз.
Торн взял ее за плечи, нежно и аккуратно. В этот самый момент ей как никогда было нужно, чтобы он ее обнял, прижал к своей груди и дал понять, что она в безопасности.
Но вместо этого он грубо встряхнул ее.
– Немедленно прекрати!
Кресс икнула.
– От чего люди погибают в пустыне в первую очередь?
Она растерянно моргнула, и еще одна горячая слеза скатилась по ее щеке.
– От чего?
– Главная причина смертей. Что это?
– Обезвоживание? – промямлила она, вспомнив лекцию по выживанию, которую Торн прочел ей, пока они заполняли бутылки.
– И к чему приводят слезы?
Она немного призадумалась.
– К обезвоживанию?
– Вот именно. – Торн немного ослабил хватку. – Это нормально, что ты боишься. Я прекрасно помню, что большую часть своего сознательного существования ты провела на двухстах квадратных метрах. На самом деле ты оказалась даже более вменяемой, чем я ожидал.
Она шмыгнула носом в полной растерянности: непонятно было, оскорбил он ее сейчас или похвалил.
– Мне нужно, чтобы ты сейчас собралась с духом. Я сейчас не в лучшей форме, и я полагаюсь на тебя. Ты должна быть собранной и внимательной, чтобы помочь нам выбраться отсюда, потому что если… не знаю, как насчет тебя, но мне идея остаться в пустыне и пойти на корм стервятникам совершенно не нравится. Так могу ли я рассчитывать на тебя? Сможешь ли ты держать все под контролем ради нас обоих?
– Да, – шепнула Кресс, хотя ее грудь просто разрывалась от теснившихся в ней страхов и сомнений.
Торн недовольно прищурился, и она поняла, что он не поверил.
– У меня складывается ощущение, что ты не до конца помяла ситуацию, Кресс. Нас сожрут живьем. Стервятники. Ты можешь представить себе это хотя бы на секунду?
– Д-да. Стервятники. Я все поняла.
– Вот и прекрасно. Потому что ты нужна мне. И такими словами я не разбрасываюсь. Ну так что, теперь ты будешь держать себя в руках?
– Да. Просто дай мне… Мне нужно некоторое время.
На этот раз она сделала очень глубокий вдох, закрыла глаза и попыталась ухватиться за какую-нибудь свою фантазию…
– Я исследовательница, – шепнула она. – и храбро шагаю в неизвестность.
Таких фантазий у нее еще не было, но Кресс ощутила, как привычно и уютно разворачивается вокруг нее воображаемая картинка. Она стала археологом, ученым и охотником за сокровищами. Покорительницей морей и вершин.
– Моя жизнь – одно большое приключение, – сказала она, набираясь уверенности в себе и открывая глаза. – Я больше не буду прикована к этому спутнику.
Торн склонил голову набок. Ее сердце успело сократиться три раза, прежде чем он дал ей свою руку.
– Я совершенно не понял, о чем ты там говорила, – заметил он. – Но думаю, мы как-нибудь справимся.
Глава 16
Торн переложил свою трость в другую руку, чтобы держать Кресс за локоть, и они вышли на песок. Она смотрела под ноги, замирая перед каждым шагом. Ей казалось, что, если она взглянет в небо еще раз, ноги прирастут к месту и она больше никогда не сможет двинуться дальше.
Когда они отошли достаточно далеко от спутника, Кресс все-таки собралась с духом и осторожно подняла глаза. Впереди расстилался тот же самый ландшафт, небеса темнели на глазах.
Она оглянулась в сторону спутника и ахнула.
Торн сжал ее локоть.
– Там горы, – сказала она, изумленно взирая на зубчатые вершины вдоль горизонта.
Он нахмурился.
– Горы или просто высокие холмы?
Кресс обдумала его вопрос, сравнивая то, что видела, с фотографиями, которые встречались ей в Интернете. Дюжины зазубренных пиков разной вышины раскрывались во тьме ночи.
– Я думаю, что это настоящие горы, – сказала она. – Но сейчас темнеет, и я не могу разглядеть, белые у них вершины или нет. На вершинах гор всегда есть снег?
– Не всегда. Как далеко отсюда?
– Э-э-э…
Казалось, что горы близко, но холмы и песочные дюны могли многократно увеличить расстояние, и к тому же Кресс еще никогда не пробовала оценивать дальность расстоянии.
– Ладно, проехали. – Торн постучал тростью о землю. У Кресс внутри что-то переворачивалось от того, как он цеплялся за ее руку, хотя ему вряд ли нравилось ходить с ней, как на привязи, – В какой они стороне?
Кресс взяла его руку и указала направление. Ее сердце бешено подскакивало, она балансировала на грани между эйфорией и ужасом. Даже с такого расстояния она могла уверенно сказать, что горы были огромными – древние чудовища, нависшие над землей непроходимой стеной. Но, по крайней мере, они были хоть каким-то физическим и визуальным ориентиром, разделявшим бескрайний простор пустыни. Они немного успокаивали ее, хотя она снова чувствовала себя маленькой и незначительной.
– Так это должен быть… юг, верно? – Он ткнул в другую сторону. – Солнце село там?
Она посмотрела туда, куда Торн указывал рукой. Слабый зеленоватый свет еще проникал из-за дюн, но быстро угасал.
– Да, – сказала она. На ее губах заиграла неуверенная улыбка. Ее первый закат. Она даже не подозревала, что закаты могут быть зелеными, не догадывалась о том, как быстро наступает темнота. В голове у нее творился полный хаос, и она пыталась вобрать в себя каждую мельчайшую деталь, сохранить ее в памяти и никогда больше не забывать. Ни о том, как свет медленно гаснет над пустыней. Ни о том, как из темноты на небо выпрыгивают звезды. Ни о том, как ее испуганное подсознание не позволяло поднять голову и посмотреть слишком высоко в небо, чтобы ее снова не охватила паника.
– Ты видишь какую-нибудь растительность? Что-нибудь кроме песка и гор?
– Нет. Но я вообще с трудом что-либо различаю. – Пока они говорили, тьма продолжала наступать, и лесок, еще недавно золотой, приобретал сумеречный сероватый оттенок прямо под ногами. – А вот и наш парашют, – добавила Кресс, заметив сдутый тканевый парус, распростертый на ближайшей дюне. Его уже слегка присыпало песком. По краю дюны протянулась глубокая канава – здесь после падения катился спутник.
– Нужно отрезать часть, – сказал Торн. – Она может нам пригодиться, особенно если ткань водонепроницаемая.
Они почти не разговаривали, пока Кресс вела его к дюне. Подъем оказался нелегким: песок проседал под ногами. Торн никак не мог управиться с тростью и один раз, пытаясь проверить на прочность песок перед собой, воткнул ее слишком глубоко и чуть не заколол себя другим концом. В конце концов они добрались до парашюта и отрезали большой кусок ткани, способный заменить плащ-палатку.