Но ей это было не под силу. Джина отступила, и Кресс оказалась лицом к лицу с мужчиной в годах.
Она вздрогнула от неожиданности. Они с этим загадочным человеком и в самом деле стояли лицом к лицу – он был выше ее, но совсем ненамного.
Голубые глаза, скрытые за парой легких очков в тонкой оправе, широко распахнулись. Они казались непривычно оживленными, несмотря на морщинки, собравшиеся вокруг них. Мужчина заметно лысел, и клоки взъерошенных седых волос торчали у него над ушами. Странное чувство дежавю пронзило ее сознание, словно Кресс уже видела его когда-то раньше… но это было невозможно.
Он снял очки и потер глаза. Снова водрузил очки на нос, поджал губы и придирчиво оглядел Кресс, словно она была жуком для препарирования. Она прижалась спиной к стене, но Нильс схватил ее за локоть и дернул вперед.
– В самом деле, пустышка, – пробурчал пожилой чудак. – И складывается впечатление, что еще и фантом.
Сердце Кресс начало выстукивать громкий, беспорядочный ритм.
– Я прошу за нее тридцать две тысячи юнивов.
Чудак моргнул и посмотрел на Джину с таким видом, будто вообще позабыл о том, что она здесь находится. Он немного выпрямился, снял очки и начал их протирать.
Кресс сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и попыталась стряхнуть накатившую панику. Она посмотрела за спину странного человека. Единственное в комнате окно было закрыто ставнями, и в луче солнца, ножом пронзавшем полумрак, кружилась пыль. Она разглядела запертую дверь – наверное, в ванную, – а еще стол, кровать и кучу смятых простыней в углу. Простыни были запачканы кровью.
У нее по коже пробежал холодок.
А потом Кресс увидела нетскрин.
Нетскрин. Она сможет отправить сообщение с просьбой о помощи. Написать в отель в Куфре. Рассказать Торну…
– Я заплачу вам двадцать пять тысяч юнивов. – Тон мужчины стал более жестким и уверенным, пока он протирал очки, и теперь он был сама деловитость.
Джина фыркнула.
– Я отведу девушку в полицию, чтобы ее депортировали. И заберу назначенную государством награду.
– Какие-то жалкие полторы тысячи юнивов? Ты так дешево продашь свою гордость, Джина?
– Меня согреет мысль о том, что по Земле ходит на одного лунного гостя меньше. – Она произнесла это, едва не рыча, и впервые за все время Кресс показалось, что Джина в самом деле ее ненавидит – исключительно по причине происхождения. – Я продам ее за тридцать тысяч, доктор. Я знаю, что вы столько отдаете за пустышек.
Доктор? Кресс сглотнула. Этот человек ничем не напоминал лощеных мужчин и женщин из телевизионных драм, одетых в белые халаты и окруженных высокотехнологичными приборами. И это обращение очень напугало ее: в голове всплыли картинки со скальпелями и шприцами.
Он вздохнул.
– Ладно, двадцать семь.
Джина развернула плечи и посмотрела на него сверху вниз.
– Договорились.
Доктор пожал ей руку и снова погрузился в свои мысли. Он почему-то не мог в открытую смотреть на Кресс, словно стыдился, что вся сделка произошла при ней.
Кресс преисполнилась презрения.
Ему и должно быть стыдно. Им всем должно быть стыдно.
И она не станет бездушным товаром, за который можно торговаться. Госпожа Сибил слишком долго помыкала ею. Она не допустит, чтобы это повторилось.
Но прежде, чем эти мысли успели перерасти в бунтарскую озлобленность, Кресс втолкнули в комнату. Джина захлопнула дверь, заключив их всех в душном, жарком пространстве, пропахшем терпкими лекарствами.
– Постарайтесь сделать перевод побыстрее. – Она скрестила руки на груди. – У меня еще много дел в Куфре.
Доктор закряхтел и открыл дверь в «ванную». Никакой ванной там не было – за дверью обнаружилась миниатюрная научная лаборатория с загадочными машинами, сканерами и стойкой с металлическими ящиками, которые доктор принялся с грохотом выдвигать и задвигать. Достав чистую иглу и шприц, он быстро распаковал их.
Кресс попятилась, пытаясь разорвать свои путы, но Нильс ее остановил.
– Да-да… я только возьму у нее анализ крови, а потом сделаю перевод.
– Почему? – Джина встала между ними. – Ты хочешь выяснить, все ли в порядке, чтобы можно было отказаться от сделки?
Доктор хмыкнул.
– Я не собираюсь ни от чего отказываться, Джина. Я просто подумал о том, что она будет более покладистой, пока вы здесь, и мне проще будет взять образец крови.
Взгляд Кресс метался по комнате. Оружие. Путь к бегству. Хоть малейший намек на сострадание в глазах ее мучителей.
Ничего. Ничего не было.
– Ладно, – сказала Джина. – Нильс, держи ее покрепче, чтобы доктор мог сделать все, что нужно.
– Нет! – вырвалось из груди Кресс, и она, спотыкаясь, метнулась прочь. Столкнувшись с Нильсом, она начала падать навзничь, но он схватил ее за руку и рывком заставил выпрямиться. Ее ноги стали мягкими и вялыми, как вареные макаронины. – Нет! Пожалуйста! Оставьте меня в покое! – Она с мольбой посмотрела на доктора и увидела такую дикую смесь эмоций на его лице, что от неожиданности замолчала.
Он озадаченно поднял брови и плотно сжал губы. Затем быстро заморгал, будто пытался избавиться от реснички, и отвел глаза. В нем проснулась жалость. Она знала это – она почувствовала, что он испытывает сострадание, которое пытается скрыть.
– Пожалуйста, – всхлипывая, проговорила она. – Пожалуйста, выпустите меня. Я просто пустышка, случайно попавшая на Землю, и я никому не причинила зла, и я никто. Я никто! Пожалуйста, отпустите меня.
Он не стал смотреть ей в глаза, даже когда сделал шаг вперед. Она напряглась, попыталась дернуться в сторону, но Нильс держал ее крепко. Прикосновение доктора оказалось сухим и легким, но хватка была твердой. Он сжал ее запястье в руке.
– Постарайся расслабиться, – пробормотал он.
Кресс вздрогнула, когда игла пронзила ее плоть в том же самом месте, где Сибил сотни раз брала ее кровь. Она крепко закусила губу, стараясь не издать ни звука.
– Вот и все. Не так страшно, правда? – Его тон был странно мягким, будто он пытался успокоить и загипнотизировать ее.
Она чувствовала себя птицей, которой подрезали крылья и бросили ее в клетку – еще одну грязную, прогнившую клетку.
Она всю свою жизнь провела в клетке. И почему-то никогда не думала, что на Земле попадет в западню, еще более отвратительную и страшную, чем раньше.
Земля, напомнила она самой себе, пока доктор прошел по скрипящим половицам в глубь комнаты. Она теперь на Земле. Не заточена на спутнике, висящем в небесной пустоте. Отсюда существовал выход. Свобода – прямо за этим окном. Она больше никогда не станет узницей.
Доктор вставил шприц, полный ее крови, в специальную машинку и щелкнул что-то на портскрине.
– А теперь я переведу вам деньги и вы сможете идти по своим делам.
– Вы используете закодированное соединение? – спросила Джина и сделала шаг вперед, пока доктор вводил пароль. Кресс прищурилась, наблюдая, какие клавиши он нажимает, чтобы в случае чего сэкономить время и не взламывать систему.
– Поверь мне, Джина, у меня гораздо больше поводов, чем у тебя, хранить все свои транзакции в тайне. – Он посмотрел на экран, а затем торжественно произнес: – Благодарю вас за то, что привезли ее.
Джина, нахмурившись, посмотрела на его седую макушку.
– Надеюсь, что ты убиваешь их всех после того, как заканчиваешь эксперименты. У нас и так достаточно проблем с заразой, и нелегальные переселенцы совершенно ни к чему.
Его голубые глаза сверкнули, и Кресс успела заметить презрение, с которым он посмотрел на Джину, прежде чем принять мирно-благожелательный вид.
– Перевод исполнен. Если можно, развяжите девушку, прежде чем уйти.
Кресс стояла, не шелохнувшись, пока с ее запястий снимали веревки. Она потерла руки, избавляясь от следов на коже, и оперлась спиной о ближайшую стену.
– Было очень приятно снова иметь с тобой дело, – сказала Джина. Доктор пробурчал что-то нечленораздельное. Он исподтишка глядел на Кресс, стараясь, чтобы это не было слишком заметно.
Потом дверь закрылась, и Нильс с Джиной ушли. Кресс прислушивалась, как их ботинки стучат по деревянному полу. Кроме этого, никаких звуков в здании не было.
Доктор вытер ладони о рубашку, словно пытаясь очиститься от следов присутствия Джины. Кресс сомневалась, что он чувствует себя хотя бы вполовину таким же запачканным, как она сама, но продолжала стоять неподвижно и злобно сверлить его взглядом.
– Ну что ж, – начал он. – С пустышками сложно, видишь ли. Не так-то просто все объяснить.
– Скорее, не так-то просто промыть мозги, – буркнула Кресс.
Доктор склонил голову набок, и к нему вернулся прежний странноватый, задумчивый вид. Она снова почувствовала себя объектом научного наблюдения под микроскопом.
– Ты знаешь, что я с Луны.
Она ничего не ответила.
– Понимаю, ты очень напугана. Представить не могу, как плохо могли обращаться с тобой Джина и ее бандиты. Но я не причиню тебе вреда. На самом деле я делаю благое дело – моя работа способна изменить мир к лучшему. А ты можешь мне помочь. – Он помолчал. – Как твое имя, дружок?
Она не стала отвечать.
Когда доктор двинулся к ней, расставив руки в знак мира, Кресс отбросила весь свой страх и, оттолкнувшись от стены, ринулась прямо на него.
Рык вырвался из ее горла, и она треснула доктора локтем изо всех сил. Удар пришелся в челюсть. Раздался треск зубов, Кресс почувствовала отдачу в собственной кости. Доктор отлетел назад и с такой тяжестью рухнул на пол, что в доме сотряслись стены.
Кресс не остановилась, чтобы посмотреть, без сознания ли он и сможет ли встать и последовать за ней.
Она рванула входную дверь и побежала прочь.
Глава 37
Доктор Эрланд очнулся на полу душного, пыльного номера в захудалом отеле. Несколько минут он никак не мог вспомнить, где он и как здесь оказался.
Это были не дворцовые лаборатории Нового Пекина, где он когда-то наблюдал, как киборг за киборгом покрываются сначала красн