— О Боже! — Потрясенная, Кэтрин остановилась. — Знай я это, ни за что не обратилась бы к вам с такой просьбой. Ведь я поставила вас в ужасное положение.
— Откуда вы могли об этом знать? В Бельгии я старался ничем не выдать своих чувств. — Он взял ее за руку, и они пошли дальше. — Но наш маленький спектакль сыграл со мной злую шутку. Я рад, что вы обратились ко мне за помощью. И если перестанете мне доверять, я восприму это, как должное, потому что заслуживаю хорошей порки.
— Пожалуйста, не вините себя, — взмолилась Кэтрин. — Это я во всем виновата.
Она не могла спокойно думать о том, что обманывает его, в то время как он ведет себя благородно, и ей до боли захотелось рассказать ему правду — о смерти Колина, о своей тайной любви. Но она не сделает этого, особенно после того, что случилось.
— Надо отсюда уехать. И чем скорее, тем лучше. Скажу деду, что больше не могу жить без Эми.
— Старик потребует, чтобы вы послали за ней. Он ни за что не отпустит вас, и я не могу его в этом винить. Как бы то ни было, две недели мы должны здесь пожить. Я буду ночевать в башне. Чтобы избежать искушения.
— Это невозможно! — воскликнула Кэтрин.
— Еще как возможно, — мягко возразил Майкл. — Мне не раз приходилось ночевать под звездами. Это даже приятно.
Она прикусила губу.
— У вас из-за меня одни неприятности. Это я заслуживаю порки, а не вы.
— Красивые женщины созданы для поцелуев, а не для розог. Поэтому я и решил спать на крыше. Все будет в порядке, мы справимся. — Его губы скривились в горькой улыбке.
Разумеется, они справятся. И все же Кэтрин не могла забыть наслаждения, которое испытала на берегу, жаркие ласки Майкла. В глубине души она знала, что не добродетель, а страх заставил ее опомниться и вернул с небес на землю.
Энн Моубри в маленькой гостиной учила Молли и Эми вышивать, когда в дверь позвонили. Поскольку у горничной был выходной, Энн сама пошла открывать. Каково же было ее удивление, когда она увидела Хэлдорана.
— Рад снова видеть вас, миссис Моубри. Надеюсь, я вовремя? — Лорд галантно снял шляпу.
— Как всегда, милорд, — многозначительно ответила Энн, подумав при этом, что гости обычно застают ее в самом плохом утреннем платьишке. — Проходите, пожалуйста. Так любезно с вашей стороны навестить нас.
Лорд вошел в комнату и сразу попал в окружение двух маленьких девочек и собак. Увидев его растерянность, Энн с трудом сдержала улыбку. Сразу видно, что не семейный. Тем не менее его светлость вежливо поздоровался с девочками и, как ни хотелось, не пнул чересчур буйного Клэнси.
Утихомирив собак, Энн повела лорда в гостиную, и по дороге он ей сказал:
— Не говоря уже о том, что я был счастлив повидать вас, у меня к вам поручение от миссис Мельбурн.
— Но Кэтрин сейчас в отъезде.
— Знаю, она на Скоале. Я прямо оттуда. Там у меня дом. Я сам родом со Скоала, и, как оказалось, мы с Кэтрин двоюродные брат и сестра. — Он улыбнулся. — Еще в Бельгии, увидев ее глаза, я заподозрил это, но промолчал, поскольку не был уверен.
— Значит, вы и мне двоюродный брат, — прозвенел тонкий голосок Эми.
Энн была уверена, что девочки заняты вышиванием, но они вместо этого затаив дыхание слушали разговор.
— Да, лорд Хэлдоран доводится тебе кузеном. А сейчас выйдите обе. Нечего слушать взрослые разговоры.
— Я, собственно, приехал за Эми. Кэтрин попросила на обратном пути из Лондона, куда я ездил, захватить девочку и привезти на Скоал. Хочет познакомить ее с лэрдом,
— Странно! Два дня назад я получила от нее письмо, но она ничего об этом не пишет.
— Ее решение было неожиданным, — с мягкой улыбкой пояснил лорд. — Видимо, она истосковалась по дочери.
Что же, вполне возможно. Кэтрин очень не хотелось ехать без Эми.
— Она что-нибудь передала для меня? Может быть, записку? — спросила Энн. Он покачал головой:
— Я же сказал, все произошло неожиданно, Кэтрин появилась в гавани, когда мы уже отчаливали, спешили, чтобы успеть до отлива. Я обрадовался ее просьбе. В конце концов мы с Эми — давние друзья, еще с того путешествия из Брюсселя в Антверпен.
Энн вспомнила, что эта нелегкая поездка благодаря Хэлдорану прошла вполне благополучно. В самых сложных ситуациях он проявлял выдержку и находчивость. Почему же не отпустить с ним Эми? И все же…
— Не знаю, могу ли я отправить с вами девочку, если ее мать не просила меня об этом!
Хэлдоран поднял брови, что придало ему надменный вид, и сказал:
— Вы очень бдительны, миссис Моубри, но подумайте сами. В конце концов Кэтрин — моя кузина.
— Пожалуйста, тетя Энн, — взмолилась Эми. — Мама говорила, что, возможно, пошлет за мной, если все будет хорошо.
— Я найму служанку, чтобы юная леди в дороге не испытывала никаких неудобств, — добавил Хэлдоран. — Завтра с самого утра отправимся в путь.
Под всеобщим нажимом Энн наконец сдалась.
— Хорошо, Эми, поезжай. Только возьми с собой свои уроки.
— Возьму! — радостно воскликнула девочка и вприпрыжку выскочила из комнаты, видимо, чтобы собраться в дорогу. Молли медленно последовала за ней, огорченная тем, что не может поехать вместе с подругой.
У Энн полегчало на сердце. Им снова улыбнулась удача. Чарльз благодаря Майклу работает у лорда Кэндоверского и получает огромное жалованье. Кэтрин, похоже, скоро станет хозяйкой Скоала. Вот как высоко они вознеслись! И Энн с улыбкой повернулась к лорду Хэлдорану, чтобы обсудить предстоящее путешествие.
Глава 26
После того случая на берегу, как и подозревал Майкл, между ним и Кэтрин возникло напряжение, которое уже через день стало спадать. Правда, она все еще избегала его взгляда, а он не мог забыть ее упругих грудей. Зато каким-то непостижимым образом Майклу удавалось не касаться Кэтрин, и это было уже кое-что.
Три дня спустя они провели приятный вечер с викарием и его женой, обедали у них, и Майкл вернулся в замок в благодушном настроении. Через неделю они благополучно доберутся до Лондона, и разом исчезнут все соблазны. Но это через неделю, а пока…
Входная дверь не была заперта, как и во всех домах на Скоале. Майкл уже собирался подняться наверх, когда Кэтрин взглянула на столик в холле.
— Для вас тут почта, дорогой. — И она вручила ему обернутый в пергамент пакет, на котором было написано: «Капитану Колину Мельбурну».
Майкл почувствовал укол совести. Он не имел ни малейшего желания выдавать себя за Колина. Однако пакет явно предназначался ему самому: в углу была пометка «из Стрэтмора», и адрес написан рукой Люсьена.
— Интересно, что там стряслось, зачем понадобилось писать сюда.
— Какие-то неотложные дела, наверно. — Кэтрин зевнула, прикрыв рот рукой. — Пожалуй, пойду пожелаю дедушке спокойной ночи, если он еще не спит, и сразу вернусь.
Это была одна из многих уловок, к которым они прибегали, чтобы дать друг другу возможность умыться и переодеться. Майкл пошел в спальню, зажег лампу и вскрыл пакет. В нем было несколько писем и записка от Люсьена.
«Майкл!
Твой брат прислал письмо, которое я счел необходимым тебе переслать. Посылаю также другие письма, полученные на твое имя. Надеюсь, охота на драконов идет успешно.
Люс.»
Под запиской было письмо с пометкой «Эшбертон». Держа листок обеими руками, Майкл долго вглядывался в него, и хотя этот Эшбертон был его сводным братом, а не старым герцогом, которого он считал своим отцом, размашистая подпись по ассоциации вызывала раздражение. Старый герцог писал лишь в тех случаях, когда хотел отчитать или отругать Майкла. Вряд ли в этом письме будет что-то другое. Майкл попробовал представить себе, что приятного мог написать ему новоиспеченный герцог, но так и не смог ничего придумать. Возможно, в письме излагались какие-то юридические проблемы, которые его совершенно не интересовали.
Как и тогда, в Лондоне, Майкл взял письмо за уголок и поднес к свече. Но в тот раз он был просто в бешенстве, а сейчас хладнокровно решил прекратить всякие отношения со своими родственниками, чтобы у нового герцога пропала всякая охота писать ему письма.
Он бросил остатки письма в камин и принялся просматривать остальную почту. Как и предполагала Кэтрин, в большинстве своем письма оказались деловыми, только два были от Кеннета Уилдинга, из Франции. В первом Кеннет сообщал полковые новости и описывал забавные случаи из жизни оккупационной армии, сопроводив их великолепными шаржами, которые привели Майкла в восторг.
Отложив первое письмо в сторону, Майкл взял второе и, увидев на конверте дату, удивился, почему Кеннет послал ему почти одновременно два письма. Во втором был всего один листок и никаких рисунков.
«Майкл!
Извини, что, пользуясь правом друга, вмешиваюсь в твою личную жизнь, но в Брюсселе мне показалось, что твое чувство к Кэтрин Мельбурн гораздо сильнее простой симпатии. Поэтому хочу тебе сообщить, что несколько недель назад Колин Мельбурн был убит на улице, очевидно, кем-то из бонапартистов. Гнусное дело, убийцу до сих пор так и не нашли. По политическим соображениям дело замяли. Я узнал об этом случайно, от пьяного однополчанина Колина. Он сказал, что после похорон Кэтрин с Эми уехали в Англию. Думаю, Энн и Чарльз Моубри знают, где они находятся.
Я понимаю, не очень-то благородно преследовать вдову, когда тело мужа еще не остыло в могиле, но ради Кэтрин можно поступиться некоторыми принципами. Возможно, ты захочешь разыскать Кэтрин не как влюбленный мужчина, а просто как друг, если она нуждается в помощи. Как и следовало ожидать, после смерти Колина осталось много долгов.
Если найдешь Кэтрин и узнаешь, что я чем-то могу быть ей полезен, пожалуйста, дай мне немедленно знать.
Твой легкомысленный Кеннет».
Майклу показалось, будто его ударили ниже пояса. Он не мог оторвать глаз от письма и перечитал его. Вряд ли Кеннет ошибался. Но почему Кэтрин солгала? А он-то думал, что они друзья и не должны обманывать друг друга.