Осторожнее.
Она не отвечает, ведет машину молча. Движение и вовсе останавливается.
– Кайла, что конкретно ты знаешь о Роберте, моем сыне?
Я поворачиваюсь и с испугом замечаю, что ее глаза наливаются слезами.
– Его имя на мемориальной доске в школе. Он погиб во время взрыва школьного автобуса, – говорю я, хотя Мак был там, и у него другая версия событий.
Она качает головой.
– Нет. Я долго так считала, но это неправда. Я обнаружила, что он не погиб тогда, но я никогда его больше не видела. Думаю, он был Зачищенным, хотя доказать это мне не удалось. Я сделала все, чтобы найти его, но ничего не вышло.
Я потрясенно смотрю на нее. Она знает.
Сзади раздается звук автомобильного клаксона, движение возобновляется. Мы едем дальше.
– Вот почему, Кайла. Ты понимаешь? Я надеюсь, что кто-то где-то заботится о Роберте. Кто-то любит его. Поэтому я делаю это для вас с Эми.
Глава 28
Дверь фургона скользит вбок.
– Давай быстро, – бросает Эйден, и я забираюсь внутрь. – Извини, тут не слишком удобно. – Он пододвигает ко мне ящик с инструментами. – Присаживайся.
Я сажусь на край ящика. Эйден стучит в стенку водителю, и фургон громыхает дальше. Он под завязку забит всякой аппаратурой, запчастями, инструментами. Какие-то штуки свисают с потолка, что-то висит на стенках, что-то разложено на полках. Среди всего этого едва хватает места для нас двоих.
– Это все – другая половина твоей двойной жизни? – любопытствую я.
– Телефонный мастер днем, супергерой ночью? – Эйден смеется легким, естественным смехом, как смеется всегда. – Что-то вроде этого, – говорит он и улыбается. А меня поражает мысль, как он рискует сейчас, чтобы найти Бена. Точно так же он рискует все время, отыскивая других пропавших людей.
– Огромное тебе спасибо.
– Благодарить меня еще рано. Я видел фотографию и по-прежнему не убежден, что это действительно Бен. Но мы выясним. Я организовал срочный ремонт в доме напротив тренировочного поля.
– Правда?
– Ну, дело окажется простым, хотя длиться может столько, сколько нам понадобится. Ремонт много времени не займет, поскольку я точно знаю, в чем проблема. Потому что побывал там ночью и сам же и устроил эту поломку.
– Негодник!
– Только не возлагай слишком больших надежд на эту нашу вылазку. Вполне возможно, его сегодня не будет, хотя два последних воскресенья он был.
– Бен ни за что не пропустит тренировку.
– Если это действительно он, – вновь предупреждает Эйден, в один миг становясь серьезным.
– Куда мы направляемся? – спрашиваю я.
Эйден находит на полке карту и показывает мне конечный пункт нашей поездки: около двадцати миль по проселочным дорогам.
Я быстро запечатлеваю маршрут в памяти. Фургон попадает в выбоину, и я подпрыгиваю и больно ударяюсь о ящик.
Проходит, кажется, целая вечность, хотя на самом деле минут тридцать, и мы выезжаем наконец на более ровную дорогу и едем быстрее. Сзади есть окно, но из-за Эйдена и всего этого хлама мне не видно ничего, кроме мелькающих деревьев и голубого неба.
Потом мы замедляем ход, делаем несколько поворотов.
– Думаю, почти на месте, – говорит Эйден приглушенным голосом. Фургон останавливается. Через несколько секунд раздается стук, и дверь открывается. Водитель кивает, я говорю «привет». Эйден не представляет нас, и водитель отворачивается так быстро, что я едва успеваю взглянуть на него.
– Идем, – говорит Эйден. Под прикрытием фургона мы идем к задней части дома, а шофер остается, достает оборудование. Он демонстративно проверяет провода перед домом, а мы тем временем подходим к задней двери. Эйден просовывает руку под цветочный горшок и достает ключ.
– Дома никого?
– Не-а. Дом принадлежит друзьям друзей, но они специально уехали. Хозяйка сказала, что лучше всего нам будет видно из передней спальни на втором этаже. Именно оттуда и была сделана фотография.
Окно спальни наверху выходит на зеленое поле, окруженное беговым треком. В дальнем конце какое-то большое здание. Спортзал? Рядом группа из нескольких десятков ребят, тренер, какие-то зеваки. Мальчишки стоят, разминаются.
– А мы не можем подойти поближе, чтобы было лучше видно?
– Подожди. Они сейчас побегут по кругу, – отвечает Эйден. – Тогда и увидишь поближе. А пока возьми вот. – Он дает мне бинокль, и я жадно вглядываюсь, пытаясь разглядеть лица, но они все время движутся, поворачивают головы и…
Вот оно.
– Кажется, я вижу его. На дальнем краю группы. – Я передаю бинокль Эйдену. Он смотрит, размышляет.
– Может быть, – говорит через минуту, возвращает мне бинокль, и я снова смотрю. Это и вправду ты, Бен?
Спустя, кажется, целую вечность они начинают бег по дорожке вокруг поля. И чем ближе они, тем сильнее крепнет моя уверенность. Это его тело, его манера двигаться, размашистый, легкий шаг, благодаря которому он быстро оставляет остальных позади.
– Это он!
Я поворачиваюсь к двери с широкой улыбкой на лице. Всего лишь один мимолетный взгляд на расстоянии, и сердце мое колотится, кровь бешено пульсирует. Единственное желание – бежать к нему, броситься ему на шею и…
– Погоди. – Эйден останавливает меня, положив ладонь на руку.
– Но я должна его увидеть.
– Не так быстро. Ты была так поглощена, что не заметила.
– Чего не заметила?
– Только что подъехал какой-то черный фургон. Наведи бинокль на здания по другую сторону бегового трека. Что ты видишь?
С упавшим сердцем я вновь прикладываю бинокль к глазам и смотрю на дальний конец поля. Несколько фигур. Люди в черном. Стоят, наблюдают за бегунами на треке. Меня пробирает озноб, и я непроизвольно отшатываюсь от окна. На таком расстоянии им нас не увидеть, разве только у них тоже есть бинокли. Что вполне вероятно, если есть причина высматривать все подозрительное вроде, скажем, телефонного фургона. В воскресенье. Во рту у меня пересыхает.
– Что здесь делают лордеры?
– Не знаю. Прости, но они слишком близко, так что подобраться к Бену сегодня не получится. Нам вообще опасно оставаться тут. Не нравится мне это, ох не нравится.
Меня охватывает ледяное отчаяние.
– Но я не могу уехать, не сказав ему ни слова, не убедившись, что с ним все в порядке. Не могу. Я должна его увидеть! – Должна предупредить его о Коулсоне. Рано или поздно, если я не выдам ему планы Нико и «Свободного Королевства», он исполнит свои угрозы.
– Извини, но это слишком опасно. Мы уезжаем отсюда, и быстро.
Эйден выбирает время, когда большинство бегунов, делающих второй круг, находятся на другой стороне поля, между нами и лордерами. Мы выскальзываем из дома, и я забираюсь в кузов фургона, сражаясь со своими инстинктами, которые кричат, чтобы я бежала на трек. Увиделась с Беном. Но я дала обещание Эйдену.
На этот раз я одна в кузове, Эйден сидит впереди с водителем, хочет собственными глазами видеть, что происходит. Я считаю повороты, когда мы объезжаем поле, соображаю, что нам придется проехать мимо лордеров. Мне делается плохо, и я съеживаюсь на полу фургона, подальше от окна. Но ничего не происходит. Мы едем дальше.
Убедившись, что мы проехали поле, я продираюсь сквозь джунгли аппаратуры и свисающих с потолка проводов и выглядываю в заднее окошко. На другой стороне виднеется ряд зданий, похожих на школьные. Школа-интернат, в которую, по словам Эйдена, ходит Бен? И вдоль нее канал. Мы проезжаем по мосту, дорога идет вдоль берега, насколько я вижу. Бен бегал бы здесь. Рано по утрам. Точно, бегал бы.
Дрожа от разочарования, снова опускаюсь на пол, обнимаю колени руками. Мы были так близко! Слезы подступают к глазам, и я борюсь с ними изо всех сил, но проигрываю безнадежное сражение.
Фургон замедляет ход, останавливается. Через пару секунд Эйден открывает дверь. Я вытираю лицо рукавом.
– Я высадил своего коллегу на последнем перекрестке. Остановился здесь передохнуть, ладно? Выходи, – говорит он и протягивает мне руку. Я берусь за нее, выхожу на деревянных ногах и вижу, что фургон стоит на обочине односторонней дороги¸ и деревья образуют зеленый тоннель над головой.
– Разомнем ноги? – предлагает Эйден. Мы переходим дорогу и молча идем по тропе, направляясь к ручью, потом вдоль него, пока не выходим на прогалину. С одного края там грубо сколоченная скамейка.
– Давай поговорим. – Он садится на скамейку. Я тоже сажусь. – Итак, это и вправду был Бен? Ты уверена?
– Да.
– Не торопись. Есть все основания полагать, что он… – Эйден смолкает в нерешительности.
– Что он умер.
– Да. Однако он там. Сейчас нам нужно выждать и посмотреть, что еще мы сможем разузнать о Бене и этой школе-интернате, в которую он ходит, что это за история. Придумать, где бы вы могли встретиться с ним без риска. Как только я что-то узнаю, я тебе скажу. Хорошо?
– А когда это будет?
– Точно пока не скажу, но сделаю, что смогу. И вот что: я опять буду у Мака в следующую пятницу. Приходи прямо после школы, и если будут новости, я расскажу.
– Я должна увидеть его, поговорить с ним. Должна, – говорю я и сама слышу отчаяние и мольбу в своем голосе. Но ничего не могу поделать. Дело не только в необходимости предупредить Бена. Увидев его сегодня, я так отчаянно захотела быть рядом с ним. Моя ладонь стискивает руку Эйдена.
Он разжимает мои пальцы и накрывает мою руку своей.
– Знаю, – отзывается он мягко. – И знаешь, что еще мне известно?
– Что?
– Бену очень повезло.
Глаза Эйдена удерживают мой взгляд. Они ярко-голубые, цвета неба. Теплые и серьезные, и смотрят на меня, как смотрел Бен. Я убираю руку и отвожу глаза.
– Кайла, послушай. Ты теперь видишь, насколько важен ПБВ, не так ли? То, что мы делаем. Находим пропавших или что с ними произошло, хорошее или плохое. Для таких людей, как ты, которые не могут жить дальше, пока не узнают.
Я киваю.
– Да.
– Я не собираюсь давить на тебя сегодня, но подумай еще, ладно? Подумай о том, чтобы сообщить, что ты найдена. Помочь к