– Нет! Я… – Я резко обрываю себя. Сейчас, когда она это сказала, все накатывает вновь. Я вижу лишь ее охранника и красное, красное, красное…
Целое море крови. Слезы подступают к глазам, меня начинает трясти. Столько крови. Забыть, не вспоминать, отогнать прочь…
Но Катран сказал, что я не должна забывать. Я должна помнить, я…
Катран. Он убил его. Перерезал горло и сделал это на моих глазах, почти говоря: вот, смотри. Зачем он убил его? Зачем так жестоко?
Боязнь крови делает бойца непригодным для борьбы.
– А можно побороть боязнь? – спрашиваю я.
– Конечно, хотя это нелегко. Самый действенный способ – систематическое снижение порога чувствительности, десенсибилизация, когда ты постоянно смотришь в лицо страху в контролируемой обстановке до тех пор, пока он не начнет терять свою власть над тобой. Так человека, который боится пауков, помещают в помещение с пауками снова и снова, при этом уча его расслабляться. Когда у тебя на глазах убьют еще пару десятков человек, твоя фобия пройдет.
Когда у тебя на глазах убьют еще пару десятков человек… От этих ее слов перед глазами все начинает кружиться, и я снова там. Мелькают картинки, как в устаревшем 3D-ужастике, где всякая жуть выпрыгивает на тебя вновь и вновь. Не оставляет в покое.
Взрывы, крики, кровь. Я обхватываю голову руками, съеживаюсь в комок, краем сознания отмечая, что доктор Лизандер зовет меня по имени, что ее рука на моем плече. Я дрожу и силюсь побороть приступ, крепко зажмуриваюсь, но он не проходит. Резкий свист, вспышка, взрыв. Полный автобус детей. Окровавленные руки колотят по окнам. И все опять повторяется сначала. Прокручивается снова и снова.
Бег по кругу… бесконечный повтор? С осознанием этого образы искажаются и превращаются во что-то плоское. Киноэкран. Я на стуле, не могу пошевелиться. Все те ужасы – не реальность. Я не была там, но вынуждена наблюдать: попытка снизить чувствительность, которая так и не удалась.
Я выпрямляюсь, открываю глаза. Возможно… я никогда никого не убивала. Может, просто не могла.
Время идет. Я избегаю взгляда доктора Лизандер. Она, должно быть, знает, что все это – моя вина, однако же ничего не говорит и не делает. Она погружена в себя, спокойная, сдержанная.
Настороженная и выжидающая.
Потом – звук подъезжающей машины. По другую сторону двери раздаются голоса, и меня пробирает озноб. Голос Нико. Только он мог приказать запереть меня. Почему?
Минуты идут, потом нашу дверь отпирает сам Нико.
– Ну, здравствуйте. Доктор Лизандер, полагаю? Вы желаете выйти? Время выпить чаю.
Он придерживает дверь, улыбается, словно гостеприимный хозяин желанному гостю. Поколебавшись, доктор переступает через порог, и Нико поворачивается, чтобы бросить ключи в ящик стола. Я уже начинаю думать, что он оставит меня без внимания, но, пригласив доктора сесть за стол, Нико поворачивается ко мне.
– И что у нас тут? – Он морщит нос. – Ох, дорогое дитя. Пожалуй… да. Думаю, ты составишь нам компанию, но сначала тебе нужно немножко помыться.
Он поворачивается к Тори.
– Отведи ее помыться и найди какую-нибудь одежду, пожалуйста, потом приведешь сюда.
Она выталкивает меня через дверь и тащит вокруг дома. У меня мелькает мысль: бежать! Но дом охраняют: Катран и еще двое с оружием. В честь присутствия доктора Лизандер, без сомнения.
– Жди, – бросает Тори, уходит за угол, и я слышу, как журчит вода. Она возвращается с ведром и выливает ледяную воду мне на голову. Я кашляю и отплевываюсь. Она отходит назад, раздумывает.
– Нет, маловато. – Еще раз окатывает меня из ведра и оставляет, дрожащую, а сама идет в дом. Возвращается через минуту.
– Надень это, – приказывает она и бросает мне джинсы и толстовку. Я поднимаю глаза: охрана смотрит. Катран кашляет, бросает на них многозначительный взгляд, и они отворачиваются.
Трясущимися руками я стягиваю с себя мокрую одежду. Голова кружится. Когда я наклоняюсь, чтобы натянуть джинсы, в глазах начинает темнеть, и я чуть не падаю. Натягивая кофту через голову, трясусь так сильно, что никак не могу попасть в рукава, пока Тори не помогает, нетерпеливо дернув. Двое охранников все еще стоят, отвернувшись, но не Катран. Он смотрит мне прямо в глаза, взгляд спокойный, ровный, говорящий что-то. Что?
– Пошли, – отрывисто бросает Тори, с отвращением отшвырнув ногой мою одежду. – Нико ждет. – Она улыбается, и по коже у меня бегут мурашки. Я вхожу вслед за ней в дом. Внутри не намного теплее, чем на улице, и меня колотит от холода и страха.
В кабинете Нико появился дополнительный стул.
– А вот и ты, – говорит он. – Присаживайся, Кайла.
Тори мешкает в дверях.
– Иди, – приказывает Нико, и она выскакивает за дверь и прикрывает ее за собой, но я все же успеваю заметить выражение ее лица: сильнейшее раздражение.
– Чаю, Кайла? – спрашивает Нико, держа чайник в одной руке.
– Д-да, пожалуйста, – бормочу я. Зубы стучат, несмотря на все попытки взять себя в руки.
– Ах, бедняжка. Боюсь, у нас здесь нет горячей воды, – обращается он к доктору Лизандер. – Но мы справляемся, как можем.
Он наливает чай в чашку и передает ее мне. Я крепко сжимаю ладонями теплые бока. Нико выходит из кабинета и через минуту возвращается с одеялом, набрасывает его мне на плечи.
– Не могу позволить тебе замерзнуть до смерти, пока мы не решим, что с тобой делать.
Доктор Лизандер сидит, скрестив ноги, в руке чашка чая. Все в той же одежде, разумеется, но снова держится как в больнице. Как если бы на ней был белый халат. Спокойная, внимательная, наблюдающая.
– Может, пора вам сказать мне, что все это значит? – спрашивает она, приподняв бровь, словно обращается к нарушившему правила пациенту.
– Угоститесь вначале печеньем. – Он открывает коробку, протягивает мне, но я мотаю головой. В желудке пусто, но, кроме чая, я ничего не смогу проглотить.
Наконец Нико допивает чай с горсткой шоколадного печенья и откидывается на спинку стула.
– Вы, возможно, слышали о «Свободном Королевстве»? Вероятно, вам больше знакомо название АПТ, антиправительственные террористы – так называют нас лордеры.
Она слегка склоняет голову набок.
– Время от времени.
– Сегодня вы удостоились чести приглашения помочь нашему делу. Низвергнуть гнусных лордеров, которые душат нашу молодежь и все прочее в нашей великой стране.
Она вскидывает бровь.
Нико смотрит на меня:
– Возьмите, к примеру, это бедное дитя. Взгляните на нее, дрожащую, потерянную и одинокую. Правительство стерло ей память, и она не в состоянии отличить друзей от врагов. Она не в состоянии самостоятельно думать. Ею так легко манипулировать, направлять на любые цели. Главным образом цели лордеров, но мы тоже можем это делать. Что же будет с нею дальше? Какое будущее может предложить ей эта страна?
Живущий во мне дух неповиновения возмущается и кричит. Так вот что он думает, вот что он сделал? Использовал меня в своих целях и теперь считает отработанным материалом, который можно выбросить? Но все остальные мои чувства оцепенели от холода. Одно знаю точно: если я сейчас выскажу Нико все, что думаю, это будет последнее, что я сделаю в своей жизни.
– Странные вопросы вы мне задаете, – отвечает доктор Лизандер. – Ее будущее? Но, заставив ее участвовать в сегодняшнем… действе, вы уничтожили его. Все равно что спичку задули.
– Тогда можно покончить с этим прямо сейчас, – говорит Нико и выдвигает ящик своего стола. Достает пистолет. Проверяет барабан. Улыбается. Небрежно поднимает его, снимает с предохранителя. Нацеливает мне в голову.
Ужас, горячий, реальный, накрывает меня с головой. И все ж… нет. Нико ни за что не застрелит меня здесь. Он не любит беспорядка. Он велит оттащить меня в лес и пристрелить там, если таков его план.
– Не надо, – охает доктор Лизандер, – пожалуйста.
Он удивленно вскидывает бровь, хмурится:
– Почему?
Она как будто смущена вопросом:
– Я врач, поклявшийся защищать жизнь. Она – моя пациентка.
Нико криво улыбается:
– Нет, дело не в этом, не так ли, доктор Лизандер? Все написано у вас на лице. Она вам не безразлична, я же вижу. Эта негодница, – говорит он и улыбается мне нежно, как щенку, шкодливому, но все равно любимому, – для вас как дочь, которой у вас никогда не было. Вам не все равно, как и мне. И в этом, доктор Лизандер, все дело. – Он опускает пистолет. – Теперь можешь идти, Кайла.
– Что…
Он снова выдвигает ящик, кладет пистолет на место и вытаскивает что-то еще.
– Вот. – Бросает мне мое школьное удостоверение через стол. – Я позаботился, чтобы ты была на всех уроках. Иди, а то опоздаешь домой и понадобятся объяснения.
Я встаю, ничего не понимая, перевожу взгляд с Нико на доктора Лизандер. Ее самообладание лишь ненадолго дало трещину, когда Нико держал пистолет. Она не боится крови. Я уверена, что ей приходилось видеть и кое-что похуже огнестрельных ран, хотя, возможно, и не вблизи.
Я делаю шаг к двери, пошатываясь от открытия: я ей небезразлична.
– Почему, Кайла? Спроси себя: почему? – мягко говорит доктор Лизандер мне вслед, когда я выхожу и закрываю дверь.
Все, что произошло сегодня, – это часть какой-то игры, затеянной Нико. Это все он со своими играми. Игры внутри игр. Скрытые значения и манипулирования. Он мастер, и ему что-то нужно от доктора Лизандер, это-то мне ясно. Но мне почему-то кажется, что она достойный противник.
Тори лежит на одном из тюфяков на полу, заложив руки за голову. Смеется.
– Что с тобой? – спрашиваю я.
– Видела бы ты свое лицо! «Отпустите меня», – передразнивает она умоляющим трагическим шепотом.
– Тебе это доставило ужасное удовольствие.
Она садится.
– Может быть. Но у меня была причина поквитаться с тобой. Ты и Бен, – говорит она. – Но теперь мы квиты, снова друзья? – Она протягивает руку, но я игнорирую ее и выскакиваю из дома. Ее смех несется мне вслед.
Я иду в лес, и на меня накатывает страх. А вдруг Нико просто притворился, что отпускает меня? Что просто решил убить меня в другом месте, чтобы я не испачкала кровью его кабинет. Что пошлет их вслед за мной. Но за мной идет только Катран, оружия не видно. Впрочем, оно ему и не понадобится, если у него такие инструкции.