аму вспоминать перестала, став несколько вялой. Покорно одела предоставленные мне вещи и отправилась вслед за воспитательницей, которая привела меня к койке, где пришлось раздеваться и ложиться спать.
Внедрение отыграли на отлично, по моему скромному мнению. Спать не хотелось, успокоительное и большинство наиболее распространенных ядов на меня не действуют, поэтому сон пришлось изображать.
Оказалось валяться на кровати притворяясь спящей не так-то просто, более того меня так и подмывало бросится заниматься. Очень трудно ничего не делать, когда до этого почти пять лет каждый твой день был четко распланирован, и времени на безделье в этом расписании не было. Я буквально ежеминутно себя одергивала, напоминая что обучение закончилось, и сейчас я на задании. Теперь я еще лучше понимаю смысл этой социальной практики, ладно я, хоть по воспоминаниям прошлой жизни представляю, как живут простые люди, пусть и в другом мире, а остальные ученицы. Пусть они это и знают, из занятий, но ведь знать и делать несколько разные вещи.
Тем не менее, я смирно произображала спящую, положенные три часа, столько должно действовать успокоительное, после чего завозилась и проснулась. Моя кровать стояла в самом углу длинного помещения заставленного такими же койками аж в три яруса, в данный момент пустыми. Не маленький детдом, только в этой спальне девяносто мест, а ведь наверняка и другие есть.
В качестве одежды мне выдали юбку до колен и майку, а еще туфельки. Другой одежды мне не полагалось. Майку и юбку я одела, а туфли проигнорировала. Я же из деревни, а там не настолько богаты чтоб детям обувку покупать, нет у меня привычки, обувь носить, а в роль надо вживаться полностью, соответствуя даже в мелочах.
Кстати об одежде, за все время моего обученья юбку или платье приходилось носить, только, на спецкурсах, где учили правильно изображать слуг и аристократок, а заодно, ходить на каблуке, или в гетрах и разбираться в завязках и способе одевания сложных аристократических одеяний. Шиноби платья и юбки сильно не жалуют, неудобно в них. Стандартная одежда шиноби Конохи, это короткие обтягивающие шорты, либо штаны, но это реже. Майка и жилетка, жилетка так же служит показателем ранга, отличаясь своим покроем и цветом. Такой выбор в основном определяется климатом, у нас влажно и жарко, поэтому лишнего никто не таскает.
С обувью у шиноби отдельный разговор, причем тут климат в расчет уже не идет. На ступнях танкецу лишь немногим меньше чем на руках, и в построении техник они используются с завидной частотой, поэтому обувь не должна даже в малой степени мешать или искажать ток чакры. Поэтому как минимум пальцы и пятка должны быть открыты. Отсюда и получились сандалии, представляющие собой подошву из чакропроводящего дерева, которая тряпичными ремешками крепится к ноге. На самом деле это очень удобная обувка, чакропроводящее дерево буквально прилипает к ступне, повторяя ее форму, стоит только чуть подать чакры. А при более менее нормальном контроле, оно вообще способно гнуться нисколько, не уменьшая подвижность стопы и в то же время защищая от всего, что может вонзиться в ногу.
В качестве брони, или защитной одежды используются жилетки из чакропроводящей сетки, которая усиливает естественный щит чакры. Щит чакры это природная защита, чакра изливается из тела и в боевом режиме она очень сильно гасит вражеские удары. Но поскольку такое уменье есть у всех шиноби, и особо оно не развивается, то и толку от него мало. Разве что против простых людей, или при большой разнице в ранге. Так например простой человек не сможет убить шиноби А ранга, даже если тот не будет сопротивляться, у него просто не хватит сил чтоб пробить щит чакры и нанести рану. По этой же причине и арбалеты с луками совсем не используются, сила стрелы не способна преодолеть защиту среднего шиноби. А вот кунай напитанный чакрой запросто.
Блин, хватит уже обо всякой ерунде думать, хотя она, конечно помогает отвлечься от желания бежать на занятия, но нельзя же так уходить в себя, я вон за всеми этими размышлениями и не заметила как ко мне Рина-сан подошла. Позор, не заметить, как к тебе простой человек подобрался...
- Уже проснулась? - Добродушно улыбнувшись обратилась ко мне женщина. - А что же туфельки не одела? Не знаешь как? Давай я тебе покажу тут все просто, садись.
Усадив меня обратно на кровать Рина ловко меня обула, завязав шнурки туфель хитрым бантиком.
- Запомнила, видишь, как петельки забавно болтаются, прямо, как комарик летит. Давай теперь сама повтори.
Я послушно повторила, замотав шнурки в жуткий узел.
- Ну, не так уж плохо, для первого раза, ничего пока я тебе завяжу, а там научишься.
- Я больше не увижу маму? - серьезным голосом спросила я.
- Нет, деточка, в мире много горя, и тебя оно постигло, но теперь ты будешь жить с нами, и я обещаю, что все будет хорошо.
- Понятно, - сказала я. Разыгрывать истерику дальше, смысла никакого, да и напряжно это, лучше уж типаж преувеличенно серьезной девочки, которая ночью без посторонних поплачет в подушку.
Рина поняла, что я не собираюсь, открыто изливать свое горе, еще немного поуспокаивала, а потом отвела на улицу, где играли детишки моего возраста, подозвав пару близняшек с чумазыми мордашками, передала на их попеченье. А эти жизнерадостные пигалицы немедленно утянули меня играть в догонялки.
Детские игры меня заметно увлекли, хоть какое-то занятие, для изнывающего по движениям тела, пусть даже и нагрузки в таких играх для меня были нулевые, и приходилось следить, чтоб не показывать излишней прыти, это было лучше, чем ничего не делать. Девочки приняли меня в свою компанию легко, видимо сказалась врожденная доброта и общительность. В этот детский дом их перевели совсем недавно, так что с местными они подружиться не успели, и я оказалась очень в тему. Звали их весьма оригинально Йоко и Тсукико. У родителей была странная фантазия. Йоко переводится как дитя солнца, а Тсукико соответственно как дитя луны.
Следующие пару дней, воспитательница присматривала за мной, но убедившись, что сестренки, влияют на меня положительно, и о постигших меня ужасах я не вспоминаю, прекратила уделять мне особое внимание. И уже на третий день хитрые звереныши, скрывающиеся в шкурах маленьких деток, это почувствовали, и у меня на завтраке наглым образом отобрали конфеты, наградив подзатыльником, и приказав в следующий раз самой все приносить.
Я надо всей этой ситуацией только посмеялась, троица парней лет девяти отобрали конфеты у шиноби. Но конфеты так конфеты, встревать в разборки на таком уровне мне никакого смысла не было. Да и опасалась не рассчитать силы и просто убить мелких вымогателей. Хотя опасение не рассчитать силу скорее надуманное, но от случайностей никто не застрахован, так что проще и не рисковать.
Однако мои новые подружки, узнав о такой несправедливости, этим же вечером отправились на разборки, вернувшись все в синяках. Йоко красовалась фингалом под глазом и разбитой губой, а Тсукико расцарапанной грудью и порванной майкой, зато с конфетами.
- Фот, дефржи, - Прошамкала Йоко. - бофльше они не сунуться.
- Да сказала бы сразу, таким нельзя уступать. - Поддержала сестру Тсукико. - Эх, майку жалко, теперь накажут.
- Давай поменяемся, моя почти новая, бери, а я твою возьму, вы же из-за меня пострадали. - Предложила я, поддавшись какому-то порыву.
- Но тогда тебя накажут за порчу одежды, - возразила девочка.
Но я не слушала, и уже стянула с себя майку, требовательно протянув ее в руки Тсукико, та больше спорить, не стала и отдала мне свою рваную. Вот и зачем я это сделала? Кто мне эти девочки, которых я несколько дней знаю, а через пару недель вообще навсегда расстанемся, вот захотелось и все тут, хотя и понимала, что это выльется в пусть и мелкие, но проблемы.
Следующим утром нас троих выпороли перед выстроившимися в линию воспитанниками детдома. Было больно и несколько обидно, но я и не такую боль привыкла терпеть, а вот обида, скорее даже на саму себя из-за собственной глупости вляпалась и теперь приходится позволять себя пороть, стоя с голой попкой перед такой толпой и веселя ее своими рыданьями.
Правда стоило посмотреть на моих товарищей по наказанию, как я признала, что не зря сюда влезла, им ведь было куда тяжелее, и слезы у них из глаз лились не притворные. И если бы их наказали только двоих, из-за меня, то им было бы куда тяжелее, а так я моральную поддержку оказываю.
После порки нас определили на кухню, чистить котлы. Причем в обед, нас опять торжественно выпороли перед строем, а в качестве трудотерапии были те же котлы и уборка столовой. И, конечно же, перед ужином все повторилось. Я даже удивилась такой жестокости наказания, меня в школе то за проступки один раз наказывали, а тут так исхлестали, что спать пришлось на животе.
Но причину такой жестокости мне пояснили сестренки, они, оказывается, отправили всю троицу наехавших на меня парней на больничную койку, вот и пороли нас индивидуально за каждого пострадавшего. А котлы нам чистить пока они из больницы не выйдут, и это минимум.
Чистка котлов пошла мне на пользу, это занятие было очень трудным и заставляло выкладываться даже меня, если не светить чакрой. Так что тело получило свои нагрузки, а я смогла влиться в жизнь детдома, и заодно подружиться с сестренками, хотя я с ними и до наказания подружилась, но после совместной порки наша дружба рывком окрепла.
А поскольку столь увлекательное зрелище не осталось без комментариев, то некоторые неосторожные дети попытались смеяться над нашим наказанием. Эх, не получилось у меня тихо и мирно просидеть две недели, в детском доме привыкая к обычной жизни. Естественно таких смешливых пришлось бить, а на следующий день вновь стоять перед строем с красными от розг попками. Но тут нам компанию составили те, кто над нами смеялся, так что больше ничего подобного не повторялось.
К своему стыду, я только на третий день наказания сообразила, что девочки умудряются отчистить немногим меньше чем я, а ведь это очень утомительно. Сенсор из меня паршивый, но уж в упор отличить шиноби от простого человека я смогу, и стоило мне только присмотреться повнимательнее, как все встало на свои места. А ведь могла бы, и задуматься, как две девочки могли побить трех парней на год себя старше. Но просто не придала этому факту внимания, поскольку и сама могла их отлупцевать без проблем. Нет, мне явно нужно быть внимательнее.