им по пятам. Валлиец окинул смелым взглядом всех четверых полицейских, взглядом нарочито прямым, что бы показать, что скрывать ему нечего. Темная лошадка, на которую никогда не подумаешь… Линли кивком предложил ему занять место за столом.
— Расскажите мне о прошлой ночи, — заговорил он.
Дэвис-Джонс никак не отреагировал на вопрос, только убрал с глаз долой бутылку с виски. Кончиками пальцев он провел по ребрам пачки сигарет «Плейерз», которую достал из кармана пиджака, но не закурил.
— А что именно вас интересует?
— Ваши отпечатки пальцев на ключе в двери, которая соединяет комнаты Хелен и Джой, коньяк, который вы принесли Хелен, и еще — где вы были до часу ночи, именно в это время вы пришли к ней в номер.
И снова Дэвис-Джонс не отреагировал ни на сами слова, ни на скрытую в них угрозу. И не счел нужным отпираться:
— Коньяк принес я, потому что хотел ее увидеть, инспектор. Согласен, не очень-то солидный предлог, чтобы попасть на несколько минут в комнату женщины.
— Похоже, он отлично сработал.
Дэвис-Джонс не ответил. Линли видел, что он намерен говорить как можно меньше. И тут же почувствовал точно такую же решимость вырвать у этого человека все факты до единого.
— А ваши отпечатки на ключе?
— Я запер дверь, даже обе двери. Нам хотелось уединения.
— Вы вошли к ней в комнату с бутылкой коньяку и заперли обе двери? Довольно прозрачный намек на ваши намерения, вы не находите?
Дэвис-Джонс едва заметно напрягся.
— Все было не так.
— Тогда расскажите мне, как все это было.
— Мы немного поговорили о читке. Предполагалось, то благодаря пьесе Джой я вернусь в лондонский театр, после неприятностей из-за моей… проблемы, поэтому я был порядком расстроен тем, как все обернулось. Я уже понял, что кузина затеяла это сборище вовсе не за тем, чтобы обсудить изменения в сценарии, постановка пьесы имела к этому достаточно отдаленное отношение. Я был зол, что меня использовали как пешку — в некоей игре в месть, затеянной Джой против Стинхерста. Поэтому мы с Хелен поговорили. О читке. О том, что же мне теперь делать. Потом я собрался уйти, но Хелен попросила меня остаться. Поэтому я запер двери. — Дэвис-Джонс посмотрел Линли прямо в глаза. Слабая улыбка тронула его губы. — Вы не ожидали такого поворота, а, инспектор?
Линли не ответил. Вместо этого придвинул бутылку виски, отвернул колпачок и плеснул немного в стакан. Алкоголь приятно разлился по телу.
Он нарочно поставил недопитый стакан на стол между ними, над донышком оставался еще целый дюйм виски. Дэвис-Джонс отвел взгляд, но Линли заметил скованный поворот головы, разом напрягшуюся шею, выдававшие его мучительное желание… Дрожащей рукой Дэвис-Джонс закурил.
— Как я понимаю, вы исчезли сразу после читки и появились только в час ночи. Как вы провели это время? Сколько это было — полтора часа, почти два часа?
— Я пошел прогуляться, — ответил Дэвис-Джонс.
Заяви он, что пошел купаться в озере, Линли не был бы так изумлен.
— В метель? В метель, при таком ветре и в лютый мороз?
Дэвис-Джонс просто ответил:
— Прогулки — хороший заменитель бутылки, инспектор. Честно говоря, вчера вечером я предпочел бы бутылку. Но прогулка казалась более разумной альтернативой.
— Куда вы пошли?
— По дороге на Хиллвью-фарм.
— Вы кого-нибудь видели? Говорили с кем-нибудь?
— Нет, — ответил он. — Так что никто не может подтвердить то, что я вам говорю. Я прекрасно это понимаю. Тем не менее я именно так и поступил.
— Значит, вы так же понимаете, что я вправе предположить совсем иное.
Дэвис-Джонс заглотил наживку.
— Например?
— Например, что эти полтора-два часа вы могли готовиться к убийству вашей двоюродной сестры.
Валлиец ответил презрительной улыбкой.
— Да. Полагаю, мог. Вниз по черной лестнице, через судомойню и кухню, в столовую, и вот уже кинжал у меня, и никто меня не видел. Загвоздка в перчатке Сайдема, но вы, без сомнения, сейчас же расскажете мне, как я сумел раздобыть ее — без его ведома.
— Похоже, вы очень хорошо знаете расположение помещений в доме, — заметил Линли. — Да. Днем я не поленился тут побродить. Я интересуюсь архитектурой. Однако вряд ли это криминал.
Взяв стакан с виски, Линли задумчиво его рассматривал.
— Сколько вы пробыли в клинике? — спросил он.
— Вам не кажется, что вы несколько превышаете свои полномочия, инспектор Линли?
— Никоим образом, коль скоро речь идет об убийствах. Как долго вы пробыли в клинике из-за вашей проблемы с алкоголем?
С каменным лицом Дэвис-Джонс ответил:
— Четыре месяца.
— Клиника частная?
— Да.
— Дорогое заведение?
— Это что же? По-вашему, я зарезал свою кузину ради денег, чтобы оплатить счета?
— А у Джой были деньги?
— Конечно, были. У нее было много денег. И можете быть вполне уверены, что мне она ничего не оставила.
— Значит, вы знаете условия завещания?
Дэвис-Джонс не выдержал: этот натиск, это проклятое виски перед носом, эти искусные подводы к ловушке… Он яростно ткнул сигаретой в пепельницу.
— Да, черт вас возьми! Все до единого фунта она оставила Айрин и ее детям. Но вас ведь не это интересует, инспектор, не так ли?
Линли решил воспользоваться минутной слабостью собеседника:
— В прошлый понедельник Джой попроси Франческу Джеррард поселить Хелен Клайд рядом ней. Вы что-нибудь об этом знаете?
— Именно Хелен… — Дэвис-Джонс потянулся к своим сигаретам, потом оттолкнул пачку. — Нет. Этого я объяснить не могу.
— Вы можете объяснить, откуда она знала, что в эти выходные Хелен будет с вами?
— Должно быть, я ей сказал. Вероятно, я сказал.
— И предположили, что она может захотеть познакомиться с Хелен поближе? А что может быть лучше, чем попросить поселить их в смежные комнаты.
— Как школьниц? — усмехнулся Дэвис-Джонс. — Довольно прямолинейно для трюка, ведущего к убийству, вы не находите?
— Я готов выслушать ваше объяснение.
— У меня его нет, черт возьми, инспектор. Но думаю, Джой надеялась, что Хелен будет своего рода буфером, как человек, далекий от театральной кухни. Она уж точно не станет рваться к ней, чтобы обсудить роль и предложить кое-какие изменения. Актеры, они такие, знаете ли. Обычно они не дают драматургу покоя.
— Значит, вы упомянули ей о Хелен. Эту идею внедрили вы.
— Да ничего я не внедрял. Вы попросили объяснений. Это лучшее, какое я могу дать.
— Да. Разумеется. Но позвольте напомнить, что комната Джоанны Эллакорт расположена с другой стороны от комнаты Джой, не так ли? Стало быть, никакого буфера. Как вы это объясните?
— Никак. Понятия не имею, о чем думала Джой. Возможно, она ни о чем таком не думала. Возможно, это вообще ничего не значит, просто вы готовы притянуть за уши любую ерунду.
Линли кивнул, ничуть не задетый его ехидством.
— Куда вы пошли, когда сегодня вечером всех вымели из библиотеки?
— В свою комнату.
— Что вы там делали?
— Принял душ и переоделся.
— А потом?
Взгляд Дэвис-Джонса переместился на виски. Не раздавалось никаких звуков, кроме шороха, доносившегося из одной из комнат. Макаскин извлек из кармана трубочку мятных леденцов.
— Я пошел к Хелен.
— Снова? — вкрадчиво спросил Линли.
Он вскинул голову:
— На что, черт подери, вы намекаете?
— Полагаю, это достаточно очевидно. Она обеспечила вам парочку довольно надежных алиби, не так ли? Сначала прошлой ночью, а теперь и сегодня вечером.
Дэвис-Джонс посмотрел на него, не веря своим ушам, потом рассмеялся:
— Боже мой, это просто невероятно. Вы считаете Хелен дурой? Вы думаете, что она настолько наивна, чтобы позволить мужчине проделать с ней подобное? И не один раз, а дважды? В течение одних суток? Что же она, по-вашему, за женщина?
— Я прекрасно знаю, что Хелен за женщина, — ответил Линли. — Абсолютно беззащитная перед мужчиной, который заявляет, что находится во власти некоей слабости, которую может излечить толькоона. Ведь вы это разыграли, да? Прямо в ее постели. Если я приведу ее сюда, то, без сомнения, обнаружу, что этим вечером в ее комнате имела место еще одна вариация этой деликатной темы.
— Клянусь Богом, вам это невыносимо, да? Вас настолько ослепила ревность, что вы перестали что-либо различать… как только узнали, что я с ней спал. Придерживайтесь фактов, инспектор. Не искажайте их, чтобы что-нибудь на меня навесить только потому, что вы чертовски боитесь честно помериться со мной силами, не злоупотребляя служебным положением.
Линли резко повернулся, но Макаскин и Хейверс сразу же вскочили.
Это привело его в чувство.
— Уберите его отсюда, — сказал он.
Барбара Хейверс ждала, пока Макаскин лично выведет Дэвис-Джонса из комнаты. И лишь убедившись, что они остались только втроем, бросила долгий умоляющий взгляд в сторону Сент-Джеймса. Он подсел к ней за стол, где Линли, нацепив очки, просматривал записи Барбары. Со всеми этими стаканами и тарелками с остатками еды, с переполненными пепельницами и разбросанными повсюду блокнотами, комната приобрела очень обжитой вид. В воздухе так и веяло чем-то очень вредным…
— Сэр.
Линли поднял голову, и Барбара с болью увидела, что выглядит он ужасно — измотанным, пропущенным сквозь пресс собственной выдумки.
— Давайте посмотрим, что у нас есть, — предложила она.
Глаза Линли, поверх очков, переместились с Барбары на Сент-Джеймса.
— У нас есть запертая дверь, — рассудительно ответил он. — У нас есть Франческа Джеррард, запершая ее единственным имеющимся в запасе ключом, помимо еще одного, в самой комнате, на туалетном столике. У нас есть мужчина в соседней комнате, у которого была возможность войти. Теперь мы ищем мотив.
«Нет!» — мысленно откликнулась Барбара. Но голос ее был очень ровным и сдержанным.
— Согласитесь, это чистое совпадение, что комнаты Хелен и Джой смежные. Об этом он