которого никогда не выберешься.
— Но я же не грабила магазин.
— Однако слепок ключа Мансуру передала, — настойчиво сказал Бирюков.
— Разве я знала, что это для ограбления ему надо? Мансур сказал, что у него такой же сейф, а ключ потерялся, — Веснина чуть всхлипнула. — Выручить, дура, хотела человека.
— Ну, а перстень за что он тебе подарил?
Настя, уставившие в пол, помолчала. Затем опять всхлипнула и еле слышно выговорила:
— За это самое… Сказал, все завидовать будут, а Рита Календина говорит, что перстень тот — дешевка. И еще Мансур сказал, если проговорюсь о перстне или ключе, то убьет меня. Что теперь мне делать?
— Если бы это от нас утаила, то жизнь твоя действительно была бы на волоске. Теперь же бояться нечего. Еще одного убийства мы не допустим. Давай, Настя, рассказывай все откровенно. Судьба твоя сейчас зависит от твоей искренности.
Веснина долго мяла в руках снятый с пальца бинт. Антон сознательно не торопил ее, зная, что излишней поспешностью можно оборвать тоненькую ниточку откровенности, наметившуюся в разговоре. Наконец Настя тяжело вздохнула, глянула на Антона черными, как переспевшая смородина, глазами и, снова уставясь в пол, заговорила…
С Мансуром Веснина познакомилась в ресторане железнодорожного вокзала Новосибирск-Главный, где работала посудомойкой. Как понял Бирюков, циничный аферист быстро сговорил доверчивую простушку на «легкий заработок» и однажды ночью вместе с другими «девочками» провел ее в укромное место на новостройке против ЦУМа. В первый же день Настя заработала там столько, сколько посудомойка не получает за год. Любовный «бизнес» продолжался до тех пор, пока ОМОН не начал разгонять подпольные дома свиданий.
Перепугавшись суровых омоновцев, благодарная Паше Таловскому за то, что отпустил ее, Настя быстренько уехала домой в райцентр и стала появляться в Новосибирске изредка. Встречалась там со знакомыми парнями. Немного подрабатывала у них на скудное житье-бытье. Когда устроилась по протекции Таловского в «Марианну», вообще несколько месяцев из райцентра никуда не выезжала, хотя и тянуло пообщаться со старыми знакомыми.
Постепенно поездки Весниной в Новосибирск возобновились. Несколько раз она случайно встречалась у вокзала и с Мансуром. В конце прошлого месяца Мансур предложил Насте посидеть в вокзальном ресторане. Между делом завел разговор о сейфе, от которого якобы утерял ключ. При этом показал красивый перстень и пообещал, что подарит его Насте, как только она привезет слепок ключа от магазинного сейфа. Перстень понравился Весниной до такой степени, что она согласилась взять у Мансура «какой-то пластилин» и оттиснуть на нем ключ. Как это сделать, Мансур подробно объяснил.
Обменяв слепок на «перстень», Веснина больше не видела Мансура. За день до нападения на магазин у районной парикмахерской, куда Настя приходила делать маникюр, ее встретил «парень с усиками, на красной машине» и строго приказал, чтобы она завтра не появлялась в магазине. Даже посоветовал, каким образом можно симулировать болезнь. Настя так и сделала, изобразив, будто уронила на ногу ящик с консервами. Свидетельницей ограбления она стала случайно, так как перед обедом в доме не оказалось ни одной шоколадки. Кто из грабителей оставался в машине, Веснина не видела, а на Шелковникову напали парень с усиками и Денис Слугин, давно известный Насте, как помощник Мансура.
Внимательно выслушав сбивчивый рассказ Весниной о нападении грабителей, который почти дословно повторял ее показания, данные Голубеву, Бирюков спросил:
— Кто позапрошлой ночью приезжал к тебе на черной машине?
— Никто не приезжал.
— Откуда же ружейный обрез Мансура оказался в машине Таловского?
Лицо Насти стало по-детски глуповатым:
— Какой обрез?
— Который ты приняла за автомат.
— А-а-а… — Веснина пожала плечами. — Не знаю, кто это Паше подсунул. Наверное, участковый Кухнин.
— Почему так думаешь?
— Так он же был с «крутыми». Я своими ушами от Шелковниковой слышала, когда она пошла открывать дверь: «Там Толя Кухнин с парнями».
— Шелковникова могла спутать Мансура с Кухниным.
— Ну, тогда, честное слово, не знаю, кто на Пашу бочку накатил. А может, все-таки участковый… Пашин грузовик перед тем, как к Купчику подъехать, стоял возле дома Кухнина…
Бирюков сделал небольшую паузу:
— Настя, расскажи-ка, как правильно завести грузовик?
Веснина растерянно поморгала:
— Не знаю, как.
— Настенька, — вмешался Голубев. — Ты ведь прошлый раз мне говорила, что ездить не научилась, а заводить и глушить мотор умеешь. Говорила это или нет?
— Ну, говорила.
— Чего же сейчас говоришь другое?
Веснина насупилась:
— Тогда вроде помнила, а с перепугу все забыла.
Дальнейший разговор с Весниной стал походить на переливание из пустого в порожнее. От внезапно навалившегося на нее страха Настя словно поглупела. Она была готова повторять сколько угодно то, что уже сказала, не добавляя к этому ни единого нового слова. Потом вдруг заявила, что из прокуратуры никуда не уйдет.
— Почему? — спросил Бирюков.
— Меня сегодня ночью убьют.
— Кто?..
— Или Мансур, или Кухнин, или Жанна с Ритой, если узнают, какую беду я натворила сдуру с ключом от сейфа, — дрожащим голосом ответила Веснина.
Бирюков посмотрел на следователя:
— Петр, оформи показания Насти протоколом и напиши постановление о задержании ее под стражу.
— Это в тюрьму, что ли?.. — еще больше перепугалась Веснина.
— В изолятор временного содержания. Там тебя никто не тронет.
Когда Лимакин ушел с Весниной в свой кабинет, Бирюков вопросительно посмотрел на судмедэксперта:
— Что скажешь, Боря? Все ли у Насти нормально с головой?
— Я не психиатр, но, насколько понял, голова у девочки с хитринкой. Напугана Настя очень сильно. Ситуация в самом деле драматическая. Каждые сутки по убийству. Того и гляди, Мерцалову с Календиной пришибут.
Бирюков повернулся к Голубеву:
— Слава, предупреди Жанну, чтобы срочно приютила Риту у себя. Ее квартира на втором этаже, двери надежные. Потом проверь алиби Кухнина. Как говорится, чем черт не шутит, когда Бог спит.
— Сделаю, — ответил Голубев. — Сам-то, Игнатьич, что думаешь по этому поводу?
— Если я скажу, что думаю, вы со следователем перестанете думать. Не хочу лишать вас такой возможности. Одна голова хорошо…
— А много еще лучше, — быстро вставил Медников.
Глава 19
Ночь прошла спокойно. Утро выдалось на загляденье ясным и теплым. Напитавшись влагой от недавнего грозового ливня, деревья словно помолодели, трава буйно пошла в рост, а цветы на клумбах у входа в прокуратуру казались вызывающе яркими. Только настроение у Антона Бирюкова было пасмурным. Вчера после допроса Весниной он созвонился с Костей Веселкиным, который входил в группу, ведущую расследование убийства Капелюшного, однако тот ничего нового сообщить не смог. Подозреваемые Мансур и Денис Слугин, похоже, скрылись из Новосибирска. Вместе с ними оборвались все нити, связанные с ограблением «Марианны». Создалось как бы вынужденное безделье, что всегда угнетало Бирюкова сильнее, чем напряженная работа.
В кабинет вошел следователь Лимакин. Поздоровались, сел возле прокурорского стола и заговорил:
— Заходил сейчас в изолятор к Весниной. Повеселела Настя, улыбается, но больше того, что рассказала на допросе, или не знает, или говорить не хочет, — следователь чуть усмехнулся. — Пожаловалась, что шоколадки к чаю не дают.
— Ремня бы ей хорошего дать, — в сердцах сказал Бирюков. — Голубева не видел?
Заглядывал и к нему. С Кухниным Слава разобрался. Ночью тайком завести двигатель Пашиного грузовика участковый не мог. С двадцати часов до шести утра он дежурил с бригадой в патрульной машине, поэтому и невыспавшимся был вчерашним утром. А вот подбросить в кабину обрез, когда Паша заезжал к нему вечером, теоретическая возможность у Анатолия была.
— К сожалению, нам нужен не теоретические возможности, а конкретные факты, за которые можно было бы ухватиться.
— Вчера вы с Медниковым удачно разоблачили Настю с забинтованным пальцем.
— Палец — ерунда. Его можно посмотреть и даже потрогать. Но, как в душу Насте заглянуть, вопрос сложнее. Чувствую, не до конца она раскрылась.
— У меня такое же впечатление. И в то же время многое в Настиных показаниях кажется убедительным.
— Самая изысканная ложь — та, в которой есть доля правды…
Разговор прервал Голубев. Вихрем ворвавшись в кабинете, запыхавшийся Слава от порога выпалил:
— Игнатьич, срочно звони Веселкину!
— Какая беда опять стряслась? — настороженно спросил Антон.
— Мансурова «Ниссана» появилась в Новосибирске. Только что в РОВД поступила телетайпная ориентировка на тот случай, если Мансуру удастся улизнуть оттуда.
Бирюков снял телефонную трубку и принялся накручивать номер. Веселкин ответил быстро. На вопрос о Мансуре вздохнул:
— Пока он в Новосибирске. Вчера вечером ГАИ совместно с ОМОНом организовали проверку всех легковых машин, выезжавших из города. В двенадцатом часу ночи темного цвета «Ниссана», как у Мансура, хотела проскочить на Гусино-Бродское шоссе, ведущее в ваш район, но, увидев у вещевого рынка омоновский патруль, круто развернулась и исчезла в городе. Вторую попытку прорваться сделала на Бердском направлении и снова повернула назад. На всякий случай предупредили все районные отделы милиции и ведем активный поиск в Новосибирске.
— Сейчас я со следователем выеду к вам, — подумав, сказал Бирюков. — У нас все концы замкнулись на Мансуре. Не найдем его или Дениса Слугина, будем топтаться на месте до бесконечности.
— Здесь тоже узел завязывается на этих двух персонах. Приезжайте, будем тянуть одну упряжку.
Едва Бирюков положил телефонную трубку, Голубев обидчиво спросил:
— Меня не хочешь с собой брать?
— Оперативников там хватает, — ответил Антон — Тебе здесь будет ответственное задание. Ночами обычно не спят влюбленные парочки да хулиганистые подростки. Поищи, Слава, таковых на близлежащих от «Марианны» улицах. Авось кто-то что-то видел. С внуком Купчика еще раз побеседуй. Если Игорь в прошлый приезд настойчиво добивался благосклонности Риты, то, может быть, и на этот раз не упустил возможности подкатиться к ней. А Рита вместе с Настей живет. Уловил мою мысль?