Музыканты знали, что миновал ратный час и теперь их черед! Они играли с душевным пылом, свойственным разве что людям, едва-едва не угодившим в пасть самой преисподней. Осознание, в какой все-таки волнительной близости со смертью они находились, срывалось резким выдохом, пьяным смехом и громкими песнями. Кривозубый Кит плясал среди прочих подле огня. То ли искры, то ли мошки вились вверх, и огненный столб тоже тянулся вверх, к небу.
А что же разыгрывали музыканты? Сюжет был прерван. До этого восточный царь – Ржавая Борода, накинувший на плечи какой-то ковер, сорванный из каюты испанского капитана, все никак не мог отдавать дальше свои мудрейшие приказания. До какого-то момента весь двор – многочисленные господа и единственная придворная дама со шрамом на лице – шептался и разыгрывал кровную вражду и братские союзы, интриги и заговоры, неминуемо сулящие кровопролитие в финале. Но сейчас кровопролитие в самом деле могло свершиться не веселья ради и не по замыслу театрального писаки. Как часто то бывает, грызня могла разразиться из-за сокровища, оставленного капитаном. Речь шла об испанских доспехах, которые ничем не помогли капитану испанцев. Сейчас великолепная защита покоилась на песке, как пустой панцирь насекомого, а над ней пролетали огненные мошки и угрозы. Спор загорался меж двумя краснолицыми парнями и кривозубым Китом. Финтан с неохотой отвлекся от наблюдения за близнецами, а те с еще большей неохотой остановили игру.
Разобрать, что несли друг другу пьяные матросы, – задачка непростая. Кит и трезвый шепелявил, а уж теперь-то как понять что-то в его псоватых огрызаниях? И все же Финтан сумел ухватить суть.
Кит вздумал напялить на себя эти доспехи – на них же ни пробоины! Отчего краснолицые – кажется, они были братья? Уж больно похожие морды, пухлый нос картошкой, узкие лбы и торчащие уши. Братья или нет, краснолицые были в суеверном ужасе.
– Так и оно, драть тебя! – ругался один из красномордых. – Ни пробоинки, чтоб его! Ни дать ни взять сглаз, сглаз!
– Как пить дать! – подхватывал второй. – Как же ж это так, а? Открыто оно что, всего-то! И вот так вот с одного выстрела и сдох! Не верю я, нет, тьфу ты! Не трожь, сглаз!
– Да к черту вас и сглазы ваши! – смеялся Кит, высоко задрав голову.
Его острый кадык резко дергался, как будто паренек живьем проглотил что-то крохотное, поразительно упертое существо. И будто бы прямо сейчас оно рвалось из горла, вызывая в глотке звук, отнюдь не смех, нет – какое-то бульканье, затем резкий свист, короткая отдышка и снова что-то жуткое. Финтан прислушивался. Глядел на кадык, на эти судорожные колебания. Кит обливался обильным потом.
«Его бремя легче моего», – подумал Рыжий Лис, поднимаясь с земли.
– Эй! – Финтан громко подал голос.
Взгляды устремились к нему. Столб огненных точек повиновался тому резкому импульсу. На короткое время точки потеряли былую стройность, но тут же вновь воскружили в прежнем порядке. Кит шмыгнул сопливым носом. На глазах блестела влага. Он часто дышал.
– Небось, эти суеверные крысы боятся сорваться с края земли? – усмехнулся Финтан, подходя к Киту.
Тем стало очевидно, на чьей стороне Рыжий Лис. Из-за этой насмешки могло показаться, что Макдонелл горячо верил и знал, куда лежит их путь и что никакого края земли нет. Но это было не так. Изгнаннику Макдонеллу было плевать, какой формы этот мир. Ему вообще давно было плевать на этот мир.
Вышагивая по глинистой земле, Финтан приблизился к доспехам. Гнутые куски стали, из-за которой поднялась шумиха. На бледных губах заиграла улыбка.
«А кого-то ведь реально пугают эти железки», – подумал Финтан, поднимая взгляд на рыжемордых то ли братьев, то ли нет.
На отупевших от вина лицах застыло что-то, вызвавшее в сердце Финтана такое брезгливое отвращение, что не хотелось описывать. Снова раздалось шмыганье носа. Финтан, не глядя, поднял лату. Прихватил двумя пальцами, точно грязную тряпку, и протянул Киту.
– Помочь? – спросил Финтан.
Сопливый салага часто закивал. Финтан помог принарядиться Киту, облачиться в доспех настоящего капитана, смелого и легендарного, каким кривозубый Кит никогда не станет. Рыжий Лис покорно и умело отыгрывал оруженосца, помогающего лорду перед турниром. Влажность кожи и отдышку было трудно не заметить.
– Ну каков! – улыбнулся Финтан, отходя спиной от Кита.
Кит сделал шаг и еще один. Он принялся медленно шевелиться, надеясь тем самым наполнить жизнью этот неподъемный мертвый панцирь. Радость распирала парня изнутри. Он глупо посмеялся, ощупывая на себе холодную сталь. Ему не шел этот доспех, оттого-то смеялись все – и сам Кит тоже. Финтан обернулся через плечо музыкантам, присвистнул и махнул руками.
– Вернулся! Вернулся из Крестового похода! – закричал восточный царь, он же Ржавая Борода.
Тут же у единственной придворной дамы вырвался страшный вопль из груди, и она выдала монолог о том, как сердцу ее тяжело, ведь она может соврать свету и даже на исповеди, но не сама себе! Нет, она-то знает, что не ждала супруга и тайно возносила молитвы о том, чтобы больше никогда не видеть его. Финтан не смотрел ни на кого, кроме тщеславного сопляка, нацепившего на себя проклятый панцирь.
Как долго продолжался спектакль? Как долго бренчали лютни и мандолины? Сколько вина было выпито? Достаточно, чтобы тела матросов попадали без сил. Финтан пил со всеми, но сон к нему не шел. Он не мог заснуть, зная, что этой ночью их посетит владыка выше короля испанцев и английской королевы, выше любого восточного царя. Финтан знал, по чью душу она придет. Покорный и немой оруженосец слышал, как колотится сердце кривозубого лорда. Это был отчаянный, захлебывающийся прощальный крик. Что-то было страшное в том, что его не слышала ни одна живая душа, кроме Финтана Макдонелла.
Но напрасно глаза не смыкались. Никакого видения, такого желанного и отрадного, не было. Этой ночью она явилась тихо и украдкой, не послав вперед никаких гонцов, не велела приготовить ничего в покоях – она ведь совсем ненадолго. Финтан даже удивился этой скромности, но, положа руку на сердце, он решил, что это вполне в ее духе.
Наступил рассвет.
– Он не дышит! – Весь лагерь поднялся на уши, когда утренний воздух пронзил громкий вопль Ржавой Бороды.
– Воды несите, черт подери! – крикнул кто-то.
Суеверный шепот потянулся, как влажный утренний туман.
– Тот бледный выродок и нацепил доспех на беднягу! Сглаз! Сглаз!
Финтан продолжал лежать, изображая спящего. Для него переполох вовсе не был неожиданностью. Он знал, что Кит не встретит этот рассвет. Финтан медленно поднялся, слыша за спиной суматоху. Взгляд уставился на неспешно занимающийся рассвет. Серое небо медленно светлело. Мошки пронзительно пищали, витая в смрадном болотном воздухе.
Лишь один раз обернувшись через плечо и, конечно же, не увидев ничего нового, Рыжий Лис отправился к берегу.
– Сглаз, сглаз! – пародировал он краснолицего матроса с нелепыми ушами и сам рассмеялся от этого дурачества.
Разобрало на смех, да так, что Финтан обхватил себя руками поперек и согнулся. Кровь прилила к голове, поднялся далекий звон. Резко выпрямившись, он со всей дури пнул какую-то корягу и вновь разразился смехом гиены, вскидывая голову вверх.
«Наверное, мой кадык вздымается так же, как вздымался у этого недоноска!» – думал Финтан.
Наконец выдался шанс отдышаться. Уперев руки в колени, Финтан сделал несколько глубоких вдохов.
– Сглаз?! – как будто удивляясь звуку собственного голоса, выпалил он. – Нечистые силы, оборони Господь! Несите распятие, тут сглаз! Тупые вы мрази! Какой к черту сглаз? Разве не очевидно!
Финтан расправил плечи, откинул голову назад. Сейчас она показалась такой тяжелой для тонкой бледной шеи. Прикрыв глаза, он сделал несколько глубоких вдохов. Торопиться было некуда. К сожалению, в этот раз она пришла не за капитаном. И не за ним. Так что торопиться было некуда.
– А может, нет никакого сглаза? – затараторил Финтан. – А может, капитану просто-напросто было суждено так умереть? Не моя пуля, так другая кара, да хоть щепка, отлетевшая от корабля, – не все ли равно? Ей все равно, уж я-то знаю, ей все равно! Если настало время, то уже ничего не спасет, о да!
Все нутро оживилось. Он был подобен зверю, что напал на след.
– Да, вот именно! Да! – ликовал Макдонелл. – Его уже ничего не спасет!
Если бы не помеха, Финтан разразился бы таким смехом, что грудь едва выдержала бы. Что за помеха? Сам Рыжий Лис не сразу понял, что за звук – звон в ушах спьяну все мешал и путал. Долго оглядываться не пришлось. Здоровяка Эдварда было видно сразу. Финтан сглотнул и прищурился. Брайт не опускал руки с топора, который только что вошел в ствол старого дерева.
С каждой секундой света становилось все больше. Все становилось яснее. Порой прояснение наступает в тишине. Вот как сейчас. Было так тихо, что Финтан слышал свое сердце. Это стоило немалых усилий, он не просто слушал, как слушают воду, треск костра или шум лесов. Он прислушивался и внимал. Нет, оно не билось как обреченное.
«Нет, она уже приходила. Если бы хотела, забрала бы и меня, я же спал совсем рядом с недоноском…» – думал Финтан, вглядываясь в суровое лицо Эдварда.
– Почему ты так хотел убить капитана? – спросил Брайт.
Финтан улыбнулся.
– Причины были, – сказал Финтан. – Не просто так я был готов заплатить за то жизнью! Вот прямо сейчас, говоря с тобой, мне трудно дышать. Но, черт, оно того стоило! Да и не все ли равно, зачем, почему? Вижу, что не все равно. Прости, старина, но мне тяжело думать сейчас. Придумай-ка сам какой-то повод грохнуть эту мразь. И придумай что-то благородное, что-то звучное, что по нраву тебе, актеришкам, нравственным господам в черном бархате! Ведь, дружище, ты спас меня? Вот положа руку на сердце…
Финтан перевел дыхание и приложил кулак к груди.
– …не стоило тебе спасать меня, – продолжил Рыжий Лис.
– Все больше в этом убеждаюсь! – согласно кивнул Эдвард.