Отпрянув от неожиданности, Рейчел не смогла сдержать крика восторженной радости и облегчения. Дверь отворилась сама, изнутри, и на пороге стоял Джонни. Рейчел повисла на шее брата, крепко-крепко обняв его. Джонни, очевидно, стоял спросонья, но появление сестры не было неожиданностью.
– Я видел сон, – шептал он, гладя Рейчел по волосам. – Там был Великан и пастушка, и пастушка все предлагала поменяться местами.
Рейчел часто закивала, обнимая брата крепче.
– Я все видел, овечка, – шепнул Джонни и поцеловал ее в щеку.
Близнецы зашли в каюту, закрыли дверь и сели на пол. Их лбы склонились близко-близко.
– Шеймус хочет убить и капитана Дрейка, – прошептала Рейчел тихо.
Так тихо, что ее мог услышать лишь слепой Джонни. И он прекрасно расслышал каждое слово, но лицо его сперва застыло, а затем приняло выражение, как будто он все еще вслушивался.
– …и капитана? – переспросил Джонни.
Рейчел взяла брата за руки. Пальцы были изуродованы, как будто на них роняли камни. Такие пальцы могут быть у узника, который отчаянно и тщетно рвался на волю, продирая путь из каменной тюрьмы. Насилу мисс Норрейс отвела взгляд от этого страшного уродства.
– Рыжий Лис скверный союзник, – решительно произнесла она, уткнувшись лбом в лоб. – Но даже он лучше генерала.
Джонни молчал.
– Ты ждешь того момента, – шептала Рейчел, – когда предстанешь перед отцом, чтобы он отверг нас?
Джонни медленно мотал головой. Его руки дрожали.
– А я жду! – молвила Рейчел, крепче сжав руки брата. – Потому что в этот миг – я поклялась, поклялась на крови! – Рыжий Лис, верный палач, будет с нами! Мы убьем генерала, перевернем вверх дном его сундуки, заберем все, что по праву наше, а остальное сожжем! И мы исчезнем, мой орленок, мы просто исчезнем! На дворе будет ночь, такая же глухая и темная, как сейчас. Ночь покровительствует нам с самого детства. Она скрывала нас, когда мы воровали от голода, скрывала заговор с Рыжим Лисом в Плимуте, скроет и убийство Норрейса!
– …и убийство Френсиса? – спросил Джонни.
Голос был так слаб, так тих. Ему с трудом давались эти слова. Рейчел взяла руки близнеца, сложила их одну на другую, поднесла к губам и поцеловала. Склонившись над ними, девушка несколько раз качнула головой.
– Придется выбирать, – произнесла она наконец. – Капитан или Рыжий Лис.
Джонни высвободил руки и простер к сестре. Рейчел осторожно коснулась запястий, чтобы направить. Джонни осторожно положил руки на лицо близняшке, обхватив его. Робким движением большого пальца он смотрел и видел портрет, написанный красками незрячих. Наконец из груди вырвался вздох облегчения. Несмотря на сомнения, навеянные страшными речами, это была его сестра.
– Мы не об этом мечтали, овечка моя, совсем же не об этом!.. – страдальчески протянул Джонни.
– Мы есть друг у друга, – прошептала она, положив свои руки поверх его. – Это все, о чем я мечтаю.
Джонни тяжело дышал.
– Придется выбирать? – неуверенно переспросил он и почувствовал, как Рейчел кивнула.
Взгляд Рыжего Лиса метался с одного лица на другое. Близнецы казались ему отражением друг друга. Финтан чувствовал холодок по коже, как дуновение ветра от резкого срыва покровов. Тихий свист сам собой сошел с уст Рыжего Лиса. Воздух холодно и резко выходил струящимся потоком. Финтан расправил плечи, отвел корпус чуть назад, продолжая поглядывать на близнецов. Сейчас их схожесть казалась почему-то нелепой и комичной. Он не мог противиться улыбке.
«Интересно, кого-то из них будет приятнее отправлять на тот свет?» – подумал Финтан.
– Наша клятва, – твердо молвила Рейчел, поднимая руку наверх.
Рыжий Лис подозрительно покосился на Джонни и недовольно сплюнул наземь. Рейчел угадала немой упрек.
– В наших с братом жилах течет одна кровь, – сказала она. – Заключив сделку со мной, заключил и с ним.
Финтан насилу сдержал смех, ставший в горле.
– Ты же хочешь убить капитана? – спросил Джонни.
Самый бледный намек на смех и веселье вмиг улетучился с бледного лица Макдонелла.
– Мы поможем, – сказала Рейчел, положив руку на грудь.
Финтан глубоко вздохнул, опустил взгляд. Потер шею, прихватил волосы на затылке. Усталые плечи вяло опустились. Бессилие так и наполняло тело. Он бросил ружье на землю, оставил добычу истекать кровью прямо на земле. Пусть паразиты набьются, как пух в подушки, – мягче спаться будет! Как же Финтан хотел сейчас лечь. Но вместо того он опустился, рухнул на бревно, уткнул локти в колени и закрыл лицо руками.
«Ты правда на моей стороне?» – вопрошал Финтан.
Это не было молитвой, но мятежное сердце все же взывало к кому-то.
«Ты не дал мне умереть в Ратлине, в Плимуте, на Кабо-Верде! Пистолет Эдварда дал осечку, а потом этот верзила еще спас меня из бездны! И теперь эти дети – твое орудие? Ты вновь шлешь мне орудие? Не смей потом на Страшном Суде винить меня за это! Ты поставил меня палачом! Ты вложил в мою руку оружие, и, сколько бы я его ни ронял, ни терял, как бы я ни молился о милосердном забвении, я вновь стою с мечом и подо мной смиренно склоняются головы осужденных тобой!» Финтан резко поднял взгляд. Близнецы стояли подле него, держась за руки.
– Да, – кивнул Финтан. – Вы вправе все знать!
Брат с сестрой радостно переглянулись (если так уместно говорить о Джонни, он попросту повел головой по направлению к Рейчел). Финтан начал свою исповедь. Слова, так долго терзавшие душу, наконец выходили на свет, находили долгожданное воплощение. Как будто, лежавший глубоко в земле долгие века, наконец был поднят. Все существа, вылезшие из личинок во мраке, впервые познали свет. Он казался чуждым и губительным и все же таким долгожданным. Откровенность пламенной речи поражала не только близнецов, но и самого Финтана.
«Если бы вы знали, почему я вам все это рассказываю, вы бы не улыбались!» – думал Рыжий Лис.
Чем усыпить бдительность генеральских деток, как не искренностью? Финтан открыл всего себя, не оставил ни пятнышка тени. Единственное, о чем умолчал, – о своем истинном имени. Он продолжал исповедь под личиной Шеймуса Уолша, паршивца и прихвостня захватчиков, из чьих уст впервые Финтан услышал, что «Ратлин сдастся». Еще Финтан никак не упомянул Рене Готье. Когда в повествовании должен был появляться граф, на устах Финтана горела лукавая ухмылка, и он обходился фразами в духе: «Я разузнал имена генералов». Ни слова о книге Рене, ни слова о ядах, о черном пламени.
В остальном Финтан не утаил ничего. Этим откровением он и определил судьбу свою и близнецов. Теперь пути назад нет. Осталось только подгадать момент.
И вот Финтан смолк и опустил взгляд. Не разобрав, кто именно говорит с ним – не все ли равно? – Рыжий Лис чуял, что время почти пришло. Они ему верят. Да и был ли у них выбор? Есть слова такой силы, которые не оставляют никакого выбора, кроме как поверить. Финтан знал, верил, он боялся этих слов, которые слетали с его языка. Все, что ему вновь пришлось пережить во время отчаянной исповеди, вновь ожило в голове. Беспробудный кошмарный сон, это не могло в самом деле случиться.
«Любой кошмар однажды закончится…» – думал Финтан, как будто нехотя поднимая ружье.
Макдонелл выпрямился, подобрал добычу и направился будто бы к лагерю. Несколько шагов во тьму. Сколько именно – не имело значения. В какой-то момент чутье шепнуло: «Довольно!» Финтан повиновался. Замер. Сбросил оленя, и тушка глухо шмякнулась о землю. Огляделся. Что до лагеря, что до близнецов, казалось, одинаковое расстояние. И это расстояние точно меньше ружейного выстрела. Финтана никто не видит – сам того не зная, он обратился в тень.
Отсюда было видно близнецов. Они сидели спиной, склонив головы друг к другу. Финтан поднял ружье. Прицелиться несложно – разве царящий морок помеха для того, кто много лет плывет во мраке?
«Интересно, о чем они говорят?» – думал Финтан, прицеливаясь в затылок то ли Рейчел, то ли Джонни.
Отсюда было не разглядеть.
«Интересно, а правду говорят, что, когда останавливается сердце одного близнеца, останавливается и у второго?» – думал Финтан.
«Тогда, выходит, хватит и одного выстрела!» Два проклятых отпрыска носили в своих жилах одну и ту же проклятую кровь. Кровь генерала Норрейса, которой суждено пролиться. Но, видимо, не этой ночью. Ружье само опустилось. Финтан подобрал оленя, перекинул через плечи и понес к лагерю, с каждым шагом приближаясь к свету. И свет шел ему навстречу – до рассвета оставалось меньше часа.
Но вдруг огонь в лагере исчез. Финтан застыл на месте. Точно пикирующий коршун, резкая мысль пронеслась, рассекая черными крыльями ночной воздух. Он бросился к близнецам. Стремительность в движениях испугала близнецов, и они застыли в оцепенении, прижавшись друг к другу. Финтан ногой поддел песок и всыпал в костер, наступила тьма.
– Есть оружие? – шепотом спросил Финтан.
Рейчел достала пистолет из-за пояса. От Рыжего Лиса не ускользнуло, как девушка оглядывается по сторонам.
«Она ничего не увидит…» – понял Финтан.
– Что случилось? – тихо спросил Джонни.
– В лагере погасили огни. А значит, нам стоит сделать то же самое. Кого-то заметили, – сказал Финтан.
– Они же не уйдут без нас? – беспокойно выпалила Рейчел.
По голосу было слышно, как отчаянно забилось сердце.
– Догоним, – сказал Финтан.
Жестом он приказал следовать за собой. Рейчел взяла Джонни за руку, и они втроем побежали от незримой опасности. Финтан предпочел не бежать напрямик. Если на лагерь будут надвигаться три крадущиеся тени, весь залп огня придется именно на них. Финтан первым делом вывел близнецов из леса на берег. Сапоги вязли, резкий гнилой запах заставил поморщиться всех, особенно слепого Джонни. До лагеря оставалось минут десять, не больше. Но стоило Финтану выдвинуться вперед, как его остановил крик.
– Наверху! – вскрикнула Рейчел.
Финтан поднял голову и встретился взглядом с дулом ружья. В них целился капитан Джон Винтер. Во взгляде – ни тени колебания. Все трое думали об одном – неужто их подслушали? Кто-то выкрал их откровение и донес капитану? Рейчел невольно заслонила собой брата, сглатывая от страха. Когда она бросила короткий взгляд на Рыжего Лиса, то попросту не могла поверить в его спокойствие. Он точно знал, что сейчас им нечего бояться. Финтан слишком хорошо видел в темноте и слишком хорошо запомнил