– Говорят… – протянул капитан, поднимая взгляд наверх. – А ты в это не веришь?
Финтан поджал губы.
– Если и верил, видел сейчас вас на переговорах… – ответил Макдонелл. – Не похоже, что они способны вас обратить в бегство.
Лицо капитана исказилось презрением. Он держался с видом гордого человека, которого по праву уличили в преступлении, но доказательств нет, и им обоим это было известно. В полумраке Финтан остался один на один с человеком, который выдаст тайну добровольно, либо ее не вытащить никакими клещами. Капитан знал цену своего откровения и знал, что если на борту и есть человек, способный принять застывшие в горле слова, то это только чертов Рыжий Лис.
– Там впрямь был кое-кто, – кивнул капитан, понизив голос, и опустил взгляд.
– Кто? – спросил Финтан, с опаской оглянувшись за плечо.
Дверь была плотно закрыта. Капитан глубоко вздохнул и опустился на сундук, вырванный у испанцев. Френсис круто отвел локоть и уперся рукой о колено. Он собирался с духом. Надо выждать. Неужто Финтан Макдонелл не умеет ждать? Пара минут, может, больше. Наконец капитан вновь обратился взором к Финтану.
– Томас, – молвил Дрейк.
Повисла тишина, которая неизменно спускается, когда звучат слова, значащие слишком много. Не советник и даже не мастер Даунти.
Томас.
Капитан не хотел узнавать, сколько еще продлится это молчание. Он поднялся с сундука, отстегнул рапиру и бросил ее на стол. Поднялся грохот, заглушавший мысли.
– Часто вас мучают призраки? – спросил Финтан.
Дрейк невесело прыснул, глянул на маленькое решетчатое окошко. Сквозь него не пробивалось света – закат догорел, и тени уже сгустились.
– А тебя? – спросил капитан.
Финтан глубоко вздохнул, повел плечом.
– Иногда я ощущаю себя призраком, – ответил Макдонелл.
– Когда обращаешься тенью? – спросил капитан.
Финтан невесело улыбнулся и кивнул. Ему ничего больше не оставалось. У их с капитаном призраков было одно и то же лицо. Например, серое и холодное лицо Томаса. Строгое, правильное. Не примечательное ничем. Такое лицо было так сложно запомнить – все равно что пытаться мокрыми руками ухватить стеклянный шар. Прозрачное стекло, пустое и холодное. Как глаза Томаса. Такое лицо действительно было сложно запомнить, но теперь ни Дрейк, ни Финтан не забудут его.
«Нужно выйти на воздух!» Никто не высказал этой мысли, которая единовременно пришла в ум обоих.
– Может, и ты проскользнул на корабль тенью, – сказал капитан, когда они вышли на палубу.
Ночь дышала спокойствием. В воздухе витало то желанное забвение, о котором просили и капитан, и подчиненный.
– Но теперь ты человек из плоти и крови, Шеймус Уолш, – сказал капитан.
Вдруг небо вспыхнуло. Еще миг – и свет ослепил. Так же внезапно все исчезло, и небо вновь было надежно окутано тьмой. Ни капитан, ни Рыжий Лис не подали виду, что видели этот свет.
Глава 5Горечь
Как же медленно светлело. Мучительная нерасторопность, присущая разве что существам, которых никто не может отчитать. Конечно, небесный купол неторопливо и сонно ворочался с боку на бок, не терзаясь и тенью мысли о том, что его кто-то ждет.
Светлело слишком медленно. Может, это просто из-за того, что Финтан слишком долго смотрел на небо, подложив руки в замке под голову. Эту ночь он не спал, даже не пытался закрыть глаза. В голове было тихо. После разговора с капитаном, после того, как небо озарилось ярким светом, точно сверкнула молния, с тех пор в голове царил необъяснимый покой. Финтан боялся предаться сну – мир грез был ему неподвластен. Он просто лежал на корме, наслаждаясь покоем разума.
Забил дозорный колокол. «Пеликану» пора проснуться. Через час отряд офицеров под командованием капитана Винтера уже стоял на каменистом берегу. Зевая, они терли глаза и встряхивали плечами, когда утренний холодный ветер пробирал до мурашек. Капитан вздымал вверх растение с белыми цветами, попутно разъясняя строение цветка. Финтан смотрел на Винтера, наклонив голову набок. Он не вникал в слова и приказы капитана, а все пытался понять – то ли заспанные глаза, утренний туман и мягкий свет играют шутку, то ли и впрямь цветок источает волшебный свет и нежный звон? Не сравнимый ни с одним инструментом перелив был прерван грубым голосом капитана.
– Местные жрут это для лечения, – говорил Винтер. – Чтобы обогнуть Новый Свет, надо запастись этим чудо-средством. Вопросы, господа?
– А оно от морского скробута [1] поможет?
– Должно, – ответил Винтер. – Будем надеяться. Нищие не выбирают.
Даже такого ответа хватило, чтобы воодушевить команду.
– Ты и за травой в одиночку охотишься? – раздался голос за спиной Финтана.
Ржавая Борода был на удивление бодр и весел для такого раннего часа. Казалось, он давно уже бодрствует и готов хоть пешком добираться до самых Анд, и еще карабкаться по ним день напролет. Рыжего Лиса, бледного и угрюмого, сразу насторожил подобный задор.
– Не то собираем, ох не то! – шмыгнул носом Ржавая Борода.
Он довольно бесцеремонно навязался в попутчики и побрел сквозь прибрежное мелколесье вместе с Финтаном.
– Не выспался, старина? – спросил Ржавая Борода, толкнув в плечо.
От подобного резко вспыхнувшего дружелюбия Финтан напрягся и прощупал, на месте ли кинжал, припрятанный в рукаве.
– Не за той травкой-муравкой бегаем, дружище. – Ржавая Борода пошарил за поясом.
Вскоре в его руке оказался мешочек со слабой шнуровкой. Оттуда резко пахло. Любопытство и настороженность боролись в сердце Финтана.
– Быть может, цветочки-то и помогут подлататься, – пожав плечами, бормотал матрос. – Но вот это черт знает что вернет с того света.
Финтан сглотнул и отскочил на шаг, точно в руке бородача был не мешок неведомой смеси, а пламя с меча архангела. Сердце пребольно забилось, снова и снова натыкаясь на преграду, на эту чертову клетку, на другие кости. Рука осторожно потянулась, и Ржавая Борода лихо всучил смесь. Обрушив последний порыв щедрости и дружелюбия, он удрал прочь.
«Видимо, чувствует себя вернувшимся с того света», – не без зависти подумал Финтан и опустил взгляд на смесь.
Толченые сухие не то растения, не то грибы. Землисто-травянистый запах. После перетирания на пальцах остается чуть маслянистый след. Осторожно лизнув, Финтан перекосился от едкой горечи. Он намеревался выбросить эту дрянь, не в силах отделаться от паршивого послевкусия и ощущения земли во рту. Рука уже замахнулась, когда странные нотки стали будить кровь. Точно у вкуса было второе дыхание, пряное, обволакивающее. Живительное. Отчаянное желание вспомнить, каково это – вернуться с того света… каково это – быть живым?
Оглушенный голодом, Финтан закидывал в рот щепотку за щепоткой. Жадно давясь, он насилу глотал. Бледные губы, разбитые и обкусанные в кровь, начало щипать, затем жечь, но это не останавливало. Отбросив пустой мешок, Финтан какое-то время озирался по сторонам. Тыльная сторона ладони вытерла горящие губы. Рот хватал холодный воздух в ненасытной агонии. Если бы за ночь и утро был сделан хоть глоток, Финтана непременно стошнило бы. Гнусное ощущение наполнило тело, пробил озноб. Крупные капли пота ползли по вискам, спине. Ладони скользили, когда Финтан цеплялся за ветви редких деревьев.
Медленно сползая вдоль ствола, Финтан проклял Ржавую Бороду, дикарей, и их яд, и себя! Конечно же себя! За веру, будто бы пригоршня листьев сможет вернуть хоть чью-то жизнь, тем более такую жизнь… Ах ты, гниющая крыса! Избираешь самый легкий путь! Он всегда неправильный, мразь, всегда! Конечно, конечно, это должно уже все разрешить! Разве сердце не бьется? Разве не колотится? Оно точно в пустой бочке спущено с ухабистого утеса. Оно не просто бьется – оно, небось, размозжилось о стенки, расплющилось от ударов. Ты точно хочешь открыть бочку? Там все прогнило насквозь. Да тебе и не хватит сил открыть. Если бочка не развалилась, скатившись с такой высоты, она тебе не по зубам. Скалы бессильны. Даже не пытай удачи, герой! Вот-вот, иди проблюйся! Нечем? Да в тебе столько желчи! Вот она пошла!
С болью вывернутые кишки все же отторгли яд. Финтан насилу стоял на ногах. Мутным взором он искал свидетелей скотского позора. Никого? Или просто их не видно?
Финтан опустил голову, держась за сук. Когда взгляд все же смог сфокусироваться, впереди лежал белый снег. Неужто в Новом Свете снег не тает? Но разум прояснился. Это был вовсе не снег, а тот самый путеводный цветок, который капитан Винтер поднимал над головой как знамя. Как белое знамя, когда-то поднятое над Ратлином.
Точно окатившись холодной водой, Финтан вмиг протрезвел. Рука, холодная и липкая от пота, провела по лицу.
«Самый легкий путь всегда неправильный…» – подумал Финтан, опустившись на колено и разматывая плечевую сумку.
Поиски вели дальше на равнину, прочь от берега и редкой рощицы. Он слышал далекие отголоски своей команды. Раздалась пара выстрелов, которым тут же завторили крики животных. Жалобное эхо неслось по дикому полю вместе с ветром. Густая поросль не так уж просто давалась. Слабые ноги с трудом пробирались сквозь высокую траву. Редкие деревья оказались позади. Перед Финтаном расстилалась долина. Далеко-далеко она соприкасалась с серым небом. Трава шепталась с пустотой, надеялась наполнить каким-то шумом, хоть каким-нибудь. Но простор казался бездонным, ненасытным. Любое старание оживить пустоту поглощалось без остатка.
По коже пошли мурашки. Финтан ни за что не собирался оказываться там, в поле, открытый всем ветрам. Поддавшись нелепому безотчетному страху, Рыжий Лис трусливо попятился назад. Ему надо было во чтобы то ни стало затеряться среди деревьев. Редкие стволы были ненадежным укрытием. Сердце забилось, предчувствуя огромного незримого хищника. Он в небе, и грядет охота. Деревья становились гуще, тянулись полосой вдоль берега. Затаившись, Финтан прислушивался к каждому шороху. Море казалось ближе, чем оно было на самом деле.