– Ну и напугали вы нас, кэп! – причитал раскрасневшийся от холода и выпивки помощник. – Док уже бросил нас подбадривать! Попросту руками разводил! Места себе не находил, все понять пытаясь, что ж такое да сломило тебя. А он огрызнется зверем и гаркнет: «Да черт его знает!» И был таков. Ну и что мне команде говорить? Что за хворь? А вон иди к морскому дьяволу да и спроси! Что ж помогло-то?
Все взгляды разом обратились к Брайту, как апостолы глядели на мессию на третий день. Команда была не прочь продеть пальцы в стигматы.
– Выжил, и на том спасибо, – ответил Эдвард.
Голос был все еще слаб.
– В редкие проблески здравого рассудка я чувствовал, как горит все внутри и в виски точно вставлено по шилу. А так ничего и не помню. Просто темнота.
Команда, очевидно, ждала большего. Финтан скрыл разочарование. Поднявшись с места, он сделал вид, будто бы ищет еще выпивку себе и близнецам. К глубокому вечеру круг у огня разыгрался, точно открылось второе дыхание. Команда снова пела и плясала вместе с музыкантами. Об актеришках свое мнение начал менять даже Финтан. Тяжелое странствие закаляло всех, и если в Плимуте Рыжий Лис смотрел на этих горластых пьянчуг как на шумный балласт, то сейчас, в эту особенно ясную ночь, он впервые ощутил радость от их присутствия.
Эта была ночь, которую Финтан хотел сожрать без остатка. Чувствуя затылком грядущее, он хотел наполнить легкие этим воздухом, пленительным мраком укутать глаза, отдаться шуму моря и ветров. До того чарующая ночь, что Финтан, упрямый баран, готовый переспорить море и судьбу, желал сдаться. И он сделал это.
– Да ты перебрал! – крикнули ему.
Финтан запрокинул голову и рассмеялся. Если то, что живет в глотке, взаправду хотело бы вырваться, оно бы вырвалось, шанс был. Финтан нарочито давал шанс, пусть же эти твари явят и исполнят свою волю, а Макдонелл, наследник Ратлина, исполнит свою! Он взял Рейчел за руку, маня ее танцевать за собой. Девушка с охотой поддалась.
На куске дикой земли быстро возвелся замок, огромный даже по средневековым меркам. Не все залы в нем были приветливы: в полу тянулись трещины, обветшавшая крыша не выдержала недавнюю бурю. Быть может, если бы капитан Брайт был хозяином замка, пробоины затянулись бы сами собой, оставив рубцы, как напоминание. Но нет, Эдвард еще не окреп достаточно, чтобы исполнять роль себя самого, что и говорить о чужой роли. Тогда поднялась рука, и хозяин замка все же явил себя, и он, старый монарх, шаркающей походкой брел в благоухающий сад, где царила жизнь и музыка. Принцесса тут же отпрянула от благородного господина, прибывшего с другого конца света, чтобы отец не увидел их. Старый король протянул руку вперед, как будто пытался ухватить перед собой развевающуюся ткань. Безмолвные уста какое-то время шевелились без толку, как у рыбы.
– Ты здесь? Подойди, дитя, подойди же! – просил монарх скрипучим голосом.
Рейчел послушно приблизилась к «старику», который был с нею одного возраста, день в день.
– Да, отец? – спросила она, беря руку.
– Я уже немолод, и твои зрячие глаза это видят, – скрипел король. – Ты, верно, думаешь, что я слепой горбун и не вижу, что делается под моим носом? Я чувствую твою руку и чувствую дрожь. Не бойся, я же не в упрек тебе, моя родная, моя плоть и кровь. Я рад, что ты расцвела, а под пышным цветком припрятала шипы. Нет-нет, не надо оправдываться. Ты не врала мне, а просто умалчивала. Это мудрость истинной королевы. И сейчас, когда я дряхлый старик и дни мои сочтены, не ври мне. В годы пылкой юности я тешил себя тщеславными мечтами. Грезил о великих походах, о подвигах, доблести и славе, что затмит моего отца. И вот мы здесь, на краю света. Я, немощный и жалкий, хоть в жилах течет благородная кровь, держу за руку тебя, моя милая, моя плоть и кровь. Ты все, что у меня есть. Скажи мне, на кого среди гостей в саду ты бросала взгляд все это время?
Рейчел молчала, крепче сжимая руку брата.
– Можешь не говорить, – произнес Джонни.
Он перестал говорить со стариковской хрипотцой.
– Просто будь с ним, – едва слышно молвил брат и поцеловал Рейчел в лоб.
Близнецы крепко обнялись. Финтан резко оторвал от них взгляд и хлопнул пару раз, задавая ритм музыкантам. Пара ударов о ящик, на котором в свое время троица играла без правил, в полный разнобой. Присвистнув, Финтан затянул старую песню про рыбака, который выловил неведомо что, и, пока разглядывал улов, рыбина сорвалась с крючка и исчезла в воде.
В эту ночь сон Финтана напоминал сон сторожевого пса. Он прислонился спиной к какой-то бочке или ящику прямо на голой земле. С самого заката холод все прибывал, стягивал силы с дальних рубежей. Финтан не собирался спать, лишь охладить голову, которая раскалилась адским котлом. Просто немного тишины и покоя. Он пил эту ночь, как бальзам. Раны шипели, получив избавление. Со стороны казалось, что он перепил, но сейчас разум был ясен и чист, как никогда. Очередной глоток умиротворительного холодного бальзама оказался слишком большим. Слишком глубокий вдох подобрался так близко к сердцу, что убаюкал его. Финтан провалился в короткий сон и почти сразу же проснулся, вздрогнув всем телом. Оглядываясь по сторонам, Рыжий Лис спешно расчертил грезы и реальность.
«Где Рейчел?» – первая мысль прорезалась сквозь еще дремавший рассудок.
Он поднялся на ноги, тряхнул плечами. После той сценки близнецы выпили больше, чем пили обычно, особенно Рейчел. До Финтана доносились редкие вскрики – скорее всего, девушка просто не контролировала голос.
«Пробуждение будет тяжелым…» – подумал Макдонелл.
К собственной радости, он не замечал сильного похмелья. Виной тому был ночной воздух. Сегодня в нем растворили что-то поистине чудотворное – даже Эдвард встал на ноги. Надо было побольше вдохнуть этого воздуха, набить легкие, как тугие мешки. Предстоит долгий путь, запастись надо на годы вперед. Финтан дышал глубоко, до боли в ребрах, в груди. Распирало изнутри, и надо было хватать еще и еще. Жажда лишь разгоралась, как разгораются умирающие угли от дыхания. Боясь, что сердце угаснет, он распылял тот тлеющий огонь внутри себя. И это не была жажда мести, как бы Финтан ни убеждал себя в этом.
Сорли Макдонелл так долго был его призраком и проклятием, что Финтан даже не задумывался о великом милосердии. Пусть и не желая того, но все же отец преподнес редкий дар, хоть сын и не мог его принять все это время.
«Сын должен отомстить за кровь своих отцов…» – думал Макдонелл, глядя на дрожащие руки.
Губы разошлись в оскале. Он вскинул голову, сжал кулаки. Хотелось вопить неистово и отчаянно, так, чтобы посеять ужас в море, в душе каждой твари, ползающей по серому песку там, во тьме и холоде. Но Финтан боялся, что чудотворное зелье, растворенное в ночи, улетучится вместе с этим криком. Он просто смотрел в ночное небо.
«Но ты же отрекся от меня… ты снял с меня клятву?..» – мысленно вопрошал Финтан.
«Я не откажусь от мести. Никогда. Скорее умру. Я поклялся убить Дрейка и Норрейса, и я убью их. Эту клятву не свершить человеку с живым слабым сердцем. Мое сердце – камень, и я не позволю ему биться, пока руки не омыты кровью врагов. Но когда все закончится…» Финтан усмехнулся. Впервые он задумался о том, что что-то будет потом. Завтра, как всегда, слишком много обещает. Завтра у тебя есть все. Но он застрял в проклятом сегодня. Сегодня на его руках было две клятвы. Первая дана в Ратлине – убить Дрейка и Норреса. Вторая в Плимуте – защитить близнецов. Наконец-то рассудок прояснился достаточно. Неважно, как путано судьба вела Финтана к этому моменту, сейчас наступил штиль. Небо такое чистое. Все так просто. Вырвался беззвучный смех. Прикрыв рот рукой, Финтан огляделся по сторонам и большими шагами направился к месту, где ночевали близнецы.
Под навесом чернел длинный гамак. Не подходя вплотную, Рыжий Лис заметил, что что-то не так. В гамаке спокойно хватало места для двоих, но сейчас, очевидно, там покоилась одна фигура. Подойдя поближе, Финтан сбился с толку. Если Рейчел тут одна, значит, Джонни куда-то ушел… Рука невольно потянулась ко лбу. Синяк и рана все еще болели.
«Что-то не то со здешним воздухом», – думал Финтан.
Тревога подступала к горлу. Близнецы расположили свое пристанище где-то на середине крутого каменистого склона. Основной лагерь располагался ниже. Именно туда первым делом и метнулся Финтан. Опрос дозорных быстро подсказал, что Джонни тут нет. Рыжий Лис был готов поверить в чудо, в прозрение, но не в то, что генеральский сынок сможет незаметно разгуливать по лагерю. Вернувшись к подножию склона, Финтан сел на землю, провел рукой по лицу. Что-то подсказало обернуться через плечо.
«Да ладно…» – подумал Макдонелл, подорвался с места и взбежал наверх, как горный козел.
Все подтвердилось. Джонни стоял там и любовался морем, сложив руки за спиной.
– Я рад, что именно сейчас прозрел, – протянул Норрейс, не отводя глаз от горизонта. – Такой вид…
Спокойное море выглядело тяжелым куском грубо шлифованной стали.
– Да… – кивнул Финтан. – Не представляешь, какие виды ждут на Острове Пряностей.
Джонни тихо усмехнулся.
– Надеюсь, Рейчел понравится, – молвил он.
– С тобой ей нравилось смотреть на сточные канавы, кишащие крысами, – ответил Финтан.
– И теперь она будет далека от этого мира. От мира, полного грязи и вони, – поморщившись, сказал Джонни. – Ведь так?
– Лучше ты мне скажи, – пожав плечами, ответил Финтан. – Кто, как не ты, знает ее? Что ей по душе? Кто, как не ты, знает, как ее утешить?
– Я умею проигрывать, Шеймус, – вздохнул Джонни, медленно обернувшись через плечо.
Камни под ногами боязливо задрожали.
– Ты не проиграл, – твердо пресек Финтан. – Пока еще нет.
– Ты упрямый сукин сын, – усмехнулся Джонни. – Мне это нравится. И в тебе, и в ней. Я не такой. Я проиграл давно, еще в чертовом кабаке, еще до того, как туда пришли эти двое… Все пошло под откос, и это моя вина. Чисто моя. Но я намерен ее искупить.