– Ты позволил избить себя? – спросил капитан.
– А должен был дать сдачи? – усмехнулся Финтан и тут же пожалел об этом.
Ухмылка причинила столько боли, что этого нельзя было скрыть. Зубы скрипнули, взгляд упал вниз. Дрейк выдохнул и поглядел в окошко. Пробивался бледный свет.
– Расплата за милосердие? – спросил Френсис.
– Лучше уж так, – ответил Финтан.
По лицу капитана было видно, что ни черта не лучше.
– Проведай, как там Хосе, – приказал капитан.
Рыжий Лис нахмурился, пытаясь вспомнить, кто такой вообще этот Хосе. На ум пришел мальчишка с пиратского корабля, но это лишь углубило изумление.
– Он еще жив? – удивился Финтан.
– Не знаю, – пожал плечами Дрейк.
Рыжий Лис прыснул под нос и качнул головой.
– Вот иди и посмотри, – угрюмо приказал капитан.
Смутное чувство. Угадывалось что-то знакомое. Может, попросту в каюте капитана было слишком душно, оттого морской ветер звучал как-то особенно? Пока Финтан смаковал это чувство, как изысканное терпкое вино на небе, память не поддавалась. Точно работая тонкой отмычкой, Финтан спускался в трюм, с каждым шагом пытаясь припомнить что-то былое, утонувшее и забытое, и вот перед ним лежит силуэт, укрытый илом и гирляндами водорослей.
Финтан замер на месте.
«Вспомнил…» – сглотнув, признался себе он.
Он не спеша приблизился к офицерам, что несли дозор в трюме.
– Она приходила? – спросил Финтан.
– Да, – кивнул офицер.
«О нет…»
– И вы ей открыли? – спросил Финтан, боясь, что уже знает ответ.
– Да, это же был приказ капитана, – ответили ему.
В голове прозвучал глухой хлопок. Что-то плоское и тяжелое плашмя рухнуло, подняв много шума и совсем нисколько пыли.
«Время – плоский диск…» – подумал Финтан, идя к камере. Решетка будет открыта, как тогда, и там не будет Хосе, как не было Игнасио.
«Почему я снова тут?» – думал Финтан, глядя на стальное воплощение сбывшегося безумного пророчества.
Рука сама потянулась к холодному металлу. Пальцы медленно касались прутьев. Бессилие разума порождает чудовищ. Финтан был бессилен. Глаза поднялись к сгустку тьмы в углу. Оттуда, из тьмы и прошлого, на него смотрели два глаза. В них было что-то рыбье. Пустое и бестолковое. Решетка закрылась с грохотом, и шум спугнул призрака. Потерянный и разбитый, Финтан поднялся на палубу, не зная, как донести капитану то, что случилось.
Вернее, что случится вот-вот. На палубе стояла Рейчел, держа на руках Хосе под мышками. Она поставила мальчика ногами на борт. Ребенок по-прежнему был беззаботен и тянулся ручкой вперед, к необъятному океану. Рейчел что-то приговаривала, и губы кривились в безумной улыбке. Финтан разглядел, как на шее ребенка блестит что-то серебряное. Откуда Рыжему Лису было знать, что это ладанка Джонни? С такого расстояния не разглядеть, а сделать и шаг Финтан не осмелился бы, даже под угрозой смерти. Финтан лишь наблюдал.
– Давай! – до слуха донесся голос Рейчел. – Как думаешь, тут глубоко?
Прежде чем Финтан успел сказать хоть слово, все случилось. Ручка Хосе разжалась, и маленький камушек упал в воду. Рейчел вновь взяла ребенка под мышки, опустила на палубу, поправила платье и спрятала ладанку, слегка похлопав пальчиками по груди.
– Береги, – прошептала она.
Хосе кивнул, скорее всего, угадав смысл. Было нетрудно, учитывая, с какой теплой заботой смотрела Рейчел.
Глава 8Звон
– Они теперь везде вместе. Живут в одной каюте, за трапезой она кормит его, хотя мальчик вполне себе сам справится. Вообще, он довольно смышленый малый, любопытный проныра. Гуляет по кораблю, держа Рейчел за руку, и указывает на людей и предметы. Рейчел отвечает ему по-английски – не знаю, насколько Хосе понимает ее, но вид серьезней, чем у господ в черном бархате. Когда смотрю, самому не верится, что они так привязались друг к другу.
– Ну и славно, – кивнул Дрейк. – Я рад, что она оживает.
– Скорее, свыкается жить с тем, что случилось, – согласился Финтан.
Капитан выпустил немного дыма. Прищур выдал раздумья.
– Тогда надо просто забрать ее и поселить в Плимуте, – произнес Дрейк. – Норрейсу она не нужна – это сразу было видно.
– Первое, что меня поразило, – как тепло госпожа Дрейк относится к ней, – кивнул Финтан. – Думаю, в Плимуте ей будет лучше, чем где-либо еще.
Каким далеким сейчас казался Плимут. Все, что существовало по ту сторону земного шара, выглядело отраженным. Как будто Финтан шагнул сквозь зеркало и теперь время шло в обратном порядке. Раз расстояние может в какой-то момент начать сокращаться, почему бы времени не обернуться вспять? Финтан нашел что-то очаровательное в этом детском вопросе. Сразу на ум пришел Хосе, который показывает на одну часть корабля, и, не дослушав ответ, указывает на другую, на людей. И пока Рейчел пытается что-то рассказать на незнакомом языке, ребенок жаждет иного. Он не спрашивает, как называются незнакомые предметы. Он просто упивается счастливой порой, когда любопытство точно вырвалось из плена. Ему нравится каждая вещь, незнакомая и чудаковатая, скорее всего бесполезная. Пока непонятно, как оно работает, любая вещь будет бесполезной. По крайней мере, в глазах Хосе. Скоро годы, знания и горечь оставят свой отпечаток на этих глазах. Они ослепнут, как ослеп Джонни, помрачнеют, как помрачнел взор Диего. Или взгляд опустеет, чтобы снова вспыхнуть, как вспыхнули глаза Финтана.
С воспоминаниями о Плимуте пришла и печаль. Она беззвучно ступала по ковру, постеленному в каюте. Пройди она по доскам, не издала бы ни скрипа – уж очень легка эта поступь. Финтан почувствовал ее объятия на плечах. Прильнувший к спине холод – такой знакомый. В Плимуте все было яснее. На карте четкий контур, но что же за бортом? Нет грани меж берегом и водой – изменчивое мелководье, которое сейчас оголилось, через неделю снова скроется под свинцовой гладью. Финтан смотрел на капитан-генерала.
«Я растерял тот огонь…» – сокрушался Макдонелл.
«Путеводное пламя погасло, и я один в лабиринте пещер». Следующие слова смутили сердце еще больше.
– Надо найти достойного жениха, – произнес капитан.
Финтан поднял брови.
– И каков он, по-вашему, из себя, этот жених? – спросил он.
Дрейк откинулся в кресле и задрал голову кверху.
– Драть шкертом, если я знаю! – вздохнул капитан.
Финтан пожал плечами, сложил руки на груди и прислонился к балке.
– Вы считаете, он должен быть из знати? – спросил Рыжий Лис.
– Старик Норрейс из знати. Нет, не считаю, – ответил Дрейк. – Но средства должны быть.
Финтан поджал губы и впервые прикинул свою долю от кругосветки. Примерные подсчеты были вполне себе обнадеживающие. Если представят к награде – так и вовсе славно.
– Твоего жалованья хватит, – произнес капитан, поглядывая на Рыжего Лиса.
Финтан встрепенулся. Губы невольно дрогнули смущенной ухмылкой.
– Тихие воды глубоко текут, – молвил капитан, проводя рукой по столу, стряхивая невидимые крошки. – Не будем делать вид, что команда на тебя не косится, как на дикого зверя. И все же я не могу сбросить со счетов то, как часто ты рискуешь своей жизнью ради нашего дела. Ради близнецов. Твое лицо мне кажется знакомым, и я хочу тебе верить, Рыжий Лис! Те, кто судачит о том, что ты столкнул Джонни, не видели твоих глаз, когда ты явился ко мне. Не видели той бездны. Кто, как не ты, научит Рейчел жить дальше после встречи с василиском? Кто поможет оправиться?
– Мне бы самому оправиться… – горько усмехнулся Финтан. – Не скрою, я польщен. Премного, но…
Он замялся. Признание встало комом в горле.
– Я знаю, что ты тот еще проходимец, – продолжил капитан. – Но, право, знакомый черт лучше незнакомого. Жена вообще за Готье сватала! Господь помиловал.
Все оборвалось. Горечь поражения подступила к горлу. Этот миг осознания, когда в пылу ожесточенного спора осознаешь, что держался за ложь. Песок размывается под ногами. Финтан едва-едва устоял.
– Как же я сам не вспомнил о нем… – обреченно пробормотал он, проводя по лицу.
Прикрыв рот, Макдонелл быстро соображал. Такой поток мысли, стройный и ладный. Одно к другому вставало так точно, что Финтан сомневался, что его разум, пылающий темным пламенем, способен на такой ход. Все складывалось идеально.
«Кто будет рисковать всем ради пройдохи с проклятых руин? Он спас мне жизнь и чем я отплатил? И разве он озлобился? Нет, нет, у него живое доброе сердце, этого тепла должно хватить мне и Рейчел… Чем ярче в памяти оживает этот Рене, тем крепче моя вера в то, что только он и никто иной… Ну конечно же! Почему я сразу же, первым делом не подумал о нем!»
– Вы готовы принять исповедь, кэп? – спросил Рыжий Лис.
– О боже… – Френсис закатил глаза.
– Рене не тот, кем кажется! – молвил Финтан, выставив руку вперед, точно пытался схватить что-то прямо перед собой.
– Да это я понял, – бросил капитан.
– Не он убил мою семью, – признался Финтан Макдонелл.
Дрейк свел брови.
– А кто? – спросил капитан.
– Я прошу шанса, – молвил Финтан.
– Уже получил – тогда, в Плимуте, – напомнил капитан.
– И вы жалеете об этом? – спросил Рыжий Лис.
Френсис сердито выдохнул воздух.
– Когда мы вернемся, – Финтан точно крался по земле, боясь издать хоть звук, – я клянусь – я выложу всю правду. Никаких тайн. Никаких теней. Я выложу все.
Дрейка не вдохновила речь. Мрак в глазах капитана сгущался. Финтан чувствовал, что не справляется. Понуро опустились плечи.
– Сейчас речь не обо мне. – Он развел руками. – А о Рейчел. Мы оба желаем ей добра. Рене – хороший человек, которого я очернил, спасая жизнь.
– Выкладывай все, глист! – требовал капитан.
– Непременно! Едва увидим Плимут – все. Без утайки. – Рыжий Лис вновь ударил себя в грудь.
– Остров Пряностей, – бросил капитан. – До него ближе.
Сердце горело. Жар не находил новой пищи, не находил выхода. Это вовсе не оттого, что солнце сейчас в зените равнодушно обрушило слишком много света. Не оставалось ни пятнышка тени, чтобы укрыться. Как оно может палить сразу везде? Какой-то бред. Не похоже на горячку. Финтан насилу собрался с мыслями. Ноги сами привели к каюте близнецов. Прежде чем постучать, кулак невольно сжался сильнее.