Ужас холодом пополз по позвоночнику. Она указывала кратчайший путь к дому, моля бога о том, чтобы в ее квартире дежурила милиция. Но богу в тот день было не до нее… Ее окна были темны, как, впрочем, и Серегины. «Господи, хоть бы его дома не было… Ведь скитался же где-то все это время, может, и опять нет его…»
Но Серега был дома. Он безмятежно спал, раскинув руки в разные стороны, и слегка похрапывал.
Алка в очередной раз подивилась ненадежности наших запоров — один из ее сопровождающих поколдовал немного с отмычкой над замком, и дверь бесшумно распахнулась. И сейчас они, обступив Серегино ложе, вполголоса о чем-то совещались. Затем Давид извлек из-под плаща пистолет и, сняв его с предохранителя, слегка ударил им по виску спящего.
— Давай, падла, просыпайся…
Серега слегка застонал, а потом резко подскочил на кровати.
— Кто здесь?
— Свои, не бойся, — один из спутников Давида включил бра в изголовье. — Не вздумай шуметь — мозги вышибем! И тебе, и бабе твоей.
Тут только Серега обратил внимание на Алку, которая стояла, дрожа всем телом, чуть в стороне.
— Ты-ы, — выдохнул он. — Как, ты с ними? О господи, Алла!!! — он взлохматил волосы и с укором смотрел на нее.
— Не смотри на меня так! Я не виновата! У них наша фотография. Они меня поймали… — не выдержав, она заревела, по-детски размазывая по щекам слезы.
— Не плачь, мы сейчас все уладим, — он встал с постели, натянул спортивные штаны и, приветливо улыбаясь, протянул руку Давиду. — Здорово, брат. Зачем девушку пугать? У нас ведь с тобой дела, а не с ней. Пусть идет, а мы всегда договоримся, ведь так?
Проигнорировав протянутую руку, Давид хмуро смотрел на него и оптимизма с ним явно не разделял. Затем, резко выкинув вперед руку, сильно ударил Серегу.
— Где деньги?! Я заплатил тебе за товар, а ты что мне подсунул?
Непонимающими глазами Серега смотрел на говорившего, утирая кровь, сочившуюся из разбитой губы.
— Ты чего, брат? Я все привез тебе, как обещал. Уговор был? Был. Я тебе микросхему — ты мне бабки… По-моему, все справедливо…
— Да… не спорю, все так бы и было, если бы ты мне туфту не подсунул.
— Как… туфту? — Серега переводил взгляд с одного непрошеного гостя на другого. — Ты чего городишь? Схема была из надежных источников… Ничего не понимаю…
— А мне плевать, понимаешь ты или нет. Микросхема твоя чистой воды подделка… Кто тебе ее втулил, я не знаю и не хочу знать. Мне нужны назад мои деньги. Надеюсь, я доходчиво объясняю… Если же будешь упрямиться, то мы поговорим по-другому и начнем с девочки твоей, — с этими словами Давид подошел к окаменевшей Алке и грубо схватил ее за шею. — Хороша куколка. Понравится тебе, если мы на твоих глазах ее поимеем все хором, а?
Алка переводила взгляд с одного на другого, но Серега упорно отводил глаза. Словно в подтверждение своих слов, Давид толкнул девушку на кровать и начал расстегивать брюки.
— Сережа, пожалуйста, сделай что-нибудь! — от страха голос ее то и дело прерывался. — Про что они говорят? Отдай им все! Я тебя умоляю!
Серега рухнул в кресло и обнял себя руками. Раскачиваясь из стороны в сторону, он не произносил ни слова.
Алке казалось, что она сходит с ума. Разум отказывался принимать происходящее. Володька с Николаем не раз пытались внушить ей, что Серегина роль во всем этом далеко не второстепенна, но она упорно отказывалась верить.
Давид между тем деловито освобождал ее от одежды. Алка даже не пыталась сопротивляться, понимая, что ему тут же придут на помощь его сородичи. Пустыми глазами она смотрела прямо перед собой и задыхалась от слез.
— Ну что, друг! Мне начинать или, может, ты опомнишься? — сорвав с нее все до последнего, Давид вопросительно смотрел на Серегу. — Ты хоть посмотри, как она хороша.
Серега поднял голову и глазами, полными боли, посмотрел на Алку:
— Прости меня, малыш! Прости! — Потом, переведя взгляд на Давида, он почти прокричал: — Оставь ее… Разбирайся со мной, но не трогай ее!
Гладя медленными движениями ее застывшее тело, Давид насмешливо посмотрел на него:
— А как мне с тобой разбираться? Ну разве… убить. Если учесть, как ты меня кинул — это было бы слишком просто… Но еще не поздно… Верни деньги, и я уйду.
— У меня нет этих денег!!! Нет, понимаешь!.. — Серега вскочил и кинулся на Давида, но тот, быстро среагировав, поднял пистолет и нацелился ему в лоб.
— Стой, где стоишь… — И, не опуская руки, гаденько улыбаясь, спросил: — Как это нет денег? Куда же ты столько потратил за такое короткое время?
— У меня их украли… Я положил их в свой тайник, а когда пришел через несколько дней — их нет. Я ничего не мог понять… — Серегу сотрясала крупная дрожь, он переводил взгляд с пистолета на Алку.
Она лежала, глядя в одну точку, безучастная ко всему. В какой-то момент Алла открыла рот, чтобы признаться в похищении этих злополучных денег, но язык упорно отказывался повиноваться.
— Отпусти ее, прошу тебя… Она ни в чем не виновата. Она даже не моя девушка, зачем ей страдать? — умолял между тем Серега.
Словно погрузившись в раздумья, Давид медленно подходил к нему.
— Может быть, я ее и отпущу… Но это — может быть… А может, я оставлю ее для себя — она мне очень понравилась. Но тебе, сука, я даю два дня сроку. Два дня — не больше. Если денег не будет, ты пожалеешь, что не умер сегодня…
Склонившись над Алкой, он потрепал ее за щеку и обронил:
— Давай одевайся, представление окончено. Нам надо спешить, дорога предстоит неблизкая, — потом, обернувшись к Сереге, добавил: — Кстати, деньги привезешь туда же, где забирал. Я не собираюсь дольше оставаться в вашей дыре. И не думай смыться — найду везде…
По тому, как опасно сверкнули его глаза, сомневаться не приходилось — найдет!
Видя, что Алка никак не отреагировала на его слова, наклонился и вкрадчиво произнес:
— Ты оденешься сама или нам с ребятами помочь?
Отпрянув от него, как от прокаженного, она начала негнущимися пальцами натягивать на себя одежду. Желание рассказать бандитам всю правду пропало окончательно. Какое-то внутреннее чувство подсказывало ей, что теперь ситуации она не спасет. Алка не могла сказать точно, что натолкнуло ее на эту мысль: то ли блестевшие интересом глаза главаря, когда он смотрел в ее сторону, то ли явное пренебрежение к Серегиным мольбам за нее, но она промолчала…
Полностью одетая и ведомая с двух сторон под руки, она последний раз оглянулась на своего друга детства. Серега плакал! Плечи его вздрагивали, потом, вскинув голову, он посмотрел на нее полными муки глазами:
— Прости меня, малыш!
Алка хотела произнести что-то в ответ, но вместо слов из горла вырвались глухие звуки, напоминающие стон раненого животного.
Прерывая их своеобразный диалог, Давид по-хозяйски положил руку ей на плечо и слегка подтолкнул:
— Пора!
Иван Семенович не спал всю ночь, а под утро забылся тревожным сном, поэтому когда дверь распахнулась и с шумом ударилась о стену, почти не отреагировал, лишь заворочался. Но тут кто-то не очень любезный сбросил его с топчана и ударил ногой под ребра. Охнув и продирая глаза, он уставился на обидчика.
— Это чего же так-то? — обиженно засопел он. — Иль по-людски нельзя? Коли дело какое — говори. Зачем же бить-то?
— Да я тебя сейчас, иуда, всего изуделаю, — Серега занес над ним кулак. — Быстро рассказывай, кому трепался про меня!..
Для убедительности он еще раз ударил старика в челюсть. Сплевывая кровь, тот заскулил:
— Дак никому, кромя Маринки, и не говорил.
— Какой Маринки?
— Она живет в вашем подъезде, знакомая моя… — Иван Семенович всхлипнул. — Ей-богу никому больше… Не убивай меня…
Еще раз посмотрев на вытянувшегося на полу старика, Серега зло сплюнул и быстро вышел.
Тетя Марина прогуливала свою собаку. Увидев приближающегося к ней Серегу, она среагировала мгновенно:
— Ой, Сереженька, ты чего в такую рань поднялся?
— Разговор есть, соседка, — мрачно глядя на нее, обронил он. — Здесь будем говорить или к тебе поднимемся?
— А чего же не поговорить-то, — заюлила она. — Давай здесь, а то мы только вышли.
«Не дура, соображает!» — зло подумал Серега.
— Ты кому говорила про то, что я на кладбище по ночам хожу? Только хочу предупредить — не ври…
— А чего мне врать-то… — тетя Марина по-настоящему испугалась, уж очень свирепым был вид у Сереги. — Аллочке и говорила. Больше никому. Она тоже туда один раз ночью ходила.
Заискивающе заглядывая в его прищуренные глаза, она продолжила:
— Семенович видал. В тот день, когда к тебе красавица эта приезжала, я Алку во дворе встретила и, уж ты прости меня, дуру старую, рассказала про тебя… Она прямо сразу и пошла туда. А оттуда вышла с каким-то свертком…
— Ладно, — оборвал он ее на полуслове. — Никому больше не трепись, а то… сама знаешь…
— Да чо ты, чо ты… — она замахала на него руками. — Я ж одна живу… Все соображаю…
Быстро схватив песика на руки, тетя Марина почти бегом кинулась к подъезду.
«Так, малышка, значит, это ты меня нагрела… Не ожидал от тебя такой прыти… Вот чертовка!» — ухмыльнувшись, Серега поспешил со двора.
Нина отрешенно смотрела в окно на зарождающийся день. Мысли, посетившие ее в это утро, были безрадостными, как и события, предшествующие этому. Поплотнее запахнув на груди теплый халат, она позвонила и заказала завтрак в номер, затем, набрав другой номер, властно приказала:
— Я хочу видеть тебя через полчаса, — никак не отреагировав на возражения с другого конца провода, обронила она. — Позавтракаешь у меня…
Минут через двадцать в номер ввалился Портнов с опухшими после бессонной ночи глазами.
— Нинок, что за спешка? — он трясущимися руками налил себе газировки и жадными глотками выпил. — Я только успел выпрыгнуть из постели, а тут…
— Опять с бодуна, — она брезгливо поморщилась, — Ну как тебе можно доверить важное дело, если ты водку жрешь через два дня на третий?!