ак я люблю его!
В этом месте она опять всхлипнула. Надежда с неодобрением поджала губы и в очередной раз покачала головой:
— А мне лично кажется, что не любовь это вовсе, а нечто другое…
— Придумаешь тоже, — возмутилась подруга.
— Да, да! И чем я больше думаю обо всем этом, тем сильнее убеждаюсь, что ты его не любишь! — торжественно изрекла Надежда.
— А что же я тогда, по-твоему, делаю? — стараясь говорить спокойно, Алка воззрилась на подругу.
— Юношеская влюбленность, которая трагически оборвалась и закончилась рождением ребенка, постепенно превратилась у тебя в желание быть с кем-нибудь рядом. Ведь вспомни — тогда все от тебя отвернулись, ты осталась совершенно одна. А тут проходит пять лет, и нежданно-негаданно является тот, кто стал виновником всех твоих бед. Разумеется, ты потянулась к нему. В подсознании у тебя жила мысль — если он принес мне столько страданий, он же меня от них и избавит. Ведь так? Так! И что же выходит? Ты отдаешь всю себя, но не находишь отклика. А почему?
— Почему? — тупо переспросила Алка.
— Да потому, что в тебе так и продолжает жить страх, зародившийся несколько лет назад. Ты боишься, что Влад опять исчезнет из твоей жизни. Отсюда и все беды! Ты в своем желании постоянно угождать ему перестала быть сама собой. Ты превратилась в идеальную кухарку, горничную, но только не жену. А это твое желание непременно забеременеть! Вот скажи — зачем тебе еще один ребенок?
— Ну… может, все эти сложности закончатся с рождением малыша, — мямлила Алка. — Ведь Стасика ему не пришлось нянчить. Еще… психологи утверждают, что с каждым ребенком любовь у супругов возрождается с новой силой. А у меня все никак не получается…
Алка опять зашмыгала носом. Надежда с сочувствием смотрела на подругу.
— А Влад-то сам хочет этого ребенка или нет?
— Не знаю, — пожала плечами Алка. — Я несколько раз пыталась поговорить об этом, но он как-то вяло реагировал. Вроде бы и не против, но и радости особой не выказывал.
— Вот! — зацепилась Надежда. — А я о чем?
Решительно утерев платком мокрые щеки подруги, она взяла ее лицо в ладони и с нежностью произнесла:
— Эх, Алка! Смотрю я на тебя и диву даюсь — до чего же ты себя не ценишь. Ты в зеркало часто смотришься?
— Смотрюсь, а что это меняет? — печально произнесла Алка. — Видела бы ты ту дамочку, с которой он шел. Он на меня уже давно так не смотрит.
— Так и ты перестань смотреть! Он мимо тебя, и ты — мимо. А про ребенка забудь. Это не выход из положения. Ты одного из пеленок вытаскивала одна, как бы и другого не пришлось.
— А ты… Ты знаешь что-нибудь? — Алка с подозрением уставилась на Надежду. — Если знаешь, то не скрывай, прошу тебя!
— Да не знаю я ничего, — возмутилась подруга, а про себя подумала: «Если бы и знала, все равно не сказала бы».
Их разговор прервало недовольное хныканье Валерика. Подхватившись, они ринулись к нему.
Вдоволь наигравшись с племянником и немного успокоившись, Алка засобиралась домой. Провожая ее до двери, Надежда обронила:
— Ал, кстати, а ты догадалась, кто тебе букеты посылает?
— Не-ет, — Алка округлила глаза. — Ничего понять не могу. Спрашивала у вахтера, он говорит, что из цветочного магазина посыльный приносит. А там выяснять бесполезно. Меня обдали ледяным взглядом и пояснили, что цветы поставляются согласно заказу. А кто да что, оставили без ответа. Не дай бог Влад узнает, неприятностей не оберешься.
— При таком раскладе дел лучше бы уж он узнал, — фыркнула Надежда. — Глядишь, перестал бы смотреть на тебя, как на домашнюю утварь.
— Скажешь тоже, — обиделась подруга. — Просто он устает и все такое…
— Ага, я знаю. Так устает, что у бедного сил хватает только на то, чтобы чужих баб по машинам рассаживать, — покачав головой, Надька продолжила: — Интересно, что же тебе твой прекрасный незнакомец на день рождения уготовил, а?
— Да ладно тебе, — покраснев, Алка взялась за ручку двери. — Колюне привет, побежала я…
Домой в этот день Влад вернулся рано, что уже само по себе было удивительно, учитывая его постоянные задержки. Пребывал в прекрасном настроении, все время шутил и заигрывал с Алкой, так что она решила ничего ему не говорить. К чему нарушать семейную идиллию пустяшными подозрениями.
Ночью, осыпая лицо жены поцелуями, он неожиданно предложил:
— Малыш, а может, нам и вправду ребенка родить? Будет у Стасика брат или сестра.
— Ты что, действительно этого хочешь? — удивилась Алка.
— А почему бы нет, — Влад приподнялся на локте и уставился на нее. — Или ты передумала?
— Нет… просто есть проблема…
— Какая? — тон, которым был задан вопрос, не предвещал ничего хорошего.
Алка села в постели и, обхватив колени руками, с болью посмотрела на внезапно помрачневшего мужа.
— Последние полгода я не предохранялась, — после паузы она продолжила: — Как видишь — и не забеременела…
— Та-ак, — Влад соскочил с кровати. — Интересно, почему я узнаю об этом последним?
Резким движением натянув на себя спортивные брюки, он вопросительно уставился на Алку. О! Ей знаком был этот взгляд! Сомневаться не приходилось — предстоял тяжелый разговор.
Судорожно вздохнув, Алка попросила:
— Владик, милый, пожалуйста, не смотри на меня так! Я ни в чем перед тобой не виновата…
— А как я должен на тебя смотреть? — взревел он. — Надежда-то твоя наверняка в курсе событий. А мне зачем говорить? Я всего лишь муж. Почему ты не сказала мне, отвечай! Сюрприз мне хотела преподнести, что ли? С каких пор ты стала принимать решения за нас обоих? Насколько мне известно, в рождении и воспитании ребенка принимают участие оба супруга, или я что-то путаю?
Вопросы градом посыпались на нее. В них было столько желчи, столько яда, что Алка полными слез глазами смотрела на мужа и не узнавала его. Он исхлестал ее несправедливыми упреками. Не выдержав, она закрыла уши руками.
Словно опомнившись, Влад замолчал. Тяжело опустился на кровать и протянул руку к Алке.
— Извини, я погорячился.
— Погорячился?! — она отпрянула от него. — Двадцать минут ты поливал меня помоями, и это ты называешь — погорячился?
Стараясь справиться с подступившими к горлу рыданиями, Алка трясущимися руками натянула на себя халат и вышла из комнаты. Зашла к Стасику, поправила сползшее одеяло и поплелась на кухню. Достав из шкафчика сигареты, закурила.
Алка знала, что Владу не нравилось, когда она курит, но сейчас это мало волновало ее. Слушая его пламенную речь, она недоумевала — прожив с ним бок о бок почти два года и изучив все его привычки, она никогда не предполагала, что он может быть таким жестоким.
Уставившись в ночное небо за окном, Алка выпустила струйку дыма в открытую форточку. Голос мужа, неожиданно прервавший размышления, заставил ее вздрогнуть.
— Зачем ты куришь? — он подошел и попытался отобрать сигарету. — Ты же знаешь, я не люблю этого.
— О! Ты многого не любишь, милый, — саркастически улыбаясь, Алка отошла в дальний угол кухни. — Да и меня ты наверняка не любишь.
Воцарилась тишина. Часы на стене методично отсчитывали секунды, а Влад не спешил разуверить ее в этом предположении.
— Вот видишь! Молчишь! — печально констатировала она. — Не стоило так много и долго возмущаться. Я и так все понимаю.
Влад упорно отмалчивался.
— А вот ты не понимаешь, — Алка зябко повела плечами. — Ты усмотрел криминал в моем молчании… Разгадка-то проста… Ни одной женщине не дается легко это признание.
— Какое признание?
— То, что она не может подарить мужу ребенка. Не нужно обладать сверхчуткостью, чтобы понять это. Было бы желание.
Алка затушила сигарету, налила воды и начала пить мелкими глотками, поглядывая на Влада поверх стакана. Тот сосредоточенно рассматривал поверхность стола и не оборачивался. Усмехнувшись, Алка наконец решилась и задала вопрос, который должна была задать:
— Владик, а может, ты и вправду не любишь меня? Отсюда и перепады в твоем настроении… Мне стоило догадаться об этом раньше!
— Не выдумывай, — вяло ответил он. — Просто я взорвался из-за того, что ты промолчала полгода назад.
— Не-ет, милый, — Алка направилась к выходу.
На секунду она приостановилась и задумчиво обронила:
— Ты сейчас так же далек от меня, как в дни нашей разлуки.
— Не выдумывай чепухи! — начал закипать Влад.
— Иногда мне хочется уснуть и проснуться в тот день, когда я тебя еще не знала.
— Да, да, я понимаю. Когда друг Серега был рядом. Всегда такой услужливый и добрый, — самообладание вновь стало покидать его.
— А что Серега? — Алка пожала плечами. — Во всяком случае, если сравнивать ваше отношение ко мне, то итог не в твою пользу.
— Ах ты… — резко развернув жену к себе, Влад пригвоздил ее взглядом. — В чем еще ты нас сравниваешь? А?! В чем еще он лучше меня?!
— Перестань, ты делаешь мне больно, — Алка попыталась высвободиться из стальных объятий. — Прекрати вести себя как зверь!
Она не на шутку перепугалась. Видеть его таким приходилось не часто. Стиснув пальцы на ее плечах, он почти кричал. Обвинения вновь посыпались на бедную Алкину голову.
Когда наконец поток красноречия иссяк, он оттолкнул ее от себя и вышел из кухни. Первым порывом было — догнать, отмести все подозрения, убедить в своей искренности и преданности. Но давно уснувшее самолюбие начало вдруг упрямо подниматься из глубин Алкиной души и разрастаться до неимоверных размеров. Затолкать его обратно стало просто невозможно.
Плюхнувшись на табуретку и закусив губу от обиды, Алка принялась размышлять. И чем больше она размышляла, тем больше убеждалась в правильности своих действий.
То, что она не могла забеременеть, ужасно угнетало ее. Сначала она списывала это на трагические события, в эпицентре которых внезапно оказалась. Потом на усталость и нездоровье. Но последние несколько месяцев от страшного предчувствия места себе не находила.
Владу она соврала — она не предохранялась вообще, а не последние полгода. Но сказать ему об этом — значило поставить под вопрос свою полноценность, чего она допустить никак не могла. Дело в том, что во время родов были осложнения и врачи предупреждали ее о том, что последующие зачатия будут проблематичны. И что? Она должна была взять и вот так все и выложить ему, да? Вряд ли кому-нибудь это давалось легко.