Влад рассказывал ей о своей роли во всем этом деле. Многое было непонятно, многое вызывало недоумение… От него она узнала, что он работал под прикрытием несколько лет.
Первым этапом внедрения Влада в преступную группировку была женитьба на Нине. Но вопреки ожиданию, здесь пришлось изрядно потрудиться, на что ушло немало времени и средств, списанных впоследствии по статье «Представительские расходы». Когда же наконец долгожданное бракосочетание состоялось, Влад был разочарован. Нина и не думала подпускать его к своему бизнесу и не иначе как «альфонсиком» не величала. Светские рауты, званые вечера — это все, куда он был допущен. Каждый раз возмущенно докладывая о своей бесполезной работе начальству, он натыкался на тяжелый взгляд, означающий не что иное, как «ждать». В конце концов ожидание его было вознаграждено. Один из доверенных лиц его жены погиб в автомобильной катастрофе, и Нине ничего не оставалось делать, как поставить Влада во главе одного из предприятий. Как впоследствии оказалось, отмывающего грязные деньги. У Влада началась настоящая работа. И чем больше он влезал во все, тем больше поражался масштабности этого бизнеса. Целая сеть преступных ответвлений уходила корнями в маленькие города. Где однажды он и познакомился с Серегой и Алкой…
Единственное, о чем он не подозревал тогда, что Серега является одной из ключевых фигур в деле. Ему понадобился не один год, чтобы разобраться во всем.
Конец расследованию положила внезапная смерть его жены. С этого дня начались массовые аресты. Крутые парни под давлением неоспоримых доказательств, упорно и тщательно собираемых Владом, на допросах заливались соловьями. Единственный, с кем пришлось попотеть, — это Серега. Но в конце концов, прижатый к стенке, он поведал о некоторых своих грехах. В числе которых было и организованное им убийство Ларисы. Надеясь на то, что это преступление ему спишут за давностью лет, он сильно просчитался. Сереге влепили по всей строгости, с отбыванием в колонии строгого режима.
«Но ведь ему дали пятнадцать лет! Как он оказался на свободе? Неужели сбежал?! — ахнула Алка, потом мысли ее приняли совсем другое направление. — Так, а я ему зачем понадобилась?.. Может, он хочет вернуть свои деньги? Точно! Если он в бегах, они ему как никогда нужны».
Она немного приободрилась. Доллары так и лежали в тайнике. Они были зарыты на заднем дворе Надькиного деревенского домика. Колька о них никогда не заговаривал. Было ли это следствием частичной амнезии после ранения или еще по какой причине, но он молчал. Подругам это было на руку и при нем они темы этой никогда не касались.
За два последних года Аллочка с Надеждой не один раз предавались мечтам: как можно было бы потратить эти деньги, но все это так и оставалось мечтами. И одна, и другая прекрасно понимали, что рано или поздно явится хозяин и предъявит свои права на них. Да и перед мужьями ответ держать пришлось бы, а тут уж снисхождения не жди…
«Вот и дождались денежки своего часа», — облегченно вздохнула Алка и даже слегка улыбнулась, припоминая, как они с Надькой закапывали коробку.
Попеременно оглядываясь, то и дело прыская в кулак, они перепачкались землей, а потом, сидя на кухне и потягивая Надькину наливку, хохотали от души сами над собой.
— Чему улыбаешься? — оборвал ее воспоминания вкрадчивый голос Сереги.
Алка вновь насупилась и ничего не ответила. С преувеличенным вниманием стала смотреть вперед.
Ели вплотную обступили накатанную дорогу и хлестали по крыше автомобиля. Время суток в таком сумраке определить было бы затруднительно.
— Несет меня лиса за синие леса, — язвительно продекламировала Алка.
— За высокие горы, — поддержал ее Серега. — То, что чувство юмора тебе не изменяет даже в такой ситуации, радует.
— А чем плоха ситуация? По-моему, прекрасная прогулка, — понесло ее. — Я в горах ни разу не была, например. А ты, Сереженька, был?
— Давай, давай! Такая ты мне больше нравишься, — криво заухмылялся он. — А насчет ситуации… На твоем месте я бы так не радовался.
— Да брось, Сереженька! — не унималась Алка. — Мы же с тобой почти родственники. Ни за что не поверю, что ты мне можешь сделать что-то плохое.
— Не веришь, говоришь? А зря!..
Холод, каким засквозило из Серегиных глаз, заставил Алку заледенеть. Только в этот момент она вдруг отчетливо поняла — то, что уготовил ей Серега, было страшным возмездием за ее, Алкино, счастье. За счастье без него…
— Я же говорю, что довез их до этого дома и свалил сразу, — молодой парень судорожно облизнул пересохшие губы и плаксиво затянул: — Ребята, клянусь вам — никому ничего о них не говорил! И не видел больше ни одну, ни другую…
Пара напряженных глаз недоверчиво смерила таксиста взглядом.
— Я тебе не верю, — отчеканил обладатель сурового взора. — Попытайся убедить меня… Не сможешь — тебе помогут.
Парень упал на колени и зарыдал.
— Клянусь! Я их не видел! — ударял он себя кулаком в грудь.
— Я этого и не утверждаю. Но кто-то вышел на них и наверняка не без твоей помощи…
По его неуловимому знаку от стены отделился мужчина средних лет и, подойдя к таксисту, дважды ударил его отработанным движением. Тот упал на пол и затих.
— Как думаешь — врет?
— Врет! Он навел. Но вот кому — ума не приложу! Ничего, у меня заговорит…
После часа пыток таксист, еле шевеля разбитыми губами, начал свой рассказ:
— Михась велел пасти их… а потом ему позвонить. Я их высадил на Цветочной и уехал. Не сообразил посмотреть, в какой дом пошли. Они потом одну из девок на вокзале взяли. Крепкая попалась, все никак подружку сдавать не хотела…
— Уж куда крепче тебя, — брезгливо сморщился говоривший. — А какой интерес у Михася? Его же бабы сами за бугор лезут.
— Нет у него интереса… — сипел парень. — Дружок у него, Серегой зовут. Даже не его друг, а брата… Сидели, что ли, вместе, не знаю…
Он натужно закашлялся. Все так же по едва заметному сигналу таксисту дали воды. Обливаясь, он жадно выпил.
— Серегин это интерес. Михась не хотел вязаться, но чем-то обязан был ему, вот и начал помогать. А куда их дели — не знаю! Богом клянусь, матерью клянусь — не знаю! — он прерывисто задышал и уронил голову.
Стоявший над ним медленно отошел к окну и задумался.
— Значит, все-таки он!.. — Затем, не оборачиваясь, приказал: — Найди Косого. Надо проведать Михася… Давненько мы с ним не виделись…
Последние слова были проникнуты такой жестокостью, что сомневаться не приходилось — Михасю встреча не понравится…
Разрезая сочный персик, Михась уютно расположился между грудей пышнотелой блондинки и, отправляя в рот кусок за куском, лениво поглаживал ее по гладкому бедру.
— Ну что, Киска, может, поплескаемся?
— Нет, я не хочу, — капризно надула она губки. — Иди, если хочешь. Я поваляюсь.
Михась, кряхтя, встал, потянулся и мешком плюхнулся в голубую воду бассейна.
— Как бегемот! — тихо пробурчала блондинка, вытирая ноги, забрызганные ее беспечным ухажером.
Вздохнув, она поудобнее устроилась в шезлонге и прикрыла глаза. Внезапно чуткое ухо уловило какие-то посторонние звуки. Изящно подняв руку, она бросила взгляд на золотые часики, которые ей сегодня утром преподнесли в подарок.
Удовлетворенно усмехнувшись, она окончательно расслабилась и замурлыкала себе под нос давно забытый всеми шлягер.
Михась, шумно фыркая и отплевываясь, взялся за поручни и наступил на нижнюю ступеньку. Внезапно на лицо ему упала тень. Ни с того ни с сего по спине у него пробежал холодок.
Солнце слепило глаза, и сколько он ни пытался, не смог разглядеть, кто стоит на краю бассейна. Взгляд его уперся в дорогие мужские ботинки, явно сшитые на заказ.
— Кто здесь? — спросил Михась внезапно охрипшим голосом.
Мужчина присел перед ним на корточки и протянул руку. На безымянном пальце блеснуло кольцо с бриллиантом.
— Вылезай, дорогой!
Выпучив глаза, Михась уставился на руку, предлагающую ему помощь. Ее он узнал бы из тысячи — однажды эти сильные пальцы уже держали его за горло, и просто чудо, что выпустили живым.
Не помня себя, он еле выбрался из воды. Громко лязгая зубами, Михась заискивающе протянул в знак приветствия руку непрошеному гостю:
— Здорово, брат! Сколько лет, сколько зим!
— Три! — и, видя недоуменный взгляд хозяина, пояснил: — Три года… Идем, разговор есть.
И, не оглядываясь на Михася, пошел в спасительную тень навеса. Тот потрусил следом, на ходу примечая, что гость заявился не один, а с ним как минимум три охранника. «Где же мои орлы, мать их… За что я им деньги плачу? — с раздражением подумал он и сам себе тоскливо ответил: — Хотя, что для него моя охрана, он и в замочную скважину пролезет!..»
Завернувшись в простыню, он широким жестом предложил всем присесть и цыкнул на блондинку. Она упорно сидела в шезлонге, явно не желая пропускать занятного зрелища.
— Киска! — повысил он голос. — Иди в дом…
— Ну почему?.. — заупрямилась та. — Там душно. К тому же мальчикам без меня будет скучно…
Михась побагровел, заметив, какие похотливые взгляды бросают на ее голую грудь чужие охранники.
— Пошла отсюда! Быстро! — рявкнул он. — У нас дела…
Девушка обиженно засопела, но встала и нарочито медленными движениями принялась натягивать купальные тапочки. Затем, призывно виляя бедрами, двинулась по направлению к дому.
— У тебя хороший вкус, — негромко обронил гость. — Может, познакомишь?
Все присутствующие громко заржали. Лишь сидящий напротив Михася остался серьезен. Он щелкнул пальцами, и смех, как по мановению волшебной палочки, стих. Затем он вперил немигающий взгляд в хозяина и сказал:
— Ты обидел меня, дорогой!
— Да ты что? — побледнел хозяин. — Чтобы я — тебя… да никогда!!!
— Ты взял то, что принадлежит мне. А я, как известно, этого не терплю… Что будем делать?
— Ты говори толком, брат! Я для тебя все сделаю, ты же знаешь, — затрясся всем телом Михась. — Если кто из моих — на куски порежу. Я за тебя… только скажи.