– Ну, а что, – прыснул я, – логично.
– «Бычок» твой не пожелал говорить, – сказал Владимир, – просидел весь вечер насупленный. Галка в обиде на тебя. Говорит, мол, почему ты ей не рассказал раньше.
– А ей-то зачем? – удивился я.
– Вот и я ей так же сказал. Говорю, Галя, а что изменилось бы, если бы он тебе рассказал. Тем более, там это связано было с насилием, побоями. Но она не воспринимает мои слова. Пообщаетесь, может, что-то решите.
– Я уже решил, – вздохнул я, – нам нужно расстаться.
– Ну, смотри сам, в этих делах советчиков лучше не слушать, что сердце подскажет, то и делай.
Я задумался. Прожить вместе двадцать четыре года и вдруг вот так взять и расстаться. А всё почему? Потому что любовь была искусственной! Разве можно сказать, что я любил свою жену по-настоящему? Хотя, наверное, можно и так любить, как я. Но вот скажи ей, что всю жизнь я бегал налево, ведь не поймёт, закатит истерику, будет обзывать грязными словами.
– Не грусти, – заметив мою угрюмость, сказал Владимир, – всё будет хорошо.
– Надеюсь, – уныло кивнул я.
– Слушай, Борька, – неожиданно что-то вспомнил Копытин, – а как ты смотришь на то, чтобы устроить здесь небольшой сабантуйчик? У меня же скоро день рождения. Да и прощальный вечер с друзьями нужно провести.
– А чего ты у меня спрашиваешь? – улыбнулся я. – Как скажешь, так и будет. Тебе решать…
– Нет, я могу и в кафе поляну накрыть, всё-таки теперь ты здесь хозяйничаешь!
– Странный ты человек, – рассмеялся я. – Пустил квартиранта и ещё спрашиваешь моего разрешения.
– А как же? – развёл он руками. – Это теперь твоё жилище. Тем более, ты здесь, как я понял, работаешь. Верно?
– Да, конечно,– закивал я. – Но сабантуй мне не помешает. С удовольствием отвлекусь от своих проблем. Как быть с Антоном? – спросил я.
– Ну, не выгонять же его на улицу, – ответил Владимир. Твой подопечный, ты и решай. Как он? Адекватен?
– Хороший парнишка, – сказал я. – Не хамло, воспитанный, думающий, помогает мне. Видел, мы с ним три мешка листьев насобирали во дворе.
– Ну, и пусть будет с нами. Не помешает.
Фоном нашего разговора шёл телевизор. Неожиданно диктор заговорил о самоубийстве двух девочек-школьниц.
– Сделай громче, – попросил я Копытина.
В новостях говорили, что самоубийство произошло на сексуальной почве. Послушав трагическую новость, Владимир тяжело вздохнул и произнёс:
– Ну, вот кто в этом виноват?
– В первую очередь, семья, – ответил я. – Всё оттуда идёт…
– Я тебя умоляю, Боря, – махнул рукой Владимир. – У нас есть такие семьи, где родители таблицу умножения не знают и в дневник годами не заглядывают, но при этом до хрипоты в горле доказывают, что раньше образование было лучшим в мире.
Моя Катька рассказывает, есть родители, которых на аркане в школу не затянешь, ни мать, ни отец, принципиально на родительские собрания ходят. А ты говоришь, семья, дом…
Я тебе скажу, смерть эти двух девчушек на совести государства. А почему? Потому что у нас в стране модно стало совесть подменять ханжеством.
– Можно подробнее? – предложил я. – Что ты имеешь в виду?
– То, что сказал! Почитай, что пишут многочисленные лицемеры о половом, сексуальном воспитании подрастающего поколения. Опять же о запрете гей-пропаганды и тому подобное. Ну, это же настоящие неандертальцы. Безграмотность зашкаливает, но все играют в совестливых граждан. И вот тебе свежий пример, – Копытин рукой указал на телевизор. – Ты как думаешь, чего это они, две юные девчонки, как говорят, из благополучных семей, сиганули с крыши вниз? К бабке не ходи, запутались в сексуальных вопросах.
Ты знаешь, есть такая книга лет «Любители наслаждений», автор Анна Аркан, я её лет десять назад читал, так вот найди, очень интересная повесть. Там описан как раз такой случай, две школьницы, осознав, что они лесбиянки и посчитав себя ничтожествами, извращенками, шлюхами, решили вместе наложить на себя руки. В книге чётко просматривается мысль: если бы взрослые вовремя отреагировали, или девчонкам было бы к кому-то обратиться, они остались бы живы.
Я знаю статистику, Боря, мой коллега подробно занимается этой проблематикой. Вместо того, чтобы решать проблему, спасать молодых ребят, мы занимаемся демагогией. А особенно меня раздражают попы, безудержно лезущие в школы. Какого хрена вам там делать? У нас светское государство, занимайтесь своими делами, а вопросы полового воспитания оставьте специалистам. Буквально на днях смотрю по телевизору, очередной «сексолог» в рясе вещает: «Если эти уроки, как это часто бывает, к сожалению, превращаются, по сути дела, в развращение школьников – то да, конечно, против таких уроков Церковь будет выступать. Очень важно, чтобы такая работа велась целомудренно и чтобы родители знали об этой работе».
Ты понял? «Это часто бывает», – Владимир передразнил невидимого священника, – Что бывает? О каком целомудрии он говорит? Церковь слова «секс» боится, как чёрт ладана. Скажи, что нужно этому блюстителю нравственности? Ты думаешь, он о детях наших беспокоится? Это как в бизнесе, только там клиенты, покупатели, а тут прихожане – чем больше посетителей, тем больше живот. Посмотри на них – вырядились в какие-то халаты тысячелетней давности до пят, понавешали на пуза крестов. А патриарх Кирилл тот вообще какую-то антенку в виде креста себе на шлем пристроил, наверное, прямая спутниковая связь с богом. И они навязывают нам свои взгляды на жизнь. Ну давай откровенно: неужели современная молодёжь пойдёт за этими «педагогами»?
Ты пойми, я не против религии, у нас в стране свобода совести, но нельзя же так упорно и фанатично лезть в светскую жизнь. Сто раз им говорил и повторяю каждый раз: вы лучше бы не с геями и лесбиянками боролись, не со школьным секс-просвещением, а Ленина со Сталиным, которые вас грабили и бессудно убивали, убрали бы из-под Кремлёвской стены. Убеждайте прихожан, объясняйте их дьявольскую сущность. Так нет же, видимо, команды такой не поступало. Да, они поговаривают о подлых большевиках, критикуют, но как-то неуверенно, скромно, тихонечко. Или возьми другой пример: писатель Лев Николаевич Толстой был отлучён от церкви? За что? Знаешь?
– Нет, не знаю, – пожал я плечами.
– За то, что Иисуса Христа не признавал сыном божьим, – раскинул руки Владимир Маркович. – Так почему же, позвольте спросить, ни родители, ни педагоги, ни священники, ни представители власти не протестуют против преподавания в школе произведений богохульника? Любят у нас власти поговорить о двойных стандартах Запада, ой любят. А, может, нам сначала со своими стандартами разобраться?
Я был тут недавно на одной телепередаче, после, уже уходя из студии, схлестнулся с одним ортодоксом. Знаешь, чем он меня упрекнул? Тем, что я предлагал, во-первых снизить возраст согласия до четырнадцати лет, а во вторых, чтобы с четырнадцати лет бесплатно раздавали презервативы. Поп чуть в обморок не упал. Представляешь, уровень их осведомлённости о жизни современной молодёжи. Он начал мне доказывать, что презерватив в руках подростков, будь то мальчик или девочка, непременно подтолкнёт их сексу.
– Что за дурость? – рассмеялся я. – А когда по телевизору рекламу показывают?
– Вот именно! – закивал Копытин. – По его мнению, оказывается, если уж и согрешили детки, пусть девочка рожает. Видите ли, так Господу Богу угодно.
– Они в таком возрасте, – заметил я, – во всяком случае, большинство, в первую очередь думают об аборте и желательно, чтобы мама с папой не узнали.
– А сколько в связи с этим смертей? Это кошмар. Они же куда прежде всего идут? К друзьям, подружкам, те начинают советовать, да такую несуразицу советуют, что и придумать сложно. Начинают чёрт знает что пихать во влагалище… В общем, дикость сплошная. Ну, а если в сумочке девчонки или в кармане у пацана будет лежать презерватив, ты представляешь, сколько можно избежать проблем. Кстати, немецкие родители так и делают, не стесняются. Тут просто нужно понять, что гетеросексуальные, что гомосексуальные связи случаются у молодёжи очень часто. Мамы-папы дома нет, организовали вечеринку, и пошла массовка. Нет-нет, они не собираются нарочно, чтобы сексом заняться, но по ходу тусовки неожиданно возникают моменты… Одним словом, молодёжь. В однокомнатных квартирах гулянки не устраивают, обычно, как минимум в «двушке» или «трёшке». В одной Комнате «поляна», а в другой кровать имеется. Ну, и захаживают туда молодые экспериментаторы. В результате через месяц-другой девочка понимает, что погуляла славненько, и начинаются проблемы. Так что хуже? Снабжать их презервативами или потом спасть девчонок? Но поп об этом не думает. Он весь в фантазиях, дескать, нужно воспитывать молодёжь. Конечно, нужно, чем мы и занимаемся, но, к сожалению, воспитатели тоже разные. Идеализировать-то родителей не нужно. Некоторые за одиннадцать лет учёбы ни разу в дневник не заглянут. Потому я и выступаю за введение в школе предмета «Сексуальное…» или «Половое воспитание». Даже можно преподавать раздельно для пацанов и девчонок, но преподавать нужно обязательно. На этих же уроках рассказывать подросткам и о том, что ориентации бывают разные – гетеро, гомо, би. Во всех регионах должны быть анонимные центры, куда подросток, да и взрослый человек придёт и получит профессиональную консультацию, совет, подсказку. Ну, в конце концов, не можем же мы уподобляться страусу, сунувшему голову в песок – ничего не вижу, значит, ничего нет. Но как только мы поднимаем этот вопрос, лицемеры всех мастей тут же устраивают такой вой, такую истерику, сыплют обвинениями в покушении на разврат, ты не поверишь, даже в прокуратуру и следственный комитет бегут с заявлениями.
– Слушай, Володь, а как в других странах всё это происходит? Один мой знакомый побывал в Японии, у него там голова кругалём пошла. Порнуха на каждом углу, причём всё это и дети видят, и взрослые. Ты же был в Японии! Там действительно такая вакханалия?
– Японцы умные люди, – усмехнулся Копыт