– Давай, – кивнул гость.
– Ты посмотри, до чего мы дожились, – активно жестикулируя, произнёс Копытин, – слышал, недавно комедийный фильм о Сталине запретили показывать? По инициативе министра культуры отозвали прокатное удостоверение.
– И что с того? – хмыкнул собеседник. – Ты имеешь в виду английский фильм «Смерть Сталина»?
– Его-его! – подтвердил Копытин.
– Я думаю, правильно сделали, – сказал Денис. – К чему эта насмешка над нашим прошлым? Это наша история и…
– Послушай, – перебил Владимир, – давай без этой демагогии. Ты вспомни фильм «Матильда»! Мне он тоже не понравился, но всё же я был против дурацких запретов. Это художественное произведение, это версия автора. Он так увидел те события, снял фильм, а уж зритель пусть сам решает, что это – шедевр или говно на постном масле. Министр культуры вроде не поддался давлению мракобесов и не стал отзывать прокатное удостоверение. Люди посмотрели, пожали плечами и спокойно живут дальше. Никто не пострадал и в больницу из-за моральной травмы не попал. А тут высмеяли Сталина! Господи, боже мой! Как же тут промолчать? Вот это, конечно, нужно запретить. Эпоха-то великая была. Как же так – вождя высмеивают. А ты знаешь, чего современная власть боится? Того, что жители увяжут это высмеивание с современной властью.
– Ну, это уже твои домыслы, Владимир, – улыбнулся Денис.
– Никаких домыслов, – возразил Копытин. – Это чётко просматривается в поступках чиновников. Только этим можно объяснить запрет фильма. И вот тут скажи, не скатываемся ли мы к сталинщине, к совку, когда чиновники за нас решали, что нам смотреть, что читать, какую музыку слушать, какие танцы танцевать и так далее?
– Кстати, о танцах, – воскликнул гость, – ты считаешь, что курсанты ульяновского лётного училища поступили правильно, выложив в интернет видеоролик с эротическим танцем?
– А где ты там эротику увидел? – рассмеялся Копытин.
– Ну, они там банан в рот засовывали. Разве это не гомосексуальные намёки? – удивлённо спросил Денис.
– Дорогой ты мой, – Копытин похлопал гостя по плечу, – если тебя при просмотре видео посетили эротические фантазии, то это не вина мальчишек, это твоя проблема. Извини, но я знаю мужчин, которые, наблюдая за девушкой, которая есть мороженое, кончают в штаны. И что? В этом девушка виновата? То же самое и с бананом. Не надо свои фантазии перекладывать на кого-то другого, на того, кто и не подозревает, какие эмоции у вас вызвали его действия. Танец курсантов – это просто пародия на какой-то зарубежный клип. Пацаны просто пошутили, или как выражается современная молодёжь, прикололись. А раздули такую бодягу, с ума можно сойти. Радует только одно: в поддержку ульяновских курсантов выступили многие их сверстники и даже старушки-пенсионерки. Скажу так: руководство и Росавиа, и лётного училища, и другие бюрократы-чиновники опозорились на всю страну. Не захотело общество плясать под их гнилую дудку…
– Вот так мы и Советский Союз проморгали, – тяжело вздохнул гость, – капиталисты разрушили всю нашу идеологию…
– Пора нам закругляться, предложил Копытин, – тема эта нескончаемая. К тому же можем ещё и поссориться…
Развалившись на диване, я слушал беседу двоих друзей и думал о том, как поразительно складываются у нас в стране отношения между людьми. А ведь и верно говорят, гражданская война между красными и белыми в России не закончилась. Просто сегодня она протекает в так называемом «холодном формате».
И вдруг ещё раз мысленно произнеся многократно услышанную за сегодняшний вечер фамилию сластолюбца из ВШЭ, я что-то начал припоминать. Где же я слышал это имя? То ли на работе, приходил заказчик, то ли в больнице вместе лежали, я тут в прошлом году свалился с ангиной. Хоть убей, не могу вспомнить. Так и уснул, не докопавшись в памяти до ответа на вопрос.
И только на следующий день, найдя в интернете нашумевший ролик и ещё раз посмотрев его, меня вдруг осенило! Я вспомнил слова Георгия: «…Исаак Фрумкин, наш человек. Запомни эту фамилию, ты ещё услышишь о нём! Очень талантливый молодой человек…».
– Вот и услышал, – хмыкнул я и мысленно пропел несколько слов из известной песни моей молодости: «Как молоды мы были, как молоды мы были, как искренне любили, как верили в себя…»
Глава 14
На следующий день мы с Антоном неожиданно поссорились. Всё началось с мелкого замечания. Я без всякой задней мысли посоветовал Антону:
– Ты в следующий раз будь сдержанней.
– Предлагаешь мило улыбаться фашистам в лицо? – парировал Антон.
– Ты чрезмерно однозначен, – спокойно произнёс. – Тебе же не пять лет, и не четырнадцать, когда из подростка во всю прёт юношеский максимализм. Почему ты сразу противников гомосексуализма записываешь в фашисты? Разве это…
– Может, мне и антисемитам прикажешь улыбаться, и расистам? – перебил Антон.
– Ну, вот видишь, я же говорю!
– Что я вижу? – усмехнулся парень. – Я не намерен мириться с такими высказываниями, какие вчера услышал из уст барышни и бородатого мужика.
– Нужно проявлять дипломатию, – я пытался найти нужные слова.
– Да зачем она мне нужна, твоя дипломатия, – повысил голос Антон, – надоело всё. Не хочу жить мышью. А потом спрашивают, зачем мы выходим на гей-прайды, заявляем о своих правах и так далее. Так вот зачем! Чтобы люди не делали из этого трагедии. Все мы разные, когда мы, наконец, начнём это понимать. Что за дикость, и ещё наши правители заявляют, что мы цивилизованная страна, что мы тоже европейцы. Ну, хватит же. Хватит!
– Успокойся, Антон, – я подошёл к нему вплотную и попытался его обнять, но он резко отстранил мои руки. Я продолжил: – Не отчаивайся, частое проявление гомофобии у нас в стране – это результат многолетней политики советского государства. Это не меняется в один миг, понимаешь? Но при этом есть ведь и такие люди, как Копытин, как я. Мы же тебе не предъявляем никаких претензий. Почему ты это не ценишь? Тебя родной отец выгнал из дома, а мы…
– Я так и знал, – вспылил юноша, – рано или поздно начнутся упрёки. Ты думаешь, я буду унижаться перед вами?
– Ну, что ты несёшь? – развёл я руками. – Прекрати…
– А к чему ты затеял этот разговор? Чтобы больнее меня укусить? – закричал парень. У него начиналась истерика. Он заметался по дому, стал собирать свои вещи в сумку. – Словно я набивался к тебе в гости. Сам пригласил, а теперь…
– И что теперь? – ехидно спросил я. – Сам себя не накручивай. Я ничего плохого не имел виду, просто констатировал факт, что есть такие люди, которые тебя понимают и не упрекают. Да остановись ты, чего ты бегаешь, как угорелый.
– Я больше здесь не останусь. Дружите со своими придурковатыми Женями, Люсями…
– Ну, вот это ты зачем сейчас говоришь? – возмутился я. – Ты же прекрасно видел, что Владимир вчера не стал оправдывать действия своих друз… знакомых, а поддержал тебя. Чего ты суетишься, присядь. Я тебе кое-что скажу.
– Говори, зачем мне присаживаться. Я и так слышу.
– Не уходи, – тихо сказал я. – Это неправильный поступок. Я буду чувствовать себя неловко. Я не хотел тебя обидеть. Если ты считаешь, что я оскорбил тебя или обидел, я могу извиниться.
– Да ладно, забей! – махнул рукой Антон. – Наверное, и я не прав. Ты тоже меня извини. Но мне всё равно необходимо сегодня поехать в Москву.
– Ну, так поезжай, а вечером возвращайся, я уже привык, что не один живу.
Антон ногой сунул мешок под кровать и улыбнулся.
– А чего хотел сказать? – спросил он и пристально посмотрел мне в глаза.
– Ты, наверное, удивишься, – уныло усмехнулся я, – но я тоже гей.
Я исподлобья взглянул на Антона. Тот в оцепенении сидел с раскрытым ртом.
– Это ты нарочно придумал для меня? – опомнился он, наконец. – Или…
– Или-или, – улыбнулся я. – Правду говорю. Меня ведь тоже изгнали из дома.
– Кто? – вздёрнул брови Антон. – Жена?
– Сын! – ответил я и опустил глаза.
– Ничего себе! – удивлённо воскликнул парень. – Сколько ему лет?
– Твой ровесник, на год старше тебя.
– А жена?
– А что жена, уговаривала остаться. Но я не стал с сыном спорить, он отказался сидеть со мной за одним столом. Собрал свои вещи, – я кивнул на ноутбук, – и ушёл. Разочаровался я в семейной жизни, в сыне, и вообще, так мне всё это надоело.
– Что именно? – спросил Антон.
– Жить во лжи. Мы прожили вместе двадцать четыре года, но жена сном и духом не знала, что живёт с педиком…
– Не называй себя так, – поморщился Антон, – мы сами себя часто унижаем этими шуточками. У нас есть официальное название – гей. А все эти «гомосеки», «педики», «пидоры» и так далее – это придумано для унижения. Да! А как они узнали, что ты гей?
– Один мой знакомый сыну надул в уши, ну он и взбунтовался.
– Что за люди! – тяжело вздохнул Антон. – Лишь бы кому-то показать своё превосходство. Не могут жить мирно. То у них жиды, то чурки, то бабы, то пидорасы! Всегда найдут того, на ком отыграться и кого унизить. Или так человек устроен? На животных посмотришь, и то мирно живут, имею в виду домашних. У нас кот с собакой не разлей вода, даже спят вместе. Дикие – те нападают на других ради пропитания. Лиши людей пищи, они тоже жрать начнут друг друга. И не побрезгуют, начнут охотиться и на евреев, и на гомосексуалистов, и на лесбиянок.
– Фу, – вздрогнул я, – что ты такое говоришь, аж мороз по коже.
– Ну, а что, разве я не прав? – рассмеялся Антон. – Смотрел кино, там в горах самолёт разбился? Чтобы не умереть, уцелевшие пассажиры пустили на пропитание погибших товарищей.
– Антон, прекрати, – взмолился я, – меня сейчас вырвет!
– Хорошо-хорошо! Молчу.
– Так ты куда собрался? – сменил я тему. – Поедешь?
– Поеду, я обещал. – Кивнул Антон. – У нас сегодня мероприятие, будем проводить что-то вроде пикета возле Думы. По нашей теме.
– Мероприятие несанкционированное? – спросил я.
– Да кто ж нам его санкционирует? – усмехнулся Антон. – Они в обморок падают от слова «геи» и аббревиатуры ЛГБТ, хотя я сам лично знаю нескольких геев в мэрии столицы, с одним даже как-то развлекались в сауне. Он подвыпил и говорит: «Да, нас там много таких!».