Ты что сидишь, сам да не хвастаешь?
Аль нет у тебя сел со приселками,
Аль нет городов с пригородками,
Аль нет у тебя добрых кумоней,
Аль не славна твоя родна матушка,
Аль не хороша твоя молода жена?»
Говорит Ставер сын Годинович:
«Хотя есть у меня села со приселками,
Хотя есть города с пригородками, —
Да то мне молодцу не похвальба;
Хотя есть у меня добрых комоней,
Добры комони стоят, все не ездятся, —
Да то мне молодцу не похвальба;
Хоть славна моя родна матушка, —
Да и то мне молодцу не похвальба;
Хоть хороша моя молода жена, —
Так и то мне молодцу не похвальба:
Она всех князей-бояр да всех повыманит,
Тебя, солнышка Владимира, с ума сведет».
Все на пиру призамолкнули,
Сами говорят таково слово:
«Ты солнышко Владимир стольнокиевский!
Засадим-ка Ставра в погреба глубокие:
Так пущай-ка Ставрова молода жена
Нас князей-бояр всех повыманит.
Тебя, солнышка Владимира, с ума сведет,
А Ставра она из погреба повыручит!»
А и был у Ставра тут свой человек
Садился на Ставрова на добра коня,
Уезжал во землю Ляховицкую
Ко той Василисе Микуличне:
«Ах ты ей, Василиса дочь Микулична!
Сидишь ты, пьешь да прохлаждаешься,
Над собой невзгодушки не ведаешь:
Как твой Ставер да сын Годинович
Посажен в погреба глубокие;
Похвастал он тобой, молодой женой,
Что князей-бояр всех повыманит,
А солнышка Владимира с ума сведет».
Говорит Василиса дочь Микулична:
«Мне деньгами выкупать Ставра — не выкупить;
Мне силой выручать Ставра — не выручить;
Я могу ли нет Ставра повыручить
Своей догадочкою женскою!»
Скорешенько бежала она к фейлынарам,
Подрубила волоса по-молодецкому,
Накрутилася Васильем Микуличем.
Брала дружинушку хоробрую —
Сорок молодцов удалых стрельцов,
Сорок молодцов удалых борцов,
Поехала ко граду ко Киеву.
Не доедучи до града до Киева,
Пораздернула она хорош-бел шатер,
Оставила дружину у бела шатра,
Сама поехала ко солнышку Владимиру.
Бьет челом, поклоняется:
«Здравствуй, солнышко Владимир стольнокиевский
С молодой княгиней со Опраксией!»
Говорил Владимир стольнокиевский:
«Ты откудашний, удалый добрый молодец,
Ты коей орды, ты коей земли,
Как тебя именем зовут,
Нарекают тебя по отечеству?»
Отвечал удалый добрый мододец
«Что я есть из земли Ляховицкия,
Того короля сын Ляховицкого,
Молодой Василий Микулич-де;
Я приехал к вам о добром деле, о сватовстве
На твоей любимой на дочери».
Говорил Владимир стольнокиевский:
«Я схожу, со дочерью подумаю».
Приходит он ко дочери возлюбленной:
«Ах ты ей же, дочь моя возлюбленна!
Приехал к нам посол из земли Ляховицкия,
Того короля сын Ляховицкого,
Молодой Василий Микулич-де,
Об добром деле, об сватовстве
На тебе любимыя на дочери:
Что же мне с послом будет делати?»
Говорила дочь ему возлюбленна:
«Ты ей, государь родной батюшко!
Что у тебя теперь на разуме?
Выдаешь девчину сам за женщину!
Речь-погуворя — все по-женскому;
Перески тоненьки — все по-женскому;
Где жуковинья были, тут место знать;
Стегна жмет — все добра бережет».
Говорил Владимир стольнокиевский:
«Я схожу посла да поотведаю».
Приходит к послу земли Ляховицкия,
Молоду Василью Микуличу:
«Уж ты молодой Василий сын Микулич-де!
Не угодно ли с пути со дороженьки
Сходить тебе во парную во баенку?»
Говорил Василий Микулич-де:
«Это с дороги не худо бы!»
Стопили ему парну баенку.
Покуда Владимир снаряжается,
Посол той порой во баенке испарился,
С байны идет, ему честь отдает:
«Благодарствуй на парной на баенке!»
Говорил Владимир стольнокиевский:
«Что же меня в баенку не подождал?
Я бы в байну пришел — тебе жару поддал,
Я бы жару поддал и тебя обдал?»
Говорил Василий Микулич-де:
«Что ваше дело домашнее,
Домашнее дело, княженецкое;
А наше дело посольское, —
Недосуг нам долго чваниться,
Во баенке долго нам париться;
Я приехал об добром деле, об сватовстве
На твоей любимой на дочери».
Говорил Владимир стольнокиевский:
«Я схожу, с дочерью подумаю».
Приходит он ко дочери возлюбленной:
«Ты ей же, дочь моя возлюбленна!
Приехал посол земли Ляховицкия
Об добром деле, об сватовстве
На тебе любимой на дочери;
Что же мне с послом будет делати?»
Говорит как дочь ему возлюбленна:
«Ты ей, государь мой родной батюшко!
Что у тебя теперь на разуме?
Выдаешь девчину за женщину!
Речь-погуворя — все по-женскому;
Перески тоненьки — все по-женскому;
Где жуковинья были, тут место знать».
Говорил Владимир стольнокиевский:
«Я схожу посла да поотведаю».
Приходит ко Василью Микуличу,
Сам говорил таково слово:
«Молодой Василий Микулич-де!
Не угодно ли после парной тебе баенки
Отдохнуть во ложне во теплыя?» —
«Это после байны не худо бы!»
Как шел он во ложню во теплую,
Ложился на кровать на тесовую,
Головой-то ложился где ногам быть,
А ногами ложился на подушечку.
Как шел туда Владимир стольнокиевский,
Посмотрел во ложню во теплую:
Есть широкие плеча богатырские.
Говорит посол земли Ляховицкия,
Молодой Василий Микулич-де:
«Я приехал о добром деле, об сватовстве
На твоей любимой на дочери,
Что же ты со мной будешь делати?»
Говорил Владимир стольнокиевский:
«Я пойду, с дочерью подумаю».
Приходит ко дочери возлюбленной:
«Ай же, дочь моя возлюбленная!
Приехал посол земли Ляховицкия,
Молодой Василий Микулич-де,
За добрым делом, за сватовством
На тебе любимой на дочери;
Что же мне с послом будет делати?»
Говорила дочь ему возлюбленна:
«Ты ей, государь родной батюшко!
Что у тебя теперь на разуме?
Выдаешь девчину сам за женщину!»
Говорил Владимир стольнокиевский:
«Я схожу посла да поотведаю».
«Ах ты молодой Василий Микулич-де!
Не угодно ли с моими дворянами потешиться.
Сходить с ними на широкий двор,
Стрелять в колечко золоченое,
Во те в острия ножовые
Расколоть-то стрелочку надвое,
Чтобы были мерою равненьки и весом равны».
Стал стрелять стрелок перво князевый:
Первый раз стрелял, он не дустрелил,
Другой раз стрелил, он перейстрелил,
Третий раз стрелил, он не попал.
Как стал стрелять Василий Микулич-де,
Натягивал скоренько свой тугой лук,
Налагает стрелочку каленую,
Стрелял в колечко золоченое,
Во то острие во ножовое, —
Расколол он стрелочку надвое,
Они мерою равненьки и весом равны.
Сам он говорит таково слово:
«Солнышко Владимир стольнокиевский!
Я приехал об добром деле, об сватовстве
На твоей на любимой на дочери;
Что же ты со мной будешь делати?»
Говорил Владимир стольнокиевский:
«Я схожу-пойду, с дочерью подумаю».
Приходит к дочери возлюбленной:
«Ай же ты, дочь моя возлюбленна!
Приехал посол земли Ляховицкия,
Молодой Василий Микулич-де,
Об добром деле, об сватовстве
На тебе любимой на дочери;
Что же мне с послом будет делати?»
Говорила дочь ему возлюбленна:
«Что у тебя, батюшко, на разуме?
Выдаешь ты девчину за женщину!
Речь-погуворя — все по-женскому;
Перески тоненьки — все по-женскому;
Где жуковинья были, тут место знать». —
«Я схожу посла поотведаю».
Он приходит к Василью Микуличу,
Сам говорит таково слово:
«Молодой Василий Микулич-де,
Не угодно ли тебе с моими боярами потешиться,
На широком дворе поборотися?»
Как вышли они на широкий двор,
Как молодой Василий Микулич-де
Того схватил в руку, того в другую,
Третьего склеснет в середочку,
По трое за раз он на земь ложил, —
Которых положит, те с места не встают.
Говорил Владимир стольнокиевский:
«Ты молодой Василий Микулич-де!
Укроти-ко свое сердце богатырское,
Оставь людей хоть нам на семена!»
Говорил Василий Микулич-де:
«Я приехал о добром деле, об сватовстве
На твоей любимой на дочери;
Буде с чести не дашь, возьму не с чести,
А не с чести возьму, тебе бок набью!»
Не пошел больше к дочери спрашивать,
Стал он дочь свою просватывать.
Пир идет у них по третий день,
Сегодня им идти к божьей церкви.
Закручинился Василий, запечалился.
Говорил Владимир стольнокиевский:
«Что же ты, Василий, не весел есть?»
Говорит Василий Микулич-де:
«Что буде на разуме не весело, —
Либо батюшко мой помер есть,
Либо матушка моя померла.
Нет ли у тебя гуселыциков,
Поиграть во гуселышка яровчаты?»
Как повыпустили они гуселыциков,
Все они играют — все не весело.
«Нет ли у тя молодых затюремщичков?»
Повыпустили молодых затюремщичков,
Все они играют — все не весело.
Говорит Василий Микулич-де:
«Я слыхал от родителя от батюшка,
Что посажен наш Ставер сын Годинович
У тебя в погреба глубокие:
Он горазд играть в гуселышка яровчаты».
Говорил Владимир стольнокиевский:
«Мне повыпустить Ставра, —
Мне не видеть Ставра,
А не выпустить Ставра,
Так разгневить посла!»