Рассказ о брате — страница 66 из 74

Я был вполне доволен собой. Хоть чуть — чуть подправил нарушенный между нами баланс. Но едва возникнув, самодовольство улетучилось. Я ведь мог и продолжить: «Но иллюзии все равно непременно исчезнут, а сюрпризы у жизни не все кряду радостные»,

Я допил пиво.

— Взять тебе еще?

Поставив сумочку на колени, Юнис раскрыла ее.

— Позвольте, теперь угощаю я.

— Нет, нет! Что ты!

— Да бросьте! Я девушка самостоятельная и в состоянии платить в очередь.

— Мне‑то пива больше не хочется. Разве только ты желаешь.

— Нет. Пойдемте тогда.

Мы разом встали. Я ушел за дверь, помеченную силуэтом в брюках. Когда я выходил, внезапно отлетела, стукнувшись об мою ногу, внутренняя дверь. Придержав ее, я отступил — «клетчая куртка». Парень прошел мимо без слова, не взглянув. Пока я томился у столика, поджидая Юнис, парень в черной куртке, приканчивая пиво, поджидал своего приятеля. Потом оба вышли не оглядываясь.

«Мини» я оставил в школьном дворе. Поблизости — мы встали у обочины, дожидаясь зеленого, — никого. Но вот позади, во дворе паба заурчал мотор, по нас полоснули фары: тронулась какая‑то машина. Мы уже дошли почти до середины дороги, когда эта машина устремилась с душераздирающим подвыванием, наращивая скорость, на нас. Схватив Юнис за руку, я рванулся, волоча девушку за собой, на другую сторону. Машина с ревом промчалась, все убыстряя бег.

— Бог ты мой!

— В упор неслись! — возмутилась Юнис. — Точно нас тут в помине нет!

— Или, напротив, слишком отчетливо видя, что мы есть, — возразил я. Сердце у меня прыгало. Я несколько раз глубоко вздохнул.

— По — вашему, они всерьез намеревались сбить нас?

— Нет, нет, — я уже приходил в себя. — Дурачились, мерзавцы. Решили, пусть‑ка эта парочка попрыгает,

— А почему возникло множественное число?

— В машине, мне показалось, сидели двое? Да сама подумай, какой водитель в одиночку учудит такое?

— Разве что он пьян или слеп. Или и пьян и слеп. Номер не заметили?

— Нет.

— На них надо жалобу подать.

— Ты в целости и сохранности?

— Да.

Юнис кипятилась, негодовала, но напугана не была ни капли. Она‑то восприняла происшествие как обычную хулиганскую выходку. Я отпер «мини» и впустил Юнис. Включив фары, обошел малолитражку, обследовал шины и только тогда влез сам.

— Что‑нибудь случилось?

— Нет, фары решил проверить.

Так, потихоньку превращаюсь в параноика, подумал я, запуская мотор.

Развернув машину, я выехал из каменных ворот.

— А вы, оказывается, впечатлительный. Вот уж не думала.

— Когда в тебя чуть не врезается машина на полном ходу, на любого подействует.

— Нет, вы вообще такой.

— Куда ж денешься. Все мы таковы, — согласился я. — Просто ближе познакомилась со мной. И кстати, раз уж зашла речь, вот у тебя хладнокровие — не прошибешь.

— О, и у меня выпадают паршивые минуты, — призналась она. — Но я стараюсь не замыкаться на фактах, изменить которые не в моей власти, а там, где можно, действую энергично.

Вот уж не метил сделать комплимент. Ровность Эйлины меня восхищает, я ее высоко ценю; но хладнокровие Юнис идет от ее холодности, мелкоты чувств и безоглядной сосредоточенности на себе. В ее стихах воспевались страсти, но, хотя поэтические образы впечатляли, за ними пряталось отсутствие подлинной теплоты. Нравится девушка мне, убеждал я себя, не больше прежнего. Она подарит наслаждение, подозревал я, как одолжение. Да и то, когда сама сочтет насущным. И чего я гроблю время на прикидки. Бонни девицу раскусил в момент.

За нами зависли фары. Давно или нет, я не заметил. Сбросил скорость. В появившийся просвет проскакивали, обгоняя нас, машины, но те фары не приближались.

— А куда, как вы считаете, отправился Бонни? — спросила Юнис.

— Ни малейшего представления. Домой, наверно. Тебе он никак не намекнул?

— Нет. Как я уже говорила, я думала, что он по — прежнему гостит у вас.

— Позвонить обещал? Нет?

— Сказал — как‑нибудь.

Каким видится ей такое отношение? Разумным? Бесцеремонным? Зависит, конечно, от того, что между ними произошло.

Сзади по — прежнему светились фары. Я уповал на красный свет: машина окажется ближе, и я сумею разглядеть, что к чему. Но надо же! Как назло! Зеленая волна выстилает дорогу в город. У автостанции я круто развернулся и с ходу прижался к бровке. Юнис швырнуло вперед, ремень безопасности рвануло.

— Прости, — я проводил глазами проскочившую машину — зеленый «форд». Машина исчезла за поворотом, не сбавляя хода.

— Ну, еще раз спасибо. — Юнис нашаривала пряжку от пояса.

— Минутку, я тебя к порогу доставлю.

— Да зачем? Вам крюк давать.

— Не спорь. Расскажи, куда ехать и как.

— Если хочется… Тогда поверните направо. Или можно проехать чуть дальше и срезать напрямую.

— Поверну, пожалуй.

Я еле — еле протащился мимо подъезда станции и, дав задний ход, свернул ближе к нему. Я еще давил поочередно то педаль сцепления, то акселератор, а из‑за угла уже высунул нос «форд». Я поддал газа и залетел в проулок между домами, Юнис опять швырнуло вперед. Проплыл зеленый «форд». Выждав секунд с десяток, я вырулил на пятачок, откуда дорога просматривалась в оба конца. «Форда» держал светофор в двухстах шагах от нас. Я взял влево и утопил педаль.

— Теперь разобъясни поподробнее, без спешки, куда ехать, — попросил я.

— Мы же повернуть хотели!

— Ну передумал.

— Что‑то происходит. Что?

— Звучит дико глупо, но мне кажется, нас выслеживают. Тот зеленый «форд». Он то проезжает, то возвращается.

— Я внимания не обратила. И чего им надо?

— Вот доберемся до твоего дома, выскажу тебе свои соображения. Имеется какой кружной путь? Не через центр? Чтоб не возвращаться.

— Да. Мимо парка, а потом прямо по холму.

— На Муркрофт — лейн?

— Именно. И оттуда спуститься на Лоу Мур — роуд, — она примолкла ненадолго, пока я жал на акселератор. — А не ошибаетесь? Может, почудилось? Слушайте, а может, вы разыгрываете меня? Чтоб попугать?

— Может, и чудится, — признал я. — Поэтому ничего и не говорил, пока не пришлось тут маневрировать.

— Но что им от нас понадобилось?

— По — моему, они хотят проводить тебя до дому. Но охотятся не за нами.

— Зачем им я? Кто им нужен?

— Бонни.

Она переваривала известие и нарушила молчание лишь минут пять спустя.

— Вон там повернуть в проезд, — указала она на комплекс девятиэтажек.

Я затормозил во дворе между двумя громадинами.

— Провожу тебя. — Когда я шагал за ней по асфальтированному двору к мощеной дорожке, на проезд бесшумно выкатила машина. Она стала, фары тотчас погасли. Слишком далеко, не определить ни цвета, ни марки.

Юнис я ничего не сказал, но двинулся следом за ней по бетонным ступенькам на второй этаж, решив довести до двери. На каждой площадке лифт, окна и стеклянная дверь, забранная решеткой. За ней — коридор, в который выходят еще четыре двери — безликие, за каждой заперта чья‑то жизнь. Вся обстановка казалась мне чуждой. Я вырос в небольшом одноквартирном стандартном доме, имеющим общую стену с соседским. Чуждо такое место обитания и для большинства жильцов, перебравшихся сюда после сноса таких же стандартных домов, вплотную смыкавшихся с соседскими, еще совсем недавно рядами поднимавшихся по холму по обеим сторонам шоссе. В нашем городке пока еще не народилось поколение, не изведавшее жизни в стандартных домах. Я заметил, пока Юнис рылась в сумочке, ища ключи, что в двери у нее глазок, чтоб сперва разглядеть гостя, а уж тогда решать — пускать или нет. Мне вдруг открылось, что по лестницам и коридорам тут может разгуливать всякий, кому вздумается.

— На гостей не рассчитывала, — предупредила Юнис, — так что прощенья просим за беспорядок.

Узкий Т — образный коридорчик, из него двери. Девушка сбросила плащ и потянулась к выключателю в гостиной, но я придержал ее за локоть.

— Минуточку, — я прошел в комнату к незашторенному окну. Участок проезда, который мне хотелось видеть, в обзор не попадал. Но я задернул занавески и только тогда разрешил — можно, включай. Лампа высветила ее неуверенную улыбку.

— Если хотели набиться в гости, попросили б, и все дела.

— Извини.

— Ну рассказывайте,

— Да рассказывать‑то нечего. Мне звонил пару раз какой‑то тип. «Мы знаем, где этот подонок. Передай ему, он своего дождется». В этом роде. Вначале я думал, кто‑то походя изливает злобу.

— Но теперь считаете, за этим кроется большее?

— Боюсь, да.

— А Бонни известно про звонки?

— Нет, не успел я рассказать.

— А Эйлине?

— Она на такие не жаловалась.

— Да ведь не звонит же он только при вас.

— Конечно, но… Не хотелось дергать ее по пустякам. Да и не хотел, чтоб тебя это коснулось.

— Благодарю.

— Но если за нами следили, тебе надо знать.

— Почему, как думаете, они — кто там они есть — взялись за слежку?

— Ты знаешь, где Бонни?

— Я уже ответила. Нет.

— И я — нет. И они — нет. Считаю, они проверяют его знакомых.

— Надеясь, что кто‑то да приведет к нему?

— Именно.

— Но, может, он к себе домой уехал?

— Про то им неведомо.

— М — да. — Она задержала на мне взгляд. — Как по — вашему, это те самые, что покушались на нас?

— Не исключено.

— А зачем же им так высовываться?

— Скорее всего дилетанты. Им требуется подогревать свое раздражение.

— Ну ладно… Раз уж вы тут, хотите кофе? Или чего покрепче?

Я взглянул на часы. Эйлина наверняка уже легла.

— А что у тебя водится из покрепче?

— Виски.

— А, недурно. Но и от кофе не откажусь.

— Отлично. Снимайте пальто и располагайтесь.

Выходя, она погасила люстру и включила торшер у тахты. В комнате сразу стало уютнее и теплее. Многое тут, догадался я, куплено в комиссионке и на распродажах. Иначе молодой женщине, живущей на свой заработок, не обставиться. До нашей женитьбы Эйлина жила в одной комнате и всей собственной мебели у нее стояло одна — две вещи, чтоб хоть немножко скрасить безликость рухляди, которую насовал в комнатушку хозяин в потугах оправдать подешевле вывеску «меблированные комнаты». Как я увидел, сняв пальто и осмотревшись внимательнее, Юнис увлекалась эпохой конца девятнадцатого века: на стенах портреты деятелей и пейзажи того времени. Висело несколько незнакомых мне этюдов Сатклифа. Я был удивлен.