Любопытно при этом, что еженощно к принцу приставляли сиделку или сидельца, а наутро они исчезали. Текучка персонала знатная! Но резюме у сестер были так себе, а кушать что-нибудь надо, поэтому Кейт устроилась в ночную смену подежурить у постели принца.
В полночь хворый юноша встал и отправился плясать в холмы фей. Там он, вестимо, облизал все марки и побурлил чем-то, что напоминало лампу джинна, а потом вернулся в постель разбитым и слабым. А Кейт на обратном пути столкнулась на холме с младенцем-фэйри, который играл с палочкой. «Вот, – сказал он наставительно, – три удара этой палочки могут вернуть человеку с овечьей головой голову человечью». «Надо же, какое совпадение», – подумала Кейт, еще не догадываясь, что это была контекстная реклама. Девушка отвлекла малыша орешками, которые у нее были при себе, и захватила сомнительное средство с собой.
На вторую ночь тот же самый младенец подсунул ей в обмен на орешки птицу, мясо которой должно было излечить принца от неизвестной хвори (хотя рехаб справился бы лучше). Так у нас получились два здоровых привлекательных принца и две очаровательные девушки. Они все переженились и жили долго и счастливо. (Тут могла бы быть шутка про свинг, но ее не будет.)
Самоубийство Колобка
А что вы знаете о Колобке?
Во всем известной русской сказке это мучное изделие убежало от старика со старухой не от экзистенциального страха перед бездонной пропастью их глоток, а просто по фану. Тогда как, к примеру, в норвежской сказке блинчик чудом спасся от семьи с семью детьми, каждый из которых намеревался оторвать от него кусочек. Европейские коллеги Колобка, панкейки, в большинстве своем отдают себе отчет, что испекли их не ради того, чтобы принять в семью как родных. (А потом панкейк подрос бы и стал задавать неудобные вопросы: «Почему нигде нет фотографий, где я маленький? Мама, где моя медицинская карта с прививками? Почему вы не сказали мне, что я усыновленный?!»)
Не везде это панкейки, к слову. Например, в ирландской версии речь идет просто о тортике, а в шотландской – о банноке (bannock), плоском пресном хлебце. В США, как вы наверняка знаете из мультика о Шреке, героем был антропоморфный имбирный пряник.
Кстати, судя по криминальным сводкам, во многих сказках вовсе не лиса – последний свидетель, который видел блинчика живым. В норвежском и немецком сюжетах главный виновник – свинья, а в одной из версий шотландской сказки виноват маленький птенчик, которого вообще никто не стал бы подозревать.
В одном из вариантов немецкой сказки блинчик приносит себя в жертву сам, услышав, что трое детей-сироток голодают. Он запрыгнул им в корзину и позволил себя сожрать.
На этой жизнерадостной ноте желаю вам радостной субботы! Присматривайте за своей выпечкой.
Очень чувствительные принцессы: инструкция по применению
Знаете, я раньше не любила сказку о принцессе на горошине. Ах, такая она вся чувствительная, и кожа у нее такая нежная, и всю ночь ее высочество крутились оттого, что какое-то бобовое бока намяло! Но после тридцати, когда меня саму стало подбешивать, что сосед ночью чихает, собака чавкает, а крошки от бутера раздражают кожу, я с большим сочувствием стала относиться к героине. Жиза, сис!
Ганс Кристиан Андерсен впервые опубликовал эту сказку вместе с тремя другими в недорогом буклете 8 мая 1835 года в Копенгагене в издательстве CA Reitzel. Он утверждал, что услышал эту историю в детстве, но в датской устной традиции такой сказки нет, так что, скорее всего, мотив прибежал откуда-то из Швеции.
Чуть позже, в 1843 году, братья Гримм зафиксировали свою версию, название которой звучит как описание БДСМ-сессии: «Испытание горохом» (Die Erbsenprobe). Сказка была опубликована во втором издании «Детских и семейных сказок». Она очень напоминает историю Андерсена, но с большим количеством деталей. Например, принцесса с порога поясняет, зачем тащилась в такую даль. «Увидала, – говорит, – вакансию на должность жены принца, и так он мне в душеньку запал, что немедля собралась и побежала ультрамарафон. За это время одежда износилась, обувь стерлась, но мой отец – могущественный король, точно-точно!» Мать принца не поверила, решила испытать ее высочество и подложила ей под кипу матрасов горошинку, которую та – о чудо! – ощутила.
В сказках о принцессах на горошинах далеко не всегда присутствуют горошины. Иногда это волоски или помятые розовые лепестки, которые мешают спать. Вообще, конечно, сомнительное достоинство – ощущать что-то сквозь толщу матрасов. В сказке родом из Южного Тироля, альпийского региона на севере Италии, записанной австрийским фольклористом Кристианом Шнеллером, принц в требованиях к кандидатке так и указал: «Ищу самую чувствительную девушку на свете». Очень странный запрос! Парень, а что ты будешь делать с женщиной, которая способна почувствовать горошинку через шесть слоев? Рассчитываешь, что не придется тратить время на поиски клитора, а достаточно будет дунуть куда-то в тот регион?
Принц из этой сказки не стал дожидаться милости от судьбы и сам отправился на поиски своей суженой. Сперва ему встретилась женщина с перебинтованной головой. На вопрос, что с ней случилось, она пояснила, что служанка расчесывала ей волосы, выдрала один волосок, и теперь несчастная страдает. Мигрень такая штука! Но принца это не убедило, и он пошел дальше.
Вторая кандидатка заболела оттого, что простыня под ней помялась и складки впивались в чувствительную кожу. Наконец третья рассказала, что гуляла в саду, а тут подул ветерок, сорвал лепесток жасмина, и тот упал ей на ногу. Закрытый перелом, потеряла сознание, очнулась – гипс… «То, что нужно!» – решил принц. Мне всегда хотелось прочесть продолжение этой истории. Вот какая в быту польза от такой девушки?
Откуда вообще возникла тема сверхчувствительных людей? Есть слово «сибарит» – несколько устаревшее, поэтому, возможно, вы никогда его не слышали. Оно означает человека изнеженного и избалованного. Само слово произошло от названия богатого греческого города Сибарис в Лукании (современная Южная Италия), который народная молва превратила в колыбель роскоши. Жители его отличались особой чувствительностью и изысканным вкусом. Сенека Младший в I в. н. э. в своем диалоге «О гневе» (De Ira) изложил следующую историю об очень деликатном сибарите:
«Рассказывают, что был среди граждан Сибариса такой Миндирид, который однажды повстречал работника, что копал землю, высоко взмахивая мотыгой. Миндирид пожаловался, что устал даже смотреть на него, и велел, чтобы тот немедленно прекратил трудиться. Он же жаловался, что чувствует себя разбитым оттого, что лепестки на его ложе из роз помялись».
Похожую историю записал древнеримский философ Клавдий Элиан (ок. 165–235 гг. н. э.) в своем сборнике «Пестрые рассказы» (Ποικίλη ἱστορία). У него чувствительного сибарита звали Сминдиридес, и он тоже не мог выспаться на простынях из мятых роз.
В поисках интересных вариантов этой истории я наткнулась на забавную сказочку «Дворец, что стоит на золотых столбах», записанную британским филологом Бенжамином Торпом в книге «Святочные истории: сборник скандинавских и северогерманских популярных сказок и традиций на шведском, датском и немецком языках» (Yule-Tide Stories: A Collection of Scandinavian and North German Popular Tales and Traditions, from the Swedish, Danish, and German) в 1853 году. Она объединила в себе сразу два мотива-кирпичика – сверхчувствительную принцессу и кота в сапогах!
Если вы не запамятовали, у Андерсена принцесса была самая настоящая. У нее были сертификаты об окончании двухнедельных курсов принцесс, а профессиональная деятельность в ту пору не лицензировалась, так что она беспрепятственно могла арендовать дворец на Садовом и принимать там принцев. К героине же «Дворца» жизнь не была так милосердна. Родители девушки отчалили в глухой лес, оставив ее с братом и кое-какой скотиной. Брат сразу заявил свои права на корову, а несчастной девушке достался кот. Денег на зоопсихолога у нее не было, но кот и сам неплохо справлялся. Он велел девице раздеваться и лезть на дерево, а когда мимо будет проезжать королевская карета, вопить, что она принцесса и ее ограбили.
Нудистский перформанс привлек внимание принца. Его высочество впечатлился, снял красавицу с дерева и доставил во дворец, заявив, что немедля женится. Потому что получить нюдсы в первом же сообщении в то время было редкой удачей… Дева во дворце всех впечатлила, кроме мамы принца, королевы. Хотя кот постоянно подсказывал своей протеже, как себя вести (не добавлять в конце фразы «ёпта» и не стучать себя по груди, если икнула), королева все же что-то заподозрила. Не знаю, может, девушка как-то неизящно в занавески высморкалась или мизинцем ударилась о стул и не сказала: «Стул».
Всем заинтересованным лицам «принцесса» поясняла: мол, родом она из замка Каттенбург, где трава зеленее и помидоры размером с два мужских кулака, а у вас тут, конечно, провинция. Тогда-то королева и стала ей подсовывать под подушку всякую мелочь вроде боба или соломинки. Но волшебный кот подсказывал девушке, что поутру она должна ныть, что не выспалась, хотя сделала свою медитацию благодарности и надела шелковую маску для сна. Очень важно было каждый раз приговаривать: «А вот в Каттенбурге было лучше!». В качестве последнего испытания королева подарила будущей невестке прекрасное платье, чтобы проверить, умеет ли та носить такую роскошь. У «принцессы» платье просто волочилось по земле, но в ответ на упрек будущей свекрови, мол, нехорошо так с дорогими вещами, девушка отвечала изящно: «У нас таких шанелей, как говна за баней!»
В конце концов незадачливая невеста сама напросилась. Сидя как-то у окна рядом с женихом и беседуя о высоком, она кинула взгляд на лес и увидела, что оттуда как-то особо потешно выбегают ее давно пропавшие родители. Не сдержавшись, она расхохоталась, а на вопрос принца, что такого смешного, ответила: мол, этот дворец стоит на самых обычных столбах, а вот у нее в Каттенбурге – на золотых. Тут королева со своим сыном решили все-таки проверить, что же там за Каттенбург такой. Девушка, конечно, перепугалась, потому что места такого на карте нет, но волшебный кот все устроил. И даже жилплощадь подогнал – от скоропостижно скончавшегося великана.