Тон-Тоныч в последний раз взмахнул палочкой — и музыка оборвалась.
Но Наташа чувствовала: все только начинается. Действительно, Тон-Тоныч вновь поднял дирижерскую палочку, широким жестом раскинул руки и сказал такое, что Наташа сразу же навострила уши — совсем уж по-сказочному прозвучали его слова:
— Княжеская гридница! Хор и песня Баяна!
Наташа увидела, как огромная тень перед нею сдвинулась с места, поползла вверх, а снизу, прогоняя эту тень, появилась полоска света, стала расти, расширяться, от ярких лучей Наташа зажмурилась...
Открыв глаза, увидала она древние княжеские палаты. Могучие столбы подпирают потолок, широкие ступени ведут к возвышению, на котором стоит громадный стол. За столом сидят богатырского вида славные витязи, вокруг толпится народ, и идет здесь пир горой, круговые ковши передаются из рук в руки...
Старик-гусляр ударил по струнам и, глядя ясными глазами куда-то вдаль, запел:
— Дела давно минувших дней.
Преданья старины глубокой...
Хор пирующих витязей негромко вторит его словам. Наташа вслушивается в переборы струн, смотрит на Тон-Тоныча, следит за его взглядом, и вдруг делает неожиданное открытие: замечает, что звучит-то сейчас арфа, да еще пианино, стоящее у стенки, в самом углу, и это их звуки так похожи на гусли! А седой певец Баян поет и поет протяжную песню о том, как ясные небеса покрываются злыми тучами, как радость сменяется печалью и как после грозы вновь небо сияет лазурью...
Баян умолк. Тон-Тоныч подал знак, призывно зазвучали трубы и все, кто были на пиру, запели в торжественном хоре.
Наташа вслушивается в слова. «Да здравствует чета младая, краса Людмила и Руслан!» — несется под сводами княжеских палат, и громким колокольным перезвоном откликается весь оркестр.
Наташа чуть не подскочила на месте. Как же она сразу не догадалась?! Вот, оказывается, куда привел ее Тон-Тоныч: она в древнем Киеве, на свадьбе Руслана и Людмилы! Вон сидит за столом седовласый князь Святозар, рядом с ним, по одну сторону, его дочь — красавица Людмила, а по другую — ее жених витязь Руслан...
Наташа было подумала, что, наверно, здесь, на пиру, и Ратмир должен быть, и Фарлаф, но в этот миг заиграла флейта, и Наташа стала слушать.
Прозрачный голосок флейты звучит подвижно, игриво, но и задумчиво тоже. И при этих звуках, будто разбудили они что-то в душе юной княжны, встала Людмила из-за стола и запела вслед за флейтой. «Гру-у-стно-о мне, родитель дорогой», — раздался голос Людмилы, и Наташе показалось, что это две сестры поют, такие похожие голоса были у Людмилы и у флейты. Разве что флейта пела без слов, но Наташа чувствовала, что не слова, а сама мелодия, музыка рассказывала о Людмиле, о ее добром, любящем сердце.
Не хочет Людмила расставаться с берегами дорогого ей Днепра, с родным стольным Киевом, где княжит ее отец. «Не тужи, дитя родимое», — утешает ее хор, и тут, как будто желая прогнать печаль юной невесты, флейта заиграла быстрый, веселый напев. И Людмила улыбнулась: не хочется грустить в' такой счастливый час!
Но за праздничным столом есть двое гостей, которые не радуются счастью невесты. Ну да, Наташа видит их: это Ратмир и Фарлаф — витязи, тщетно добивавшиеся руки молодой княжны. Людмила подошла к ним и запела, пытаясь отвлечь витязей от мрачных мыслей. Сперва обратилась она к Фарлафу, потом — к Ратмиру, но оба по-прежнему выглядели темнее тучи. Тогда Людмила пожала плечами и стала петь беспечно, а флейта весело ей вторила:
Недовольны они, виновата ли я,
Что мой милый Руслан всех милей для меня?
Едва она вернулась к столу, как музыка смолкла.
...Тон-Тоныч положил дирижерскую палочку на нотные страницы, а музыканты в оркестре опустили инструменты, задвигались, стали переговариваться. Тон-Тоныч, чуть улыбаясь, поглядел на Наташу:
— Ну, как? Нравится тебе в Мире Сказочного Волшебства? — спросил он.
— Нравится. Еще как! — сказала Наташа.— А потом? Будет то, что случилось потом?
— Потом было так: князь Святозар благословил жениха и невесту, и Руслан дал клятву всегда быть верным своей Людмиле. И когда свадебный пир подходил уже к концу, случилось... Но дальше я говорить не буду, пусть говорит об этом музыка. Пора зазвучать ей снова.
Тон-Тоныч громко произнес:
— Хор «Лель таинственный» и дальше! — и он подал музыкантам знак приготовиться.
Пение хора и вправду было таинственным. Слушая эту мелодию, Наташа почувствовала странную тревогу. Она взглянула на Тон-Тоныча. Лицо его было напряженно, глаза блестели, и в это мгновение он внезапно сделал рукой резкое движение сверху вниз, так что дирижерская палочка в его пальцах сверкнула как молния.
Раздался сильный удар грома, вокруг стало темно, и Наташа едва не вскрикнула вместе с хором: «Что случилось?» Гром гремит снова, тьма сгущается (только здесь, в оркестре, в неярких пятнах света можно что-то разобрать, и Наташа видит, как бьют колотушкой в огромный барабан и ударяют по коже литавров), — в третий раз слышатся раскаты грома, и пугающая музыка звучит во тьме так, будто что-то тяжелое скатывается под гору, сокрушая все на своем пути...
Свет едва брезжит. Наташа почувствовала, что она не может пошевелиться. Странное оцепенение овладело ею. Она могла только видеть, что и все вокруг замерли, скованные неведомой силой.
Музыка стала чуть слышной, и тихо-тихо, как человек, который не может прийти в себя от только что пережитого, запел Руслан:
Какое чудное мгновенье!
Что значит этот дивный сон?
И это чувств оцепененье?
И мрак таинственный кругом?..
«Какое чудное мгновенье...» — вступил высокий голос Ратмира, повторяющего слова и мелодию вслед за Русланом. Потом послышался низкий бас Фарлафа, а чуть позже — пение князя Святозара. Четыре мужских голоса, отставая один от другого, поют медленно и негромко. «Что с нами?» — вопрошает хор гостей. Отвечают им чуть слышные переливы флейты.
Внезапно мрак исчез. Будто пелена спала с глаз. Руслан первым приходит в себя: «Где Людмила?» — в ужасе вскричал он. Людмила исчезла!
Но в этот момент Тон-Тоныч постучал дирижерской палочкой по нотному пульту, и все смолкло.
— Действие второе, — сказал он музыкантам. И тут Наташа, которая поверх оркестра все еще смотрела туда, где была княжеская гридница, схватила Тон-Тоныча за рукав:
— Смотрите, смотрите! Что там случилось?!
На глазах у Наташи гридница стала медленно сдвигаться куда-то в сторону. Потом поплыли вверх тяжелые столбы, унеслись вслед за ними и стены...
— Все идет своим чередом, — спокойно сказал Тон-Тоныч. — Старый князь Святозар обещал руку дочери и половину своих владений тому, кто найдет Людмилу. Три витязя — Руслан, Фарлаф и Ратмир — отправились на поиски княжны.
Пока он говорил, там, где только что была гридница, сверху, слева, справа надвинулись каменные громады. Они почти сомкнулись, образовав низкую полутемную пещеру.
— Это пещера отшельника Финна, — сказал Тон-Тоныч. — Сюда случайно забрел Руслан, и старец Финн поведал ему, что Людмилу похитил злой колдун Черномор. Старец предсказал, что злодей Черномор погибнет от руки витязя Руслана. Ну, а ты знаешь, о чем еще рассказал добрый старец Руслану?
Наташа увидала, как в пещере появился седовласый старец в длинном белом одеянии, а следом вошел Руслан и остановился неподалеку от старца.
— Баллада Финна! — скомандовал Тон-Тоныч, привычным жестом взмахнул палочкой, и оркестр заиграл.
«Любезный сын», — пел старец, обращаясь к Руслану.
...Давным-давно, еще юношей полюбил Финн красавицу Наину. Долго он добивался ответной любви. Прошли многие годы. Наина превратилась в злую старую колдунью, и теперь она ненавидит доброго волшебника Финна. Отшельник предупреждает, что Наина возненавидит и Руслана, но старец поможет витязю.
«Не страшен мне Людмилы похититель!» — воинственно восклицает Руслан и отправляется в путь.
Оркестр умолк, и Тон-Тоныч обернулся к Наташе:
— Ну, а ведь витязь Фарлаф тоже ушел на поиски Людмилы! Сейчас ты увидишь его.
И Тон-Тоныч провозгласил:
— Фарлаф и Наина!
Стало быстро темнеть, каменные стены пещеры раздвинулись и исчезли, открылось мглистое небо, и неровный, мерцающий свет озарил округу.
Здесь пустынно и жутко. Вступил оркестр, и высокие звуки гобоя, флейты, кларнета стали перекликаться с низким бормотаньем фагота и тромбона. Слушать это Наташе было и смешно и немножко беспокойно. Но потом, когда на темное пустынное место выбежал Фарлаф, она поняла, почему так суетливо бормочет фагот и как будто подсмеивается флейта: Фарлаф мечется туда-сюда и боится всего на свете, пугается чуть ли не собственной тени.
Вдруг перед ним возникла безобразная старуха, и Фарлаф задрожал от страха.
«Руслана победить, Людмилой овладеть тебе я помогу,— запела старуха, обращаясь к Фарлафу. — Волшебница Наина я!»
Она исчезла, как и появилась, а трусливый Фарлаф возликовал. Ох, с каким самодовольством поет он о своем торжестве над соперником! Расхвастался так, будто уже победил. Его пение то и дело переходит в быструю скороговорку, он вновь и вновь повторяет одно и то же, словно совсем потерял голову от неожиданной радости!
Фарлаф убежал, отзвучал оркестр, но Тон-Тоныч не опускал дирижерской палочки. Это означало, что сейчас произойдут новые события, и музыка, как и прежде, поведет Наташу за собой.
Действительно, туман стал наползать на пустынное место, он сгущался и заволакивал все вокруг. Зазвучали низкие голоса виолончелей, музыка стала еще мрачнее. Потом послышался тихий шелест множества инструментов — это заиграл весь оркестр. Туман постепенно начал рассеиваться, и Наташа увидела страшное мертвое поле: оно хранило следы жестокой битвы, кипевшей здесь когда-то. В высокой траве лежит брошенное оружие, тут и там видны истлевшие кости погибших воинов...