12 мая 2017 года в парке Сосновка (Санкт-Петербург) был открыт памятник военным дрессировщикам и служебным собакам Ленинградского фронта. Как отметила вице-губернатор Санкт-Петербурга А. В. Митягина на церемонии открытия памятника: «Сегодня восстанавливаем историческую и человеческую справедливость. Девушки-дрессировщицы наравне с фронтовиками выполняли воинский долг, причем часть своего пайка отдавали своим питомцам — собакам-минерам». Новый монумент (скульптор — Александр Чернощеков, архитектор — Владимир Цехомский) пополнил не слишком длинный список установленных в разных уголках России и на территории ближнего зарубежья памятников военным собакам. Такие памятники есть в Москве (в Парке Победы на Поклонной горе, в Терлецком парке, в Петроверигском переулке) на площади Чекистов в Волгограде, в Ессентуках (Ставропольский край) собакам санитарной службы, в селе Легедзино под Уманью (Украина), в поселке Княжево Дмитровского района Московской области и в других местах.
Дина
Многим любителям истории военного собаководства известна овчарка по кличке Дина, известна потому, что именно она сбросила вьюк со взрывчаткой на железнодорожное полотно, после чего произошел подрыв немецкого эшелона с живой силой противника. Это единственный случай, когда подрыв железнодорожного эшелона произошел с помощью обученной собаки. Казалось бы, все ясно, произошел подрыв эшелона обученной собакой, однако и в этом случае появились разночтения, различные описания произошедшего, рассказы «отдельных исследователей», переходящих в легенды, мифы и т. п.
Чтобы поставить точку в этом вопросе, пришлось поднять архивы, проверить «правдивые документы», провести сравнение источников, приказов, инструкций и т. д. Получился интересный и занимательный рассказ о еще одной собаке-герое и о людях, которые ее обучали и применили на практике.
В 20-х годах XX века в работах многих советских военных теоретиков, таких как М. Н. Тухачевский, В. К. Триандафиллов, А. И. Егоров и др., появился военный термин «глубокий бой», тактическая форма наступательных боевых действий частей и соединений, суть которой заключалась в подавлении оборонительных порядков противника на всю их глубину, а также в прорыве их пехотными и танковыми подразделениями в тесном взаимодействии с артиллерией и авиацией.
Концептуальной основой этой теории, глубокого наступательного боя, являлось массированное воздействие на всю тактическую глубину обороны противника с целью его окружения и в дальнейшем уничтожения. Для этой цели используются прорыв сплошного фронта противника, ввод в прорыв механизированных и кавалерийских частей, а также удары авиации по тылам противника в сочетании с парашютным десантом. Важную роль здесь отводилось действиям диверсионных подразделений.
Мысль о том, как применить военную собаку для диверсионной службы, возникла и в Центральной школе дрессировщиков РККА. В отделении боевого применения под руководством майора Всеволода Георгиевича Голубева при участии военного инженера Иванова были разработаны специальный вьюк и методика подготовки собаки-диверсанта. Уже в конце декабря 1934 — начале января 1935 года в районе поселка Монино начались первые испытания собак и обучение их для дальнейшей диверсионной работы.
По замыслу разработчиков собаки, сброшенные на парашюте в специально оборудованном коробе, должны были доставить взрывчатку в специально разработанных вьюках, которые крепились на спинах животных. Целью доставки были цистерны с горючим, самолеты противника, полотно железной дороги и другое. При этом собаки не были собаками-смертниками, поскольку механизм вьюка состоял из бойка с пружиной, воздействующего на капсюль, и механизма, давившего на шпильки, с помощью которых собака освобождалась от вьюка.
Первое испытание проводили по самолетам на аэродроме: две собаки породы немецкая овчарка, сброшенные на парашюте с высоты 300 метров, после приземления уверенно пошли на цель. При этом собака по кличке Альма сбросила вьюк рядом с целью, а вторая по кличке Арго не сумела освободиться от вьюка из-за неисправности механизма. На следующий день опыт повторили, две овчарки, сброшенные на парашютах после приземления, преодолев 400 метров по глубокому снегу, сбросили вьюки со взрывчаткой на железнодорожное полотно. При этом собака по кличке Нелли проявила высокую сообразительность: после приземления вьюк у нее упал на землю, но она подхватила его зубами и донесла до цели.
Впоследствии руководитель испытаний начальник штаба Управления ВВС РККА В. К. Лавров в своем докладе, направленном 4 января 1935 года на имя заместителя наркома обороны М. Н. Тухачевского, начальника ВВС РККА Я. И. Алксниса и начальника Генштаба РККА А. И. Егорова, писал:
«Проведенные испытания показали пригодность программы подготовки собак… для выполнения следующих актов диверсионного порядка в тылу противника:
— подрыв отдельных участков железнодорожных мостов и железнодорожного полотна, различных сооружений, автобронетанковых средств и т. д.;
— поджоги строений, складов, хранилищ жидких горючих веществ нефтяных промыслов, железнодорожных станций, штабов и правительственных учреждений;
— отравление, при помощи сбрасывания устройств с отравляющими веществами водоемов, скота и местности; когда сама собака является источником заразы, возможное распространение эпидемий.
Полагал бы целесообразным… организовать в 1935 г. школу Особого назначения, доведя количество подготовленных людей до 500, а собак до 1000–1200… В целях предварительной охраны наших объектов оборонного значения от диверсионных собак теперь же дать директивные указания приграничным военным округам уничтожать собак в любом месте их появления, особенно в районе аэродромов, складов, железнодорожных линий и бензохранилищ…»[35]
Эксперименты продолжались. Их результатом стал доклад начальника Центральной школы связи Н. Н. Черепенина о необходимости создания специальной школы по подготовке собак-диверсантов, а также их вожатых.
Эти планы были нарушены 22 июня 1941 года. Начавшаяся война внесла свои коррективы во все аспекты жизни Советского Союза, и, естественно, в военное собаководство. Все, что было наработано в ходе экспериментов, весь накопленный опыт были вскоре применены на практике, в действующей армии, на полях сражений. Сводки, приходившие в Центральную военно-техническую школу дрессировщиков Красной армии, говорили о том, что военные собаки успешно применяются в армии.
Вот пример грамотного использования собак-истребителей танков в бою. Из доклада командира 2-й гвардейской стрелковой дивизии полковника А. 3. Акименко начальнику Главного управления связи РККА о применении собак-истребителей танков (Брянский фронт, 14 октября 1941 года): «Использование собак-истребителей танков дало отличные результаты на участке 160-й стрелковой дивизии в районе Глухова 24.09.1941 г. Шестью собаками уничтожено пять неприятельских танков»[36].
Положительные результаты были и в применении собак других служб, но одно было плохо для вожатых отдельных служб: обученные ими их четвероногие помощники гибли, особенно часто это было характерно для собак-истребителей танков. Военные собаководы давно вынашивали мысль о такой системе подготовки собак-подрывников, собак-истребителей танков, чтобы они могли использоваться многократно. Еще до войны был сконструирован вьюк, который давал шанс собаке на выживание, чтобы она могла его сбросить самостоятельно. Конечно, вожатые бесконечно жалели гибнущих собак, но ведь и они, использовав собаку, теряли свое «оружие» и ставились перед выбором: готовить новую или остаться рядовым стрелком. И вот теперь предстояло подготовить и применить на практике собаку-диверсанта.
Первоначально подготовка собак-диверсантов была поручена 37-му отдельному отряду собак-истребителей танков (ООСИТ), позже переименованному в 37-й отдельный батальон собак-миноискателей (ОБСМ). Командовал батальоном человек, который имел внушительный опыт работы со служебными и военными собаками, методику дрессировки которых он лично разрабатывал, или принимал участие в ее разработке, будучи офицером Центральной военно-технической школы дрессировщиков Красной армии. Я имею в виду Александра Павловича Мазовера.
С детства увлекшись собаководством, он со временем приобрел богатейший практический опыт и глубокие знания в этой области. Благодаря своей эрудиции и знаниям, интеллигентности и доброжелательности Александр Павлович резко выделялся на общем фоне и легко располагал к себе людей. С началом Великой Отечественной войны он был призван в армию, где продолжил заниматься различными вопросами военного собаководства. В мае 1943 года он был назначен командиром 37-го ООСМиИТ (ОБСМ). На счету батальона много славных боевых дел, под руководством Мазовера бойцы батальона очищали свою землю от щедро оставленных врагом взрывных устройств.
Именно в этом батальоне были подготовлены и применены на практике собаки диверсионной службы. В глухом болотистом лесу, под старинным городком Торопец, в брошенных немецких бункерах разместился взвод дрессировщиков 37-го ОБСМ с собаками. Командовал им лейтенант Иван Григорьевич Иштукин. За свою военную карьеру, которую он начал с вожатого военной собаки, Иштукин прошел финскую войну, принимал участие в разработке многих методик дрессировки собак. Много лет он проработал в Центральной школе, став опытным офицером-собаководом. Вскоре его заменил другой опытный офицер-собаковод, единственная женщина-офицер в военном собаководстве, командир взвода, младший техник-лейтенант Дина Соломоновна Волкац. Позже она вспоминала:
«Я тогда командовала отдельным взводом дрессировщиков. Вызвал командир отряда…
— …Получено приказание немедленно приступить к подготовке собак-диверсантов. Знаю о вашем опыте подготовки собак-истребителей и миноискателей, а этой службой вы прежде не занимались, поэтому давайте вместе продумаем методику дрессировки и наметим общий план работы.