Лорд
Собак я всегда любил. В доме моих родителей — отец в то время проходил службу в Польше — когда я еще умещался в детской коляске, на всех прогулках нас сопровождала маленькая, крепко сложенная, компактная и изящная собачка — карликовый пинчер. Я, конечно, его не помню, но по рассказам родителей это была спокойная, храбрая и бдительная собачка, отлично справлявшаяся с ролью моего стража. Она не подпускала к коляске никого, пока я спал. А когда я просыпался, поднимала лай, по которому мама знала, что я проснулся.
Собачка была черного окраса с четкими подпалыми отметинами, ростом где-то 25–30 см с купированным хвостом. К сожалению, как рассказывали родители, она погибла, попав под колеса автомашины.
Позже из-за жилищных неудобств и переездов в семье собак не было.
И вот волей судьбы я попадаю в Центральную школу военного собаководства для прохождения дальнейшей службы. Военные собаководы народ особенный, я имею в виду офицеров и прапорщиков моего периода службы (1983–1985 годы). Ни одно военное учебное заведение офицеров этой специальности не готовило. Их подбирали, обучали и воспитывали на месте, в стенах школы. Из солдат, собаководов-любителей, готовили сержантов. Затем после окончания срока службы их оставляли на сверхсрочную службу или направляли в школу по подготовке прапорщиков. Потом они возвращались на должность командиров взвода. Через некоторое время прапорщик, по желанию, направлялся на курсы офицеров, там он сдавал экстерном экзамены, возвращался в школу лейтенантом.
Карьерный рост по службе был на тот период небольшой: пять рот, из них две по подготовке курсантов на должности командиров отделений, сержантов для войск и три роты комплектовались личным составом из войск. Их готовили три месяца на специалиста караульной службы и отправляли в свою часть с подготовленной им собакой. А также одна рота постоянного состава, так сказать, рота обеспечения учебного процесса.
У офицеров рост тоже был небольшой: в лучшем случае — дослужиться до майора и уволиться на пенсию. Но вот отношение к своим подчиненным, забота о них, об их судьбах, доброжелательность и понимание солдатской или офицерской службы были на высоте. Это чувствовалось и передавалось на их четвероногих помощников, военных собак.
Как-то беседуя с начальником Центральной школы полковником Альбертом Николаевичем Пермяковым, а надо отметить — он был опытным офицером, прошедшим суровую школу в армейских частях, о моем вхождении в должность (а за моими плечами были годы службы в дивизионном и учебном инженерно-саперном батальонах, учебном артиллерийском полку, где не раз добивались отличных результатов, то есть опыт проведения партийно-политической работы у меня был), я почувствовал, что чего-то не хватает и я пока не стал «своим» для собаководов. И вот Альберт Николаевич подсказал: «Заведи свою личную собаку, выбери в питомнике „Красная звезда“ щенка породы, которая тебе понравится, и увидишь, что отношение людей к тебе изменится». Я так и сделал.
При школе на то время (уже более 60 лет, а сегодня уже более 90) в штатном расписании существовал племенной питомник «Красная звезда», по его имени иногда называют и Центральную школу, но это неправильно: это ее штатное подразделение. Из всех щенков по душе мне пришелся почему-то пушистый комочек, щенок водолаза. Не помню, чем он так приглянулся мне, может быть тем, что он один родился у матери вместо 8–12 щенков и она его хорошо кормила. Заплатив в кассу школы какую-то положенную за щенка небольшую сумму, я вскоре уже был дома с новым членом семьи. Надо отметить, что жена и сын мой выбор одобрили, и начался «воспитательный процесс». Конечно, не имея опыта работы с собакой, тем более со щенком, было неясно, кто кого воспитывал. Надо было щенка выгуливать не менее трех раз, готовить ему еду и многое другое. Конечно, мне помогали домашние, процесс шел, мы набирались опыта, прислушивались к мнению более зрелых собаководов: командиров учебных рот майоров Николая Васильевича Демидова и Валерия Александровича Скибина, капитанов Василия Степановича Хмельницкого и Анатолия Ивановича Довженко и многих других.
Лорд, а именно такую кличку мы дали щенку, подрастал, и вместе с ним росли проблемы и трудности. Так, сделали малышу прививку от чумки, а вот от отравления уберечь не смогли. Дело в том, что в доме появились крысы, и все жильцы усиленно их травили. Жена тоже сделала приманку: на хлеб намазала крысиного яду и спрятала в шкаф под раковину. Лорд, оставшись дома один, «попробовал» эту приманку. Когда мы пришли домой на обед, он уже лежал с отравлением, я его подхватил и в ветлечебницу. Надо отметить, что в школе была прекрасная ветеринарная служба, возглавлял ее на то время тогда еще майор Александр Петрович Плотвинов.
Дежурный врач промыл желудок Лорду, еще, что-то делал, а потом развел руками. Собака умирала на глазах. Не помню, кто, но мне подсказали, что может помочь только Лидия Робертовна Плотвинова, жена Александра Петровича, а еще знающий профессиональный ветеринарный врач. И она действительно помогла, она буквально выходила Лорда, и только благодаря ее профессионализму, глубоким знаниям и любви к своему делу собака осталась жива, а вскоре и поправилась. Я всегда с глубоким уважением и теплотой вспоминаю эту семейную пару высококвалифицированных профессионалов, врачей ветеринарной службы подполковника Александра Петровича и Лидию Робертовну Плотвиновых. Первый, как отмечалось выше, был начальником ветеринарной службы (в 1974–1996 годах), а Лидия Робертовна — начальником лаборатории рефлексологии и гинекологии инженерных войск, ветеринарный врач школы.
Оценивать их работу и службу можно только по результатам их совместной деятельности. Вот только один из примеров их семейного тандема. В 80-х годах у собак появилось новое, опасное инфекционное заболевание — парвовирусный энтерит. Александр Петрович и Лидия Робертовна разработали схему лечения этого опасного заболевания и приняли участие в разработке вакцины против парвовирусного энтерита собак совместно с ВТНКИ, а также комплексной вакцины «Мультикан-4». Одно перечисление их совместных научных трудов заняло бы не один десяток страниц. В перечень трудов обязательно попадут работы по подготовке собак по минно-розыскной службе для войск в Афганистане. Они активно принимали участие в подготовке и выпуску нескольких книг по анатомии и физиологии собак, основных признаках заболеваний собак, основы их кормления, содержания и сбережения, а также использовании на разных видах служб. Сегодня, к глубокому сожалению, подполковника Александра Петровича Плотвинова нет среди нас, но память об этом обязательном, принципиальном и отзывчивым профессионале своего дела осталась, и его помнят, с него берут пример. Сегодня здоровье не позволяет Лидии Робертовне в полную силу отдаваться любимой профессии, но она продолжает трудиться в школе. Она нашла себя в музейном деле, ведет исследовательскую историческую работу, работает с архивными документами, проводит экскурсии по Музею истории военного собаководства.
С большей теплотой вспоминаю советы опытных и влюбленных в свое дело офицеров и прапорщиков школы. Они подсказывали, как воспитывать щенка, что нужно было делать с этим игривым, очень добродушным животным, но со своим норовом и характером. А он вырос и превратился в молодую, полную сил и энергии собаку. С ней надо было заниматься, ее надо было дрессировать, то есть приучать собаку к выполнению определенных действий по команде или жесту руки хозяина. Несмотря на то что к некоторым командам Лорда успешно приучили со щенячьего возраста и он их сносно выполнял, я понимал, что нужна опытная рука дрессировщика, который бы сделал из него настоящую собаку.
Я старался изучить и полнее узнать основные правила и способы дрессировки военной собаки, но для своей собаки времени катастрофически не хватало. Личный состав школы требовал внимания, заботы и участия. А тут еще приближалась 60-я годовщина со дня образования Центральной школы. Было задумано обновить всю наглядную агитацию военного городка и создать новую экспозицию Музея истории военного собаководства. В редкое свободное время все же выкраивал минуты для дрессировки Лорда. Помню, как он первый раз вошел в воду и поплыл. Ранее все мои попытки к положительному результату не приводили, Лорд никак не хотел лезть в воду. И тут как-то я вместе с секретарем партбюро капитаном Анатолием Довженко и его немецкой овчаркой пошли прогуляться по территории школы, конечно, прихватив с собой и Лорда. Когда мы подошли к пруду, собаки весело играли друг с другом. Разговор зашел о том, что Лорд до сих пор не был в воде и не плавал, боится, не идет в воду. Я понимал, что каждая собака обладает врожденной способностью держаться на воде, но тем не менее большинство собак в воду идут неохотно (особенно в холодную воду) и не плавают.
Но как заставить Лорда зайти в воду? Более опытный собаковод капитан А. Довженко сразу же определил мою ошибку — я не обучил собаку подаче предметов, которые проходят при обучении параллельно с другими приемами общего курса дрессировки собаки. Погода была теплая, способствовавшая ознакомлению собаки с водой. Анатолий взял небольшую палку и бросил ее в воду, при этом дал команду своей собаке «Подать» и жестом руки показал направление. Собаки до этого весело играли вместе на берегу пруда. Услышав команду, немецкая овчарка смело бросилась в воду и поплыла за палкой. Лорд, глядя на овчарку, тоже с разгону плюхнулся в воду и поплыл, как заправский пловец, по-собачьи, всем своим видом как бы показывая — ведь я же водолаз. С этого дня Лорд с большим удовольствием лез в воду, плавал, совершал водяной моцион, а это благотворно действовало на его физическое развитие и сохранение здоровья.
В общем, собака росла, но со своим характером и привычками, порой не нужными. Необходимо было обучить ее пусть не всем, но определенным, самым нужным и необходимым действиям по команде, то есть пройти начальный курс общей дрессировки, и хотя и не полный, но все же основной.