Очакова и сигнал: «Прислать депутатов в казармы». Несмотря на сопротивление командного состава, моряки выбрали депутатами А. И. Гладкова и Р. В. Докукина, и те отправились в казармы.
Вернувшись на корабль, депутаты рассказали о событиях на берегу: об аресте коменданта крепости и командира одной из пехотных дивизий, о митингах и демонстрациях, происходящих в городе. Тут же были зачитаны программные требования, разработанные советом военной организации РСДРП:
1) немедленный созыв Учредительного собрания на основании всеобщего, прямого, равного и тайного голосования;
2) введение 8-часовото рабочего дня;
3) освобождение политических заключенных;
4) снятие военного положения;
5) вежливое обращение офицеров с нижними чинами;
6) увеличение жалования матросам;
7) уменьшение срока военной службы и т. д.
Узнав, что экипаж Очакова выходит из повиновения, Г. П. Чухнин приказал командиру корабля написать рапорт об увольнении, но моряки Очакова уже примкнули к восстанию. Новый командир М. Скаловский вместе с офицерами под свист и улюлюкание матросов съехали на флагманский броненосец Ростислав. На крейсере Очаков началось восстание.
Чухнин приказал вывести все корабли в море, чтобы удержать экипажи от восстания, а Очаков и Пантелеймон по возможности взорвать.
На следующий день, 14 ноября депутаты с кораблей обратились к морскому офицеру лейтенанту П. П. Шмидту с предложением принять командование крейсером Очаков, а потом и всеми кораблями, которые перейдут на сторону революции.
Что за человек был П. П. Шмидт и почему именно к нему обратились матросы и солдаты в решительный час?
Петр Петрович Шмидт (1867—1906) не принадлежал ни к какой политической партии, но был убежденным революционным демократом, и революционные матросы доверяли ему. В октябре—ноябре 1905 г. П. П. Шмидта знали все революционные матросы, солдаты и рабочие Севастополя: его яркие, искренние речи на митингах и демонстрациях запоминались надолго. П. П. Шмидт был избран пожизненным депутатом Севастопольского Совета рабочих депутатов. В октябре П. П. Шмидт был арестован, но освобожден по требование революционных масс Севастополя.
П. П. Шмидт был замечательным капитаном — умелым, знающим, доброжелательным, и попасть к нему на судно считалось большой честью и удачей.
В 1904 г., когда началась война с Японией, П. П. Шмидта призвали в военно-морской флот и назначили на транспорт Иртыш, который в составе Второй Тихоокеанской эскадры вице-адмирала Рожественского следовал на восток. Но Шмидту не довелось стать участником Цусимского боя: в Порт-Саиде его списали по болезни, а когда он выздоровел, то был назначен командиром миноносца № 253, входившего в состав Черноморской эскадры.
Вот несколько примеров, характеризующих П. П. Шмидта как умелого навигатора и волевого человека.
1903 год. Шмидт — капитан океанского транспорта Диана водоизмещением 800 т. По вине штурмана пароход ноябрьской ночью сел на камни у острова Мен. Начался беспорядок. И тут раздался тихий, но твердый голос Шмидта. Сила его влияния на команду была необыкновенной. Все успокоились. Порядок был восстановлен, экипаж стал работать четко и организованно. Люди знали, что капитану можно верить.
На третий день пароход оказался в опасном положении, и Шмидт приказал покинуть судно. Были спущены шлюпки, все находившиеся на борту без паники заняли места и благополучно достигли берега.
Сам же Шмидт остался на пароходе и пробыл на нем 16 суток, пока 14 декабря Диану не сняли с камней. Возвратясь домой, он употребил все свое влияние и энергию, чтобы защитить проштрафившегося штурмана, заявив: «Я капитан — значит, я один и виновен».
1904 г. Шмидт — старший офицер на транспорте Иртыш. Корабль стоял в порту Либава, когда был получен приказ немедленно сняться с якоря и следовать в Ревель на императорский смотр. Иртыш выводили два буксира. Нужно было сделать крутой поворот. Стали разворачиваться, но этот маневр был выполнен настолько неудачно, что в результате сильного порыва ветра буксирный трос лопнул, и транспорт понесло на берег. Начальник порта, командовавший буксирами, растерялся. Командир Иртыша тоже. И тогда старший офицер П. П. Шмидт перевел обе ручки машинного телеграфа, и обе паровые машины отработали «Полный назад». Затем спокойным, уверенным голосом он начал отдавать приказания, исправляя ошибку маневра. Через несколько минут корабль остановился, — опасность миновала.
1904 год. Транспорт Иртыш стоит в Либаве. Получен приказ срочно принять уголь для эскадры вице-адмирала Рожественского и через три дня выйти в Порт-Саид.
Измученные матросы работали дни и ночи, но погрузить за трое суток 8000 т угля было немыслимо. И тогда командир на исходе третьего дня приказывает своему старшему офицеру Шмидту прекратить погрузку и создать видимость того, что судно загружено, — заполнить цистерны двойного дна забортной водой.
И случилось невероятное. Образцовый лейтенант Шмидт... отказывается выполнить приказ: эскадра ждет не морскую воду, а уголь. И уголь был принят полностью — все 8000 т, и только после этого судно отошло от причала.
18 октября 1905 г. Севастополь. Первый день после опубликования царского манифеста 17 октября 1905 г. У тюрьмы — огромный митинг. И вдруг по безоружной толпе царские солдаты открывают огонь. Восемь человек убито, много ранено. 20 октября на похоронах убитых с горячей речью выступает лейтенант П. П. Шмидт, только что выбранный депутатом городской думы. От имени многотысячной толпы П. П. Шмидт поклялся, что борьба за свободу, за благо неимущего люда будет продолжаться (ЦГИАМ, ф. 1166, оп. II, ед. хр. 66).
В тот же день «красного лейтенанта» арестовали и две недели продержали под стражей. Благодарные рабочие заочно избрали Шмидта пожизненным депутатом Севастопольского Совета рабочих депутатов, и узнав об этом, Шмидт сказал:[5] «Они никогда не пожалеют, что выбрали меня пожизненным депутатом. О, я сумею умереть за них».
4 ноября, после того как в газетах Севастополя были опубликованы протесты за тысячами подписей, Шмидта выпустили из-под стражи. Так нужно ли удивляться, что именно к Шмидту пришли представители военных моряков с просьбой стать во главе восстания?
А о последующих событиях говорит сам Шмидт в своей речи на суде:[6]
«Когда я вступил на палубу Очакова, то, конечно, с полной ясностью понимал всю беспомощность этого крейсера... без артиллерии, так как имелось всего две рукоятки от 6-дюймовых орудий, остальные орудия действовать не могли.
Я понимал всю беспомощность крейсера, неспособного даже к самообороне, а не только к наступательным действиям».
Очаков превратился в штаб-квартиру. Шмидт хотел захватить флагманский корабль Ростислав, надеясь, что как флагман, он сможет вызвать офицеров эскадры и арестовать их. Кроме того, он намеревался освободить с плавучей тюрьмы Прут арестованных потемкинцев.
Вечером 14 ноября матросы флотской дивизии пробрались в порт, захватили ряд мелких судов, немного оружия, ударники, снятые офицерами с орудий Пантелеймона, арестовали часть офицеров. Но захватить главные склады оружия и добыть ударники от орудий других кораблей матросы не смогли.
15 ноября Шмидт поднял на Очакове флаг: «Командую флотом». На миноносце Свирепый лейтенант обошел всю эскадру, призывая экипажи присоединиться к восстанию. Одним из первых выступил на борьбу с царизмом броненосец Пантелеймон, Даже под новым именем и с новым экипажем корабль остался верен своим революционным традициям. За Пантелеймоном под знамя борьбы стал учебный корабль Днестр, минный крейсер Гридень, канонерская лодка Уралец, несколько миноносцев — всего 14 кораблей с экипажем около 1500 человек.
На броненосцах Ростислав, Синоп, Двенадцать Апостолов и других кораблях, стоявших на рейде, раздавались приветственные возгласы матросов и взвивались красные флаги, но их тотчас спускали по приказу командиров. На некоторых кораблях матросов на верхней палубе вообще не было: их загнали в жилые палубы, а вместо них на палубе стояли офицеры и кондукторы, враждебно встретившие Шмидта.
Однако сочувствуя восставшим, команды большинства кораблей не решались на активные выступления. Отсутствие решительных и смелых руководителей, медлительность восставших, а также колебания среди самих команд привели к тому, что большинство крупных кораблей эскадры не присоединились к восставшим.
Затем миноносец Свирепый по приказу Шмидта направился к плавучей тюрьме Прут, на котором томились моряки Потемкина, осужденные после июньского восстания на броненосце. Потемкинцы были освобождены, а офицеры Прута арестованы и доставлены на Очаков. Чтобы увеличить число заложников, восставшие на катерах подошли к Пантелеймону и арестовали офицеров, которых также доставили на Очаков,
Между тем правительство готовило кровавую расправу. Опытный усмиритель мятежей генерал А. Н. Меллер-Закомельский стянул вокруг восставших кораблей правительственную эскадру, а против сухопутных революционных войск выставил 10-тысячную армию. Стволы корабельных и береговых орудий были направлены против Очакова и других кораблей, поднявших красные флаги.
Во втором часу дня 15 ноября Меллер-Закомельский отдал приказ открыть орудийный, пулеметный и ружейный огонь по кораблям, стоявшим под красными флагами, а также пулеметный огонь по шлюпкам, поддерживающим связь с революционными кораблями. Канонерская лодка Терец,[7] с которой предусмотрительно были удалены все матросы (их заменили офицерами), обстреляла катер, перевозивший продовольствие для революционных кораблей. Катер пошел ко дну, а на нем был еще другой